Страница 22 из 50
Официант принес заказ и поставил перед ними соленые орешки. Наташка постоянно вертела по сторонам головой, иногда раскланиваясь со знакомыми, каждый раз отказывалась присоединиться к их компании.
— Надоели, как черти! Сейчас начнутся разговоры, кто куда ездил да кто с кем встречается. А я решила, что больше ни с кем!
— Ну и правильно! — поддержала ее Лиза.
Наташку понять было можно, она две недели назад рассорилась со своим парнем и теперь не хотела выслушивать соболезнования и отвечать на вопросы. Судя по ее поведению, не она его бросила, а он ее, хотя Наташка постоянно утверждала, что сама дала ему отставку. Лиза начала подозревать, что сюда ее привезли специально. Наташка периодически посматривала на вход в зал, мало интересуясь происходящим внутри. А Лиза, наоборот, с удовольствием впитывала непривычную для себя обстановку и даже почувствовала себя комфортно.
— Ты, если хочешь, — предложила ей Наташка, — пойди потанцуй.
— С чего ты взяла? — вздрогнула Лиза.
Нервно закурив очередную сигарету, Наташка глазами показала за ее спину и сказала:
— Через столик от нас сидит компания, я их не знаю, так вот один парень с тебя уже двадцать минут глаза не спускает. Ты как-нибудь обернись незаметно… Он в красной сорочке.
Незаметно не получилось. Лиза повернула голову в ту сторону, куда кивнула Наташка, и столкнулась взглядом с молодым человеком, упорно ее разглядывавшим. В компании из трех девушек и трех ребят он единственный был серьезным. Парень вежливо кивнул ей и тем выдал себя. Вся компания неожиданно повернулась в их сторону и стала пристально рассматривать Лизу с Наташкой. Отвернувшись, Лиза постаралась сесть так, чтобы быть спиной к слишком любопытным взглядам.
— Я же сказала, незаметно глянь, а теперь еще девчонки подумают, что мы у них хахалей отбиваем.
Скучная до этого, Наташка неожиданно засмеялась, завертелась и стала спешно тушить сигарету. Затем громко позвала официанта и попросила повторить заказ. Лиза с удивлением наблюдала за подругой и быстро поняла причину смены ее настроения. В зале появился Роман, недавний Наташкин ухажер. Он или сделал вид, что не увидел ее, или действительно так и было, но Роман быстро прошел к бару и присел у стойки на один из табуретов. «Из-за него сюда приехали», — подумала Лиза и решила помочь Наташке.
— Когда он обернется, ты не делай вид, что не узнаешь его, — посоветовала она, — безразличный вид — слишком избитый штамп.
— Ах, мне все равно, здесь он или нет.
Лиза улыбнулась.
— И он делает вид, что ему все равно. Видишь, специально спиной к тебе сел. А ты будь умнее, первая улыбнись ему. Можешь даже рукой помахать, как только он повернется к нам.
— Еще чего!
Любовные игры везде одинаковы, что у богов на Олимпе, что в ночном клубе. Лиза говорила вполне разумные вещи:
— Гордыню свою вы оба пестуете. Боитесь уронить собственное достоинство.
— Скажешь тоже.
Лиза пожала плечами:
— Я могу даже предсказать поминутно его дальнейшие действия. Хочешь?
Наташка обиженно поджала губы.
— Давай! Посмотрим, какой из тебя пророк.
Лиза, как мать Тереза, стала увещевать Наташку:
— Вот видишь, даже мне ты не желаешь пойти навстречу, а представь, что он такой же упертый. И будете вы оба дуться, как мышь на крупу, а потом он пропустит для храбрости стаканчик, встанет, посмотрит в твою сторону и, если ты будешь изображать из себя беспечную и счастливую диву, назло тебе пригласит кого-нибудь танцевать. А ты в это время будешь кусать локти и уверять меня, что тебе на него наплевать и что мы приехали сюда развлекаться. Ты тоже в спешном порядке кого-нибудь пригласишь и постараешься постоянно быть у него на виду.
— Что ты мне предлагаешь?
В это время Роман обернулся, но Наташка не последовала Лизиному совету, а неожиданно ослепительно улыбнулась столику, за которым сидели два кавказских типа явно не интеллектуальной наружности. Роман проследил за ее взглядом и уже хотел отвернуться, но Лиза поманила его рукой. Из-за грохота музыки по-другому позвать его было нельзя. Лиза улыбалась и приглашала его за свой столик, а в это время Наташка шипела гюрзой:
— Ты меня позоришь перед всеми. Здесь все знают, что он меня бросил. Как я буду выглядеть?
— Нормально будешь выглядеть, не ты к нему, а он к тебе сейчас подойдет.
Роман показал пальцем на себя, спрашивая Лизу, правильно ли понял ее, его ли зовут? Она кивнула, мол, правильно.
Наташка, как морально сломленный, прошедший психушку диссидент, ушла в глухую защиту. Она плотно сжала губы и решила молчать, предоставив Лизе право вести разговор.
Оставив свой бокал на стойке бара, Наташкин ухажер направил к ним свои стопы.
— Мадам, бонжур! — развязно приветствовал он Лизу, делая вид, что совершенно не замечает Наташку. — Мы разве знакомы?
Лиза уже пожалела, что пригласила его за свой столик. Первое впечатление было не в его пользу. Не будешь же теперь отсылать его обратно.
— Не знакомы! Но я, по роду своей службы, обязана это сделать! Присаживайтесь, пожалуйста!
— А вы кто, прокурор? — насмешливо спросил Роман.
— Если была бы прокурор, сказала бы вам, садитесь, а я предлагаю пока присесть.
Все, что звучит непонятно и загадочно, всегда вызывает неподдельный интерес. Между тем в глазах у Романа зажегся огонек тревоги. Вскользь он бросил мимолетный взгляд на Наташку и успокоился. Чего он испугался? — подумала Лиза. Или напакостил, и в кусты? Неужели отношения у них зашли так далеко? Хотя что тут удивительного, когда тебя с утра до вечера пичкают с экранов телевизора сексуальной вседозволенностью.
Роман сел на стул и ждал очередного вопроса. Ну прямо как нашкодивший школьник, улыбнулась про себя Лиза. Между тем она строго ему сказала:
— Рассказывайте!
И вот тут без вины виноватый должен проявить характер и дать отпор. А если совесть нечиста у мужской особи, этого «царя природы», то обычно он начинает служить, виляя хвостом.
— Да кто вы такая, чтобы я перед вами исповедовался? — возмущенно воскликнул Роман.
Похоже, не чувствует за собой вины, подумала Лиза. Как раз в это время перестала играть музыка, и его возглас разнесся на весь зал. С ближних столов к ним повернули головы.
— Я, к вашему сведению, молодой человек, Беркут Елизавета.
— Ах, та Елизавета, что с края света?
— Как ты так можешь, Роман? — вскинулась Наташка.
Тот, кто слушал их разговор, перешедший на повышенные тона, и слышал из него лишь отдельные реплики, мог подумать, что молодой человек непочтителен с дамами. Рыцарей в наш просвещенный век поубавилось, но из-за двух столиков особенно внимательно следили за перепалкой: за одним, где сидели смуглые представители Кавказа, кому недавно улыбалась Наташка, и за вторым, где сидела шумная молодая компания. Роман продолжал возмущаться:
— Я не могу понять, в чем я провинился перед твоей дальней родней, или кто она тебе? На каком основании она встревает в наши дела? У вас есть на это полномочия? — повернулся он к Лизе.
Лиза с детства усвоила, что на удар надо отвечать ударом, на выпад — выпадом, сразу и на месте, а не потом, лежа в постели и перебирая в уме удачные ответы.
— Полномочия? Естественно, есть!
Теперь на нее удивленно смотрела даже Наташка. Родственные отношения еще никому не давали права влезать сапогом в чужую душу.
— Какие полномочия? — возмущенно воскликнул Роман.
Лизе не понравилось, как ее громко назвали дальней родней.
Она резко заявила:
— Самые непосредственные. Я здесь для того, чтобы охранять ее здоровье и покой. Я ее ангел-хранитель.
— Ну-у! Если бы вы заявили, что вы ее телохранитель, тогда было бы другое дело.
— Можете так и считать, что я ее телохранитель.
За соседними столиками расслышали только последнее слово — телохранитель. Любой мог сопоставить слова с делами. Слова соответствовали делам. Телохранитель — Лиза — пила сок и не курила, а VIP-персона — Наташка — флиртовала вовсю, дымила и не отказывала себе в горячительных напитках. Кавказцы многозначительно переглянулись, рассматривая и оценивая Лизину фигуру. Чуть ли не ставки начали делать.