Страница 20 из 50
Спор в общем-то был беспредметный. Номинальным владельцем и дачи и участка был старый Шпак, Иван Кузьмич, а его мнение, как всегда, забыли спросить. Дочь Ван Ваныча, студентка Наташка, занимала конформистскую, соглашательскую позицию.
— А вы часть земли продайте, — собираясь помирить родителей, заявила она, — тогда и на приличные машины всем хватит, и на ремонт, и на заграничные вояжи, и даже на небольшой гарем.
Несвоевременное упоминание гарема испортило все дело. Шпак Ван Ваныч и так уже стал притчей во языцех у своих прежних сослуживцев. Ему, молодому генералу, служить бы да служить, а тут в сорок лет пришлось выйти в отставку. А виновата была его любвеобильная натура. Донжуан, балагур, любитель всласть выпить и поесть, он попался на банальной для молодого красавца вещи. По служебным милицейским делам посетил он дом высокого парламентского чиновника и, увлеченный разговором с молодой женой хозяина дома, несколько подзадержался. По телевизору как раз показали отлет в одну из восточных стран правительственной делегации, в кою был включен и злополучный супруг молодой красавицы.
Наша прежняя вера в абсолютную достоверность сказанного с телевизионного экрана сыграло в данном случае с молодой хозяйкой и Ван Ванычем злую шутку. Как только по телевизору показали, как захлопнулась за высоким государственным деятелем массивная самолетная дверь, оба поверили в его отлет и, представив себя актерами самодеятельного театра, состоящего из двух лиц, немедленно начали спектакль. Хозяйка дома избрала роль обиженной жены и пожаловалась на холодность и постоянное невнимание улетевшего в далекие края мужа, а Ван Ваныч подлил масла в огонь, сказав, что тайский массаж в загранвояже входит в обязательный ассортимент для членов правительственной делегации начиная с определенного уровня. Уровень супруга хозяйки дома был достаточно высок, поэтому она, представив мужа, вкушающего бесплатно сервис далекой страны, капризно надула красивые губки, что могло означать только одно: я такого же хочу. Свою роль Ван Ваныч отлично знал и старался никогда не допускать фальши. На всякий случай он еще раз решил удостовериться в правильности собственных выкладок и сказал:
— Есть массаж лучше тайского; к сожалению, в наше время он давно забыт!
— Какой? — томно, с неожиданной хрипотцой в голосе спросила хозяйка дома. Большой знаток той стороны жизни, которая в народе именуется интимной, Ван Ваныч озвучил название канувшего в Лету специального воздействия на человеческое тело:
— Гусарский!
— Вау!
Те недалекие еще годы были достаточно непредсказуемыми. Самолет минут пятнадцать летел в одну сторону, затем еще столько же в обратную. Как он приземлялся, по телевизору не показывали, да телевизор никто уже и не смотрел. Старинный рецепт оказался таким захватывающим, а сам Ван Ваныч таким великолепным мастером, что когда хлопнула входная дверь и гурьба гостей с самолета хлынула в дом, благоверная услышала счастливый смех вернувшегося большого государственного деятеля.
— Ха-ха! Обрадую хозяйку! — объявил почтенный муж и направился в ту часть дома, откуда доносился плеск воды. Гости пока расположились в гостиной, решив принять по аперитиву.
Как в последнем акте приличного спектакля, на пороге ванной стоял муж в кашемировом черном пальто, а из огромного джакузи с удивлением на него глядели два ценителя гусарского массажа.
— Тебя же по телевизору показали, как ты улетел! — удивленно воскликнула хранительница домашнего очага.
Жизнь есть жизнь, подумаешь, и не такое в ней случается, вон, самолет вдруг развернулся, не надо принимать все близко к сердцу. Не ко времени вернувшийся государственный муж в роли обманутого мужа был молод и зелен. По молодости и неопытности он неожиданно крикнул:
— Охрана!
Милицейский работник Ван Ваныч, вспомнив мельком виденную ранее охрану хозяина, предпочел встретить ее с оружием в руках. С такими быками никакие приемы не помогут. Лосем он выскочил в гостиную, где сбросил мешающую плечевую кобуру с пистолетом.
Немая сцена в «Ревизоре» — ничто по сравнению с тем впечатлением, какое он вызвал своим тарзаньим видом у чопорно одетой публики. Среди остолбеневших зрителей, на его беду, находился и его непосредственный большой милицейский начальник. Он тоже был в свите босса, улетавшего за границу. Рефлекторно Ван Ваныч ему козырнул и тем самым обозначил ведомственную принадлежность. Гости поняли, что лицезреть сегодня красавицу-супружницу парламентария у незваных визитеров не было никакой надежды. Смущенные гости из сопредельных с начальником Ван Ваныча силовых министерств уезжали на одной машине.
— Орлы! Орлы у тебя служат! — со смехом поддели они своего милицейского собрата.
— Других не держим!
— И в каком он у тебя звании?
— Полковник!
— А я бы ему генерала дал!
Круги от скандала широко разошлись. Не выскочи молодым оленем в гостиную Шпак, может быть, и обошлась бы эта история для него легким испугом. Но слишком много друзей-доброжелателей оказалось у популярного парламентария, пожелавших еще пуще раздуть его славу. Пиар одного выходил боком другому.
Дня через три Ван Ваныча вызвали в министерство, присвоили в родном учреждении очередное воинское звание и в звании генерала дали пинка под зад. Ван Ваныч стал легендарной личностью. Не каждый день удается так уесть адвокатов, как называл парламентскую братию служивый люд.
— Полную ванную шампанским налил!
— Хозяйским!
— Тот в пальто к ним заходит, а он, наглец, увидел его и тост за него поднял!
— Да ты что?
— Вот тебе и что! Выпил и дверь попросил прикрыть. Сквозняк, мол, супругу продует.
— А я слышал, он хозяину сказал, чтобы тот ему махровое полотенце подал.
— Это уже потом было!
— А за что его уволили?
— Да не уволили, а генерала дали!
— А я слышал, геройскую звезду!
— Как, говоришь, его фамилия?
— Шпак Ван Ваныч!
— Орел, собака!
Шила в мешке не утаишь. Серафима Карловна тоже некоторое время походила в лучах мужниной славы, только большого счастья не испытала. Друзья надень рождения подарили письменный прибор, выполненный в виде ванны, и зачитали старый официальный приказ, один из пунктов которого гласил: «За добросовестное и стойкое выполнение служебных обязанностей в тяжелейших условиях, приравненных к боевым, присвоить…» После увольнения, не поносив официально ни одного дня генеральской формы, Ван Ваныч пристроился начальником службы безопасности в небольшую нефтяную компанию. Оказывается, их только в Москве порядка ста. Нефтяники и маршалов бы пригласили в охрану, да где их столько наберешь, с маршалами дефицит.
В своих кругах Ван Ваныч стал известной личностью. Хотя говорят, слава преходяща, но с течением времени его фамилия не забывалась, а наоборот, обрастала новыми подробностями. Даже Серафима Карловна оценила преимущества известной фамилии.
Со своей лучшей подругой она завела таксомоторную фирму, а поскольку ей часто приходилось решать вопросы, связанные с ГАИ, то она нещадно эксплуатировала легендарную популярность мужа.
— Я генеральша Шпак! — начинала она обычно разговор. — Вы о моем муже Ван Ванные, наверно, слышали? — Она делала упор на два «н».
— Ах, вы та самая, из ванны? — один раз ей задали по-солдафонски бестактно-прямолинейный вопрос, думая, что ее супруг, новым бракосочетанием должен был защитить честь скомпрометированной дамы.
Серафима Карловна плотно сжала губы.
— Да, я генеральша, только не та, о которой вы думаете. Я та, что его детей растила и за его свекром смотрела, пока он шампанским ванны наливал всяким там сенаторшам…
И вот сейчас славная фамилия Шпаков за вечерним ужином обсуждала Лизину поездку на стройку и одновременно сногсшибательную и приятную новость, связанную с ее назначением.
— Поздравляю! — первой высказалась Серафима Карловна и прозрачно намекнула загостившейся родне: — Надеюсь, они тебе приличный оклад положили?
— Две с половиной тысячи долларов!