Никакой магии

— Полко-овник Кард… вам во взрослости не говорили, что вы бываете непозволительно фамильярны?

Ответить полковник не успел — из коридора донесся тревожно-резкий звонок телеграфа.

— Тэк-с, — Кард нарочито не торопясь, поднялся, вытянул над головой сцепленные руки, звучно хрустнув костяшками. — Инспектор, ваша ставка: еще один отвлекающий удар или основной?

— Пять таннеров на отвлекающий, сэр, — после секундного колебания решилась я. — Как вы только что сказали, Музыкант умен.

— Верно, — Кард распахнул дверь, пропуская меня в коридор, — но я не сказал, что считаю его эльфом… или гномом. А представители других рас не склонны усложнять планы в ущерб надежности.

— Странное и примитивное представление, — резко заявила я, но полковник уже не слушал меня. Он просматривал ленту, мрачнея с каждым проползшим сквозь пальцы дюймом.

— Что там, сэр?!

— Захвачен сталелитейный завод Олдрина в Нижнем Альтбурге…

Примерно сорок миль к северу от столицы, припомнила я. А поскольку сэр Уильям Олдрин считается одним из «первой сотни» аранийских промышленников, я только что лишилась хорошего завтрака.

— Захвачен? Кем?

— Да уж не демонами с красной луны! — раздраженно буркнул Кард.

Словно уловив его мысли, медноглазый паук снова застрекотал, сплевывая на пол белую полоску ленты.

— Ага, вот… численность мятежников точно неизвестна, угрожают взрывом. Командующий округом выслал войска, — дочитал полковник, и, смяв ленту, отбросил ее прочь.

— Все так плохо, сэр?

— Ну как вам сказать, инспектор, — пожал плечами Кард, — скажем, если бы Музыкант взорвал Садингем вместе с Ее Величеством или Хайгейтский дворец во время большого тинвальда, было бы хуже. Но — не намного. Я достаточно ясно обрисовал ситуацию?

Человека, выбиравшего место для штабной палатки, наверняка признал бы невиновным любой суд. Во-первых, у него имелась уйма оправданий: была ночь, ветер, по небу плыли тучи, а палатку требовалось поставить как можно быстрее. Во-вторых, любой, кто проводил в обществе лорда Стеггинса хотя бы пять минут, начинал испытывать к нему чувства, весьма далекие от приязни. Что уж говорить о несчастных, кому выпало быть подчиненными лорда «я-купил-себе-генеральский-чин!». Тому из них, кто не испытывал острейшего желания вонзить в обтянутый лосинами командирский зад хотя бы пару иголок, следовало бы перевестись из гусар в «бичующихся» монахов. Ну а в-третьих, если бы лорд Стеггинс не демонстрировал упрямство мифического зверя ишака, не желая озвучить «неблагородную» проблему, он мог бы просто приказать передвинуть палатку на десяток футов. Нет, план мести был хорош, и лично меня не устраивало лишь одно — к сожалению, нет, к моему глубочайшему, с Великий Каньон размером, сожалению, «аромат» овечьего навоза не обладал избирательностью действия. Им «наслаждались» все семеро находившихся в палатке людей — а эльфийка, как несложно догадаться, страдала за троих.

— Вы болван пустоголовый, Никлаф! Полный, законченный пустоголовый болван! О чем вы только думали… если вы вообще умеете думать!

— Я выполнял ваш приказ, сэр! — дрожащим от обиды голосом возразил Никлаф. — Ничего более.

Совсем недавно блестящий во всех смыслах — серебряного шитья на роскошном доломане имелось едва не больше, чем обычных ниток — а сейчас живо напоминавший бродягу из-под Аркского моста, юный корнет чуть не плакал. Даже столь далекому от военного дела существу, как я, было ясно, что бедный Никлаф говорит чистую правду. Но столь же очевидным казался и тот факт, что в нынешнем положении ему стоило бы молча сносить весь поток начальственной брани.

— Мой приказ?! — лорд Стеггинс картинно воздел руки к палаточному куполу. — Святой Тоц, дай мне толику терпения! Мой приказ гласил: «Выдвинуться и рассеять бунтовщиков!» Не «взять неприятельскую батарею» или «разбить пехотное каре», а разогнать горсть мятежников! А что сделали вы, Никлаф?! Я числил вас перспективным, я дал вам задание в надежде, что вы воспользуетесь им, как трамплином, что я получу основание продвинуть вас наверх, заменив некоторых… гхм.

На мой взгляд, сама идея ночной атаки в конном строю на засевших за баррикадами мятежников отчетливо воняла столь почитаемым аранийцами навозом… ой, то есть благородным безумием. «Один идиот отдал приказ, а второй — попытался выполнить», — подумала я и, видимо, довольно громко — слева от меня тихо хмыкнул заводской инженер. До этого я была уверена, что он просто дремлет на раскладном табурете, сдвинув почти на нос мятый и пропыленный котелок. Оказывается, нет…

— Как, скажите мне, — продолжал наседать на корнета Стеггинс, — как вы сумели вырвать поражение из пасти победы? Пятнадцать убитых и пропавших, два десятка раненых… тридцать восемь лошадей! Моих лошадей, моего полка! И эти наглецы еще орали вам вслед: «Захватите побольше конины в следующий раз!» По-вашему, я выкладываю из своего кармана двадцать тысяч броудов каждый год, чтобы разнообразить меню взбунтовавшейся черни?!

— Но сэр, у меня была одна манипула, бунтовщиков же оказалось не меньше тысячи.

— Вздор! — презрительно бросил генерал. — Как вы смогли посчитать их в темноте?! Да и будь там в самом деле тысяча… хоть пять! Врагов не считают, врагов бьют! В Захребетных войнах бывало, что неполный эскадрон обращал в бегство целую орду орков, а эти дикари были прирожденными воинами, не ровня здешнему сброду.

— У них нашлись даже пушки, сэр, клянусь вам! Как только мы прорвались через ворота, как по нам ударили картечью, а потом принялись закидывать ручными бомбами!

— Еще большая чушь!

— Ну почему же, — Кард наконец выбрал момент, чтобы выйти из сумрака в облюбованном нами углу палатки, — ведь завод сэра Уильяма делает как раз пушки, не так ли?

— Корабельные пушки, сэр! — проскрипел заводчик из-под надушенного платка. — Не думаю, что по манипуле корнета стреляла пневматическая 14-дюймовка. В противном случае мы бы вряд ли получили возможность вновь лицезреть его, даже в столь прискорбном виде.

— О, благодарю вас за столь компетентное разъяснение, сэр. — Кард изобразил намек на поклон и развернулся к стоящему рядом с ним офицеру в черно-коричневом мундире. — У меня больше не осталось вопросов… а у вас, майор?

— Парочка найдется, — после короткой паузы отозвался майор. — Мистер Чемачек, а что вы скажете по поводу пушек у бунтовщиков?

— И соблаговолите, наконец, встать! — повысил голос генерал Стеггинс.

Встать Чемачек не соблаговолил. Он лишь сдвинул чуть назад котелок. Забавно… хотя общее строение фигуры у инженера было типично людское, для чистокровного человека цвет радужки слишком уж смещен к изумрудно-зеленому…

— Почему бы и нет? Сделать из обрезков труб что-то похожее на пушку хватило бы и пары часов.

— Что значит: «похожее на пушку»?!

Этой ночью меня отчего-то тянуло на «птичьи» ассоциации. Сухопарый Олдрин в своем жилете из набивного шелка с красной опушкой напоминал мне овражного грифа, высокий моряк, до сих пор так и не нарушивший обет молчания, казался чайкой, вот-вот готовой расправить белоснежные крылья парадного мундира. Стеггинс же однозначно походил на бойцового петуха: шпоры, яркие перья, криклив, напрыгивает на жертву… вот сейчас, прекратив доклевывать жалкую тушку корнета, он буквально вприпрыжку подбежал к инженеру.

— То и значит, — сказал Чемачек. — Мы прокатываем уйму труб. Нормального заряда они, конечно, не выдержат, но пальнуть на сотню ярдов картечью из болтов и гаек вполне сгодятся.

— А порох? Где они могли взять столько пороха?

— В пяти милях к северу, — инженер указал на подсвеченный зеленой луной полог, — находится Пангасский испытательный полигон. В частности, там проводились ресурсные испытания наших орудий. Пороха у них вполне хватит, чтобы разнести десяток таких заводов.

— Но, — генерал с растерянным видом оглянулся на майора и Карда, — нам ничего не известно…

— Лорд Стеггинс, — вкрадчиво произнес майор, — полагаю, вам следует незамедлительно послать на полигон своих людей, числом не меньше эскадрона. Важность этой задачи трудно переоценить…