Страница 20 из 23
А о том, что исчезновение Фелипы будет замечено соседями и знакомыми, что пойдут расспросы и дознания, он даже не думал. Как не думал и о том, что Тереза будет против, будет защищать тетку, откажется помочь ему и принять как мужчину. Со всем этим сразу голова Розалво не могла справиться, достаточно и того, что она сообразила, как прикончить Фелипу, украсть мотыгу и веревки и совершить всё, пока она спит, ведь даже то, что она проснется, не приходило ему в голову. Лежа на постели рядом с женой, Розалво представлял, как мотыга раскроит ей череп и изуродует лицо. Видя кровавое месиво, он говорил себе: пусть эта старая шлюха ищет себе самца в аду. Он даже слышал глухой стук мотыги, разбивающей хрящи и кости, и дрожал от наслаждения. Но дальше этих планов и видений мозг Розалво не способен был ничего вообразить. Однако и этого было вполне достаточно, чтобы кашаса приобрела вкус, а жизнь Розалво наполнилась надеждой. Жизнь и смерть возникают из первой капли крови невинной Терезы – жизнь Розалво и смерть Фелипы.
Теперь его планы и мечты рушились, Фелипа продавала Терезу капитану; Фелипа, эта дрянь, способная продать свою собственную племянницу, дочь своей сестры, девочку, у которой нет ни одной родной души на свете. Почему Розалво не осуществил своего плана, зачем ждал, когда Тереза созреет, когда окрасится алым цветом её золотая роза и она станет девушкой, почему не действовал ради жизни и смерти? Теперь Тереза достанется капитану, Фелипа продала сироту-племянницу, смертный грех!
– Да, кто бы мне помешал, а? – Жустино поворачивается к Розалво. – Кто-нибудь осмелится, как думаешь, Розалво? Уж не ты ли?
Ответ Розалво еле слышен, голос идет из глубин страха, точно из-под земли:
– Никто, сеньор. Я? Сохрани меня Бог и помилуй!
Сделка почти совершена. Но до получения денег Фелипа держится стойко, хоть и сама любезность.
– Да и вы, капитан, скажите, где это вы найдете такую девушку, способную всё делать и по дому, и в огороде, умеющую читать и считать, и торговать на рынке, да еще такую красавицу? И найдется ли такая в городе, чтобы годилась ей в подметки? Разве что сыщется в столице. Ведь так, капитан?
Капитан спокойно пересчитывает купюры, Фелипа, боясь, что он передумает, вдруг откажется, продолжает поддерживать разговор:
– Я вам скажу, капитан, к нам уже приходил один человек, и не какой-нибудь, хотел жениться на Терезе.
– Жениться? И кто же, разрешите узнать?
– Сеу Жовентино, может, знаете. Парень, у которого плантация кукурузы и маниоки в трех легуа отсюда, у реки. Работящий.
Розалво вспоминает: в базарные дни, по субботам, Жовентино, продав кукурузу, маниок, ботаты и муку, бывало, заходил к ним, рассказывал какие-то истории, толковал о разных происшествиях, задерживался надолго. Фелипа из кожи вон лезла, считая, что предмет его интереса она, но он-то, Розалво, сразу понял намерения этого типа: он шлялся к ним из-за Терезы. И тут же решил прогнать его, но не знал, как это сделать, за что уцепиться. Жовентино очень скрытный, дальше взглядов не шел, два слова скажет и молчит, ну, и приглашал Розалво пропустить по рюмке, Фелипе – пиво, Терезе – лимонад. Фелипа вертела задом, как в молодые годы.
А в одно из воскресений Жовентино появился при галстуке, с разговором о женитьбе. Очень было смешно видеть всё это. Фелипа просто осатанела. Целый час торчала перед зеркалом, прихорашиваясь, а парень сидел с Розалво за бутылкой кашасы в ожидании её появления, а когда она, причесанная и надушенная, перед ними предстала, то услышала, что тот пришел свататься к Терезе. Она тут же выставила парня. Где такое видано: просить руки двенадцатилетней девчонки? Она еще не девушка. Придет же такое в голову! Фелипа была в ярости.
– Я подожду и приду позже, – сказал, уходя, Жовентино.
Теперь она не достанется ни Жовентино, ни Розалво! Капитан кончил считать деньги. Конто и пятьсот мильрейсов – большие деньги, Фелипа!
– Пересчитывайте, если хотите, а я пока вам чек в лавку выпишу.
Он отрывает чек от чековой книжки, карандашом пишет цифру и ставит замысловатую подпись, которой гордится.
– Это вам на покупки в моем магазине. Можете на эту сумму всё взять сразу или когда потребуется. Сто мильрейсов, и не тостана больше.
Розалво уставился на деньги. Но Фелипа складывает, заворачивает их в чек и прячет в пояс юбки, и тянет руку.
– Что еще? – удивленно спрашивает Жустиниано Дуарте да Роза.
– Кольцо. Вы же сказали, что подарите кольцо.
– Я сказал, что подарю девушке, это её приданое. – Он смеется. – Жустиниано Дуарте да Роза никого не оставит без внимания.
– У меня оно сохранится лучше. Девушка в этом возрасте не знает цены вещам: может потерять, где-нибудь оставить. А я сохраню для неё же. Она моя племянница. У нее ведь нет ни отца, ни матери.
Капитан внимательно посмотрел на стоящую перед ним цыганку вымогательницу.
– Ведь мы договорились, капитан, разве это не так?
Он привез кольцо, чтобы отдать его девушке и тем завоевать её симпатию, оно ведь ничего не стоит, стекло зеленого цвета и позолоченная латунь. Он снимает с пальца фальшивое кольцо с ярким зеленым камнем. В конце-то концов, что ему симпатия девчонки – она ведь его, он за неё заплатил деньги.
Фелипа потерла камень о одежду, надела на палец и, довольная, залюбовалась его игрой на солнце. Больше всего на свете она любит украшения: ожерелья, браслеты, кольца. На безделушки, покупаемые у бродячих торговцев, она всегда тратила свои сбережения, пусть даже маленькие.
Капитан Жусто подтянул ноги, встал, на груди зазвенело ожерелье из золотых колец – колокольчики невинности. Завтра в этом ожерелье появится новое кольцо, восемнадцатое.
– Теперь зовите девчонку, мне пора.
6
Еще во власти радостных чувств от полученного кольца, Фелипа громко крикнула.
– Тереза! Тереза! Иди сюда скорее.
Девочка прибежала вместе с собакой и остановилась в дверях.
– Вы звали, тетя?
Ах, если бы сердце Розалво вспыхнуло от искры ярости, если бы он встал, оторвав приросшие к полу ноги, перед своей женой Фелипой, как хозяин и господин. Но нет, он неподвижен и молчит, точно набрал в рот воды, сдерживает рвущиеся с языка слова и проклятия: Фелипа, чума ты этакая, мерзкая, бессердечная женщина! Когда-нибудь ты поплатишься, Бог призовет тебя к ответу! Не продается сирота-племянница, как скотина какая-нибудь, это наша дочь, которую мы вырастили, наша дочь, Фелипа, ах ты, мерзкая из мерзких! Чума, чума!
Неотрывно глядя на кольцо, Фелипа говорит почти ласково:
– Собери-ка свои вещички, Тереза. Ты пойдешь с капитаном, будешь жить в его доме, будешь служить капитану. Там у тебя будет всё, как у знатной сеньоры, капитан – человек хороший.
Обычно Терезе не надо повторять сказанное, в школе учительница Мерседес всегда хвалила её за то, что она всё схватывает с первого слова и быстро научилась читать и писать. Но того, что она сейчас услышала, она не понимает.
– Жить в доме капитана? Почему, тетя?
Но ответил ей Жустиниано Дуарте да Роза, её хозяин. Протянув к ей руку, он сказал:
– Задавать вопросов не нужно, все вопросы должны быть кончены, ты будешь жить у меня и мне подчиняться, знай это раз и навсегда. Пошли.
Тереза подалась назад, но не сразу, и капитан схватил её за руку. Коренастый и толстый, почти без шеи, Жустиниано был ловким и сильным, подвижным и проворным, хорошим танцором и еще способным разбить кирпич одним ударом руки.
– Оставьте меня, – попыталась отбиться от него Тереза.
– Пошли.
Он её подталкивал к двери, когда девочка вдруг со злостью укусила его за руку. Зубы оставили кровавый след на толстой волосатой руке. Капитан выпустил её, и Тереза скрылась в кустах.
– Ах ты, сукина дочь, надо же, укусила, но ты мне за это заплатишь! Терто! Терто! – позвал он охранника, сладко храпевшего в грузовике. – Терто, ко мне! И вы тоже! – крикнул он Фелипе и Розалво. – Все вместе мы быстро поймаем эту дрянь, я не намерен терять здесь время попусту.