Дочь хранителя тайны

У зарослей хмеля чему-то смеялись Сандра и Доро, миссис Солард несла по дорожке вазу с лилиями. Трейс, прикрывая ладонью спичку, пытался зажечь свечи, ветер ерошил его короткие волосы. Фитили шипели, вспыхивали и гасли, но все же один за другим разгорались. Язычки пламени осветили белую льняную скатерть, прозрачные конфирмационные чашечки, вазу с белыми цветами, торт со взбитыми сливками. Мимо пролетали автомобили. Их шум заглушали веселые голоса, шелест листвы. Каролина замерла на мгновение, думая об Але и его руках в темноте спальни. «Это счастье, — сказала она про себя. — Это и есть счастье».

Вечеринка продолжалась до одиннадцати. Доро и Трейс задержались после ухода гостей, помогли убрать подносы, остатки торта, вазы с цветами, вернуть столы и стулья в гараж. Феба уже спала. Ал отнес ее в дом, когда она разрыдалась от усталости и перевозбуждения, а вспомнив к тому же об отъезде Доро, наплакалась так, что едва дышала.

Хватит суетиться! — Каролина остановила Доро, задев рукой плотные, упругие листья сирени. Она посадила эти кусты три года назад, они долго были жалкими веточками, а теперь начали разрастаться. На следующий год уже будут прогибаться под тяжестью цветов. — Я завтра сама уберу. А вам рано вылетать. Не терпится?

Еще как, — отозвалась Доро так тихо, что Каролина с трудом ее услышала, и кивнула на освещенное окно: в кухне возились, очищая тарелки, Ал и Трейс. — Знаешь, мне и сладко и горько. Сейчас обошла в последний раз все комнаты. Это — моя жизнь. Так странно ее покидать. И все же я безумно жду отъезда.

Ты всегда можешь вернуться, — сдавленно сказала Каролина — к горлу подступили внезапные слезы.

Надеюсь, не захочется, — покачала головой Доро. — Разве что в гости. — Она взяла Каролину под локоть и предложила: — Посидим на крылечке?

Они обошли дом и устроились в креслах-качалках, под нависшими дугой ветвями глицинии, глядя на автомобильную реку, текущую по автостраде. В свете уличных фонарей качались большие, как блюдца, листья платанов.

По грохоту нашего шоссе ты вряд ли будешь скучать, — пошутила Каролина.

Это уж точно. А ведь раньше здесь было так тихо. Зимой его вообще закрывали. Мы скатывались на санках прямо на середину дороги.

Каролине вспомнилась та далекая ночь, когда луна светила в окна ванной, Феба заходилась кашлем у нее на руках, а с полей детства Доро взлетали аисты.

Сетчатая дверь распахнулась.

Ну? — спросил Трейс. — Ты готова, Доро?

Почти, — ответила та.

Тогда я пойду за машиной, подгоню к входу.

Тринадцать лет назад, думала Каролина, она подошла к этой двери с грудной Фебой на руках. И позвонила — на свой страх и риск.

Когда у вас самолет?

Рано. В восемь. — Доро откинулась назад, разбросав руки. — После стольких лет я наконец-то чувствую себя свободной. Кто знает, куда я могу улететь?

Я буду по тебе скучать, — сказала Каролина. — И Феба тоже.

Доро кивнула:

Конечно. Но мы еще встретимся. И я буду отовсюду слать открытки.

С холма уже лился свет фар. Арендованная машина замедлила ход, рука Трейса махнула из окна.

Труба зовет! — прокричал он.

Что ж... Счастливого пути. И удачи. — Каролина обняла Доро, прижалась щекой к щеке подруги. — Знаешь, ты ведь тогда спасла мне жизнь.

А ты — мне, дорогая. — Доро отстранилась. В ее темных глазах стояли слезы. — Надеюсь, тебе будет хорошо в твоемдоме.

Еще миг — и Доро уже спускалась по ступенькам, на ходу запахивая от ветра белую кофту. Сев в машину, помахала на прощанье.

Каролина проследила за автомобилем, вырулившим на дорогу и быстро растворившимся в потоке огней. Над холмами еще шла гроза, небо вдали озарялось белыми всполохами. Ал появился на пороге дома с бокалами и занял место Доро в кресле рядом с Каролиной.

Отличная вечеринка.

Было весело, — согласилась Каролина. — Признаться, я устала.

Но, надеюсь, чтобы открыть вот это, силы остались? — ухмыльнулся Ал, протягивая небольшой сверток.

Каролина разорвала упаковку, и ей в ладонь выпало сердечко из вишневого дерева, гладкое, как обкатанный водой камень. Она сжала его в руке, вспомнив медальон Ала, поблескивавший в холодном свете кабины. И крошечные пальчики Фебы, обхватившие его много позже.

Красивое, — она прижала глянцевитое сердечко к щеке, — такое теплое. И в точности по моей ладони.

Сам вырезал! Ночами, в дороге. Боялся, что как-то простовато, но знакомая официантка из Кливленда сказала, тебе точно понравится. Надеюсь, так и есть.

Конечно. — Каролина продела руку ему под локоть. — У меня для тебя тоже кое-что есть. — Она протянула Алу маленькую картонную коробочку. — Красиво упаковать времени не было.

Ал открыл коробочку и достал новенький медный ключ.

От твоего сердца?

Она засмеялась:

Нет. От этого дома.

Зачем? Ты поменяла замок?

Нет. — Каролина качнулась в кресле. — Доро подарила мне дом. Правда, здорово? Все оформлено официально. Доро сказала — хочет начать жизнь с чистого листа.

Один удар сердца. Два, три. Скрип качалки, назад, вперед.

Рисковый поступок, — проговорил Ал. — А если она решит вернуться?

Я спросила то же самое. Доро говорит, Лео оставил ей целое состояние: выплаты от патентов, сбережения, что-то еще, не знаю. А Доро привыкла экономить, и денег ей особо не нужно. Если они вернутся, то купят какое-нибудь жилье вместе с Трейсом.

Щедро, — сказал Ал.

Еще бы.

Мы могли бы его продать, — помолчав, задумчиво произнес Ал. — Уехали бы куда-нибудь...

За него не много выручишь. — Мысль продать дом вообще не приходила Каролине в голову. — Да и куда мы поедем?

Понятия не имею. Но ты ж меня знаешь, я всю жизнь в дороге. А сейчас просто думаю вслух. Перевариваю новость.

До сих пор Каролине было очень уютно, но сейчас ее вдруг охватила тревога. Кто он, спросила она себя, кто этот мужчина рядом, который приезжает в выходные и так привычно ложится в ее постель, а по утрам характерным движением поворачивает голову набок и легким похлопыванием наносит «Олд Спайс» на шею и подбородок? Что ей известно о его мечтах и тайных желаниях? Почти ничего, внезапно поняла она. Как и он мало что знает о ней.

Так ты вообще против собственного жилья? — попробовала уяснить она.

Не в том дело. Это очень благородно со стороны Доро.

Но привязывает тебя к месту.

Мне нравится возвращаться домой к тебе, Каролина. Нравится проезжать последний участок шоссе и знать, что вы с Фебой здесь, готовите ужин или возитесь в саду. Но то, на что решились Доро с Трейсом, тоже соблазнительно. Сорвались с насиженного места — и айда колесить по свету. По-моему, это здорово. Свобода.

Такие порывы уже не для меня, — сказала Каролина, глядя на темный сад, на мозаику городских огней и темно-красную вывеску супермаркета «Фудленд», мерцающую сквозь плотную летнюю листву. — Я счастлива на своем месте. Ты скоро затоскуешь со мной.

Скажешь тоже, ласточка. Как раз наоборот — потому-то нам и хорошо вместе.

Они посидели молча.

Феба не любит перемен, — сказала Каролина. — Она с трудом привыкает к новому.

И об этом нельзя забывать, — согласился Ал.

Он подумал мгновение и повернулся к ней:

Но знаешь, Феба-то растет.

Ей едва исполнилось тринадцать, — слегка удивилась Каролина, подумав о Фебе с котенком и о том, как легко она возвращается в детство.

Вот именно, тринадцать. Она... как бы это сказать... начинает развиваться. Мне бывает неловко, когда я поднимаю ее, как сегодня.

Ну так не поднимай, — отрезала Каролина, но сразу вспомнила бассейн, где они с Фебой были на этой неделе. Феба уплывала, возвращалась, хватала ее под водой, и к ее руке прижимались мягкие бугорки грудок.

Не нужно сердиться, ласточка. Просто мы никогда не говорили о том, что с ней будет дальше. И что будет с нами, когда мы уйдем на пенсию, как Доро и Трейс. — Ал запнулся; Каролине показалось, что он подбирает слова. — Меня, например, привлекает мысль о путешествиях. А когда я представляю, что навечно засяду тут в доме, — ей-богу, наступает... как ее? клаустрофобия. И потом, что же Феба? Она всегда будет жить с нами?