Страница 13 из 48
Переломившись пополам от нестерпимой боли, Виктор с глухим стоном упал на колени. Зал дружно ахнул и взорвался хором нестройных выкриков, реплик и споров.
— Молодец! — крикнул Иван, размахивая над головой руками.
— Выиграл. А жаль, — задумчиво проговорили сзади.
— Молодец! — снова крикнул Франкетти и, только теперь осознав услышанную фразу, возмущенно обернулся: — Жаль! Это еще почему?
Но рядом никого уже не было.
Выпрямившись, Лорка устало, всей грудью вздохнул, взял шпагу под мышку, смахнул с головы защитный шлем и помог подняться на ноги Хельгу.
— Пусти. Я сам, — сквозь стиснутые зубы выдавил Виктор, но ноги еще не держали его.
— Не дури, — устало сказал Лорка, закинул руку Виктора себе на плечо и отвел его в кресло. Хельг глубоко дышал, понемногу приходя в себя, взгляд его обретал осмысленное выражение.
— Перехитрил, — выдохнул он, мельком взглядывая на Лорку.
— Перехитрил, — согласился тот, — переиграл. Но еще полминуты, и я бы не выстоял.
— Я чувствовал, что ты почти готов, — Виктор перевел дыхание и закончил с сожалением, — вот и заторопился.
— Это был мой единственный шанс, чтобы ты заторопился, — мягко сказал Лорка.
Виктор, уже пришедший в себя, рассеянно улыбнулся. Улыбка получилась напряженной. И это не потому, что у него все еще ныли мышцы и гудели кости после болевого удара. Его тревожило что-то другое, несравненно более глубокое, чем простая физическая боль. Это можно было понять по его пытливому, может быть, даже тревожному взгляду, который то и дело задерживался на Лорке.
— Скажи, Федор, — спросил он вдруг, — а почему все-таки «сотка»?
Лорка усмехнулся.
— Маленькая хитрость. В ситуации, когда обстановка накаляется на все сто процентов, я чувствую себя как рыба в воде. Может быть, — он пожал плечами, — отчасти в этом секрет моих удач?
— Ты решил меня запугать?
Лорка досадливо поморщился.
— Я знал, что тебя не запугаешь. Да и не в моих привычках запугивать. Но ожидание боли сковывает, — он мельком взглянул на Хельга и добавил: — …почти всех.
— И меня? — быстро спросил Хельг.
— И тебя. Хотя, в общем-то, держался ты молодцом.
— А тебя?
Лорка промолчал и плутовато улыбнулся, щуря свои зеленые кошачьи глаза.
В продолжение этого разговора взгляд Виктора сохранял непонятную непривычную сосредоточенность. Лорка догадывался, что Виктор хочет спросить его о чем-то, скорее всего об экспедиции в космос, о разведке, но ошибся. Хельг спросил его совсем о другом.
— Скажи, Федор, — медленно проговорил он, — это не из-за Альты? Бой на «сотке»?
— Что?
Лорка удивился так откровенно, что Виктор сразу все понял и закусил губу.
— Она тебе ничего не говорила?
— Нет.
— Я тут ухаживал за ней, когда тебя не было. Мы с ней одногодки. Я знаю ее раньше тебя, еще по школе. Это давало мне право.
— Право на ухаживание есть у каждого, — перебил Лорка, успевший взять себя в руки. Заметив, что Виктор собирается сказать что-то, он быстро попросил:
— Давай не будем говорить об этом. Ухаживал так ухаживал. Это твое дело. Твое и Альты.
Упрямо хмуря брови, Виктор все-таки хотел сказать что-то, но Лорка повторил решительно и даже угрожающе:
— Прошу тебя, не будем.
Виктор заглянул в его зеленые холодные глаза и понял, что говорить действительно не стоит.
— Да, — заключил он после долгой паузы, — теперь ты меня определенно не возьмешь в напарники.
Лорка ответил не сразу. Видно было, что он не вдруг осознал фразу собеседника, хотя его память хранила ее звучание.
— Верно, Виктор, — проговорил он наконец, — не возьму.
Хельг, как это и было в его характере, вспыхнул мгновенно.
— Почему? — спросил он очень воинственно.
— Рано тебе в космос командиром.
— Это мы еще посмотрим — рано или не рано.
— Понимаю, ты можешь обратиться прямо в совет. Но, — лицо Лорки посуровело, — я сделаю все, чтобы завалить твою кандидатуру. И завалю, будь уверен.
Щеки Виктора стали совсем пунцовыми.
— И ты имеешь на это право?
— Имею, — голос Лорки прозвучал теперь по-дружески, — не сердись, ты еще просто зелен для командира.
— А ты не был зелен, когда пошел первый раз командиром? Ты был моложе меня на три года!
— Верно, — с некоторым удивлением подтвердил Лорка, прикидывая в уме возраст Виктора, — даже на три с половиной.
Он вздохнул, точно сожалея об этом.
— Но, видишь ли, разные овощи хороши в разное время.
— Какие овощи?
— Разные, — с ноткой таинственности пояснил Лорка, — огурчик хорош совсем зелененький, дыня бесподобна в стадии полной зрелости, а помидоры я обожаю, когда они уже красные, но еще с прозеленью.
Виктор, накал которого постепенно спадал, не выдержал и засмеялся.
— Стало быть, ты огурчик?
— Был.
— А я дыня?
— Скорее всего помидор.
Хельг потянулся, разминая затекшие мышцы, и, с сомнением глядя на Лорку, протянул:
— Не очень-то меня убеждает эта кулинарная классификация.
— Можно и без кулинарии. — Лорка помолчал и вдруг, не глядя на Виктора, спросил: — Зачем ты собираешься в космос?
Хельг, явно не ожидавший такого вопроса, с детской непосредственностью спросил:
— А ты? Зачем ты летаешь в космос?
Лорка усмехнулся.
— Это у меня в крови — страсть к странствиям и приключениям — от моих дальних и ближних предков: пиратов, мореходов и капитанов космических кораблей.
Хельг упрямо сдвинул темные брови.
— Среди моих предков я не знаю ни пиратов, ни капитанов космических кораблей. Но страсть, о которой ты говоришь, есть и в моей крови.
— Пожалуй, есть. Но что ее подогревает?
— Разве это так уж важно? Она может гореть и сама по себе.
— Может, — охотно согласился Лорка. — Во всяком случае, со мной так и было. Был я дурак дураком. Отправился в космос только потому, что надо было перебеситься.
— Почему же мне нельзя перебеситься?
— Потому что ты уже перебесился, — спокойно ответил Лорка.
Хельг взглянул на него удивленно и несколько растерянно.
— Да-да, — уверенно подтвердил Лорка, — ты собираешься в космос не просто так, не от одного избытка сил. Ты хочешь славы и бессмертия своего имени в грядущем.
Виктор молча смотрел на Лорку.
— Разве это не правда?
— А если правда, — Виктор проговорил это с видимым трудом, — разве это плохо — слава и бессмертие?
— Если за этим не стоит ничего другого — плохо.
— А что должно стоять? — быстро спросил Хельг.
— Добро, — просто ответил Лорка. — И не только абстрактное добро для человечества в целом. Добро для тех, кто рядом с тобой, кто слабее тебя душой и телом. В космосе иногда только от воли командира зависит, пойдут другие на смерть или нет. И если добро не стоит за его спиной, он может натворить страшные дела. Вот и скажи честно — готов ты быть командиром?
Хельг на секунду поднял глаза на Лорку и угрюмо ответил:
— Не знаю.
— Вот видишь. Командиром быть тебе рано. А вторые роли ты играть не захочешь, да и не сможешь.
— Можно попробовать.
— Попробуй это на земле, — мягко посоветовал Лорка, поднимаясь на ноги.
Виктор придержал его за руку и настойчиво, страстно заговорил:
— А ты? Ты служишь только добру? Оберегаешь слабых и презираешь личную славу?
— Во всяком случае, я стараюсь так делать, — он наклонился, взял свою шпагу на руку, придерживая за гарду, — и потом тут есть одна тайна. Я могу открыть ее тебе, если это останется между нами.
— Ну? — жадно спросил Хельг.
— Впрочем, если и не останется, тебе все равно никто не поверит, — Лорка улыбнулся, — мне не так уж и хочется идти в космос — я ведь уже перебесился. Но надо. Понимаешь? Надо!
6
Игорь Дюк встретил Лорку шумно, со свойственной ему чуть нарочитой непринужденностью, к которой Лорка, впрочем, быстро привыкал и переставал ее замечать. Игорь ничуть не изменился, как и прежде, был строен, гибок, изящен и похож на д'Артаньяна, каким этот славный мушкетер рисовался в воображении Лорки. Но в его умных ироничных глазах Лорка разглядел легкую грустинку, которой не замечалось раньше. Игорь был чутким человеком и, видимо, догадался, что Лорка обнаружил в нем некие перемены, потому что спросил чуть насмешливо: