Страница 37 из 64
Перед глазами у нее все кружилось, воздуха не хватало. Она жаждала еще и еще, но Дамон рывком поднял ее и посмотрел в разрумянившееся лицо.
– Скажи, что не хочешь этого, – свирепо прошептал он. – Поклянись, что можешь видеть меня, говорить, не думая об этом, не желая меня так же безумно, как я – тебя. А потом утверждай, если сумеешь, что удовольствуешься дружбой.
Трепещущая, Джулия припала к нему, не обращая внимания на то, что крахмальная рубашка больно натирает обнаженные груди. Казалось, все связные мысли вылетели из головы, а говорить она совсем разучилась.
– Но я хочу тебя, – всхлипнула девушка, боясь собственных примитивных инстинктов и терзаний, ждущих ее, если она все-таки позволит себя покорить. Она не должна думать о любви, не имеет права попадать в зависимость от Дамона. Это лишит ее силы и веры в себя. И тогда жизнь Джулии станет еще более невыносимой, чем годы, проведенные под пятой деспота отца. Этому человеку удастся завладеть ее душой.
Дамон откинул ее волосы, поцеловал голое плечо и прижал к себе с такой яростью, что Джулия ощутила силу его желания. Она прильнула к нему, дрожа от нетерпения, мгновенно отбросив все сомнения, и теперь уже Дамон скрипнул зубами:
– Не надо… иначе я возьму тебя прямо здесь и сейчас
И снова вихрь исступленных поцелуев – грубых, властных, опьяняющих, пламенных, упоительных…
Карета остановилась. Они приехали? Так скоро? Джулия, отодвинувшись, принялась неловко шнуровать корсаж трясущимися пальцами. Наконец ей удалось привести себя в относительный порядок, и девушка, подняв голову, встретила устремленный на нее взгляд Дамона.
– Пойдем со мной, – попросил он, и по его напряженному голосу и пылающим глазам Джулия без слов поняла, что произойдет, если она послушается.
«Нет!» – едва не вскрикнула девушка, но слова почему-то не шли с языка. Она хотела быть с ним, исцелить тянущую, неотвязную боль внизу живота, испытать еще раз безграничные покой и удовлетворение. Еще одна ночь с ним… всего одна ночь, что тут плохого?
Стыдясь своей слабости, снедаемая соблазном, она боролась с собой, но Дамон принял решение за нее, открыв дверцу кареты и крепко стиснув руку Джулии. Та безвольно последовала за ним. Лакей поспешил распахнуть парадную дверь, и они переступили порог особняка. В холле не было ни души должно быть, слуги уже спали. Лакей исчез, и, как только они остались одни, Дамон сжал Джулию в объятиях и поцеловал. Она чуть приподнялась на носочки, и обняла его широкие плечи. Губы Дамона скользнули к ее ушку… он шептал что-то невыносимо возбуждающее и нежное, но Джулия, краем глаза заметив какое-то движение, насторожилась. Их не должны видеть в такой позе! Оттолкнув Дамона, она широко раскрытыми глазами уставилась на прекрасное видение. Дамон удивленно повернул голову и застыл.
По ступенькам медленно спускалась женщина. Округлые бедра грациозно покачивались, темные распущенные волосы падали на плечи. Складки тонкого одеяния, скроенного в виде широких воланов полупрозрачного розовато-желтого газа, колыхались вокруг ног. Наряд волшебницы, привыкшей завлекать мужчин. Она была босой, словно только что встала с постели и решила встретить нежданных гостей.
– Полин… – ошарашено пробормотал маркиз.
Джулия отступила, машинально одергивая платье. Несмотря на жесткий, недобрый взгляд, Полин была невыразимо прелестна со своими разметавшимися шелковистыми локонами и раскосыми кошачьими глазами.
– Хотела удивить тебя, дорогой, – мягко пояснила леди Аштон. Казалось, она единственная из присутствующих сохраняет самообладание. – Откуда мне было знать, что это ты мастер делать сюрпризы? Между нами еще ничего не решено, и я не ожидала, что сегодня ты станешь развлекаться с другой.
Она наконец ступила в холл и кокетливо сложила руки под грудью, так что белоснежные холмики соблазнительно напряглись.
– Что это случилось с вами, милочка? – осведомилась она, с ухмылкой глядя на Джулию. – Какое жалкое зрелище! И от вас обоих несет дымом.
– Несчастье в театре, – коротко ответила Джулия.
– Вот как? – Полин вопросительно подняла брови:
– Последнее время, милый, ты, кажется, стал горячим поклонником искусств!
– Какого черта ты здесь делаешь? – грубо спросил Дамон.
Полин с оскорбленным видом положила на живот Тонкую руку, словно желая напомнить о своем деликатном положении.
– Я думала, нам необходимо поговорить, и поскольку ты, по всей видимости, избегаешь меня, пришлось потрудиться и приехать самой. А вам, дорогая, лучше удалиться. Мы в свидетелях не нуждаемся. Уверена, что вы легко найдете себе партнера на ночь.
Джулия похолодела от ярости и унижения.
– Вы совершенно правы, – не повышая голоса откликнулась она. – Мне действительно хотелось бы убраться от вас обоих как можно дальше.
– Подожди, – попросил Дамон, пытаясь взять ее за руку, но Джулия отскочила как ошпаренная. Полин удовлетворенно улыбнулась, но, посчитав, что еще не окончательно добила соперницу, промурлыкала:
– Миссис Уэнтуорт, вы, кажется, считаете, что близки с лордом Савиджем, но, уверяю, многого о нем не знаете. Подозреваю, он запамятовал поведать вам о том интересном обстоятельстве, что давно женат.
Джулия, уже взявшаяся за ручку двери, остановилась.
– Ошибаетесь, – спокойно возразила она, – знаю.
Полин удивленно распахнула глаза, но тут же презрительно поморщилась:
– Господи, да вы ничем не лучше последней уличной кошки! Бросаться на шею человеку, который женат на одной и наградил ребенком другую! В жизни не встречала столь бесстыдного создания!
– Полин, – угрожающе начал Дамон, но Джулия не дала ему договорить.
– Подумать только, вы рассуждаете о морали, полуголая, в одном пеньюаре, находясь при этом в доме женатого человека.
Ей страшно хотелось бросить правду в лицо этой женщине, увидеть, как съежится и увянет на глазах Полин, но Джулия огромным усилием воли сдержалась и переступила порог. Прежде чем выйти в ночь, она оглянулась на Дамона, но тот, словно не замечая ее, уставился на Полин. Ревность опалила девушку. В этот момент она сама не знала, на кого злится больше – на него или себя.
Сбежав по ступенькам крыльца, Джулия окликнула лакея:
– Велите кучеру немедленно подать карету. Я уезжаю.
Тот поспешил выполнить приказ. Девушка зябко потерла руки. Куда теперь? Домой? Нет, она не сможет остаться совсем одна. Ей необходимо выговориться, исповедаться единственному в мире человеку, который вернет ей здравый смысл и ощущение реальности.
После ухода Джулии в холле воцарилась тишина. Дамон не спускал с Полин беспощадно уничтожающего взгляда, пока ее торжествующая улыбка не поблекла.
– Ax, дорогой, я просто не в силах упрекать тебя за твое увлечение этой… дрянью, – с деланной беспечностью заявила наконец женщина. – Конечно, она довольно привлекательна хоть и невыносимо вульгарна.
– Ты зря приехала сюда, – бросил Дамон. До этой минуты он не питал особой неприязни к Полин. Да, он подозревал ее, злился, раздражался, но никогда не испытывал такого неистового, граничившего с ненавистью гнева. Она, словно жернов на шее, беспардонно повисла на нем, грозя утащить за собой в темный, глубокий омут. И, как выяснилось, обладала способностью пробуждать в Дамоне самые темные стороны его натуры.
Не обращая внимания; на перекошенное лицо бывшего любовника, Полин шагнула ближе и прижалась к напрягшемуся телу Дамона своим, мягким, надушенным, манящим.
– Мне было так тоскливо без тебя, – пробормотала она, – что я просто не могла больше ждать.
– Ты уже поговорила с доктором? Полин воровато отвела глаза.
– Еще нет, но непременно поеду к нему в самое ближайшее время. – Нежные руки обвили его плечи. – Ну а сейчас…
– Что ж, я сам договорюсь о визите к нему, – сказал Дамон, равнодушно отталкивая Полин.
Та, явно встревоженная, попыталась уговорить его:
– К чему тебе это?
– Надо.
Доктор Чеймберс – человек занятой. Кроме того, без моего согласия он не станет ничего объяснять.