Страница 11 из 64
Когда гости расселись в глубине комнаты, оставив место актерам, Логан выступил вперед и, представив себя и Джулию, рассказал содержание пьесы, не забыв упомянуть о том, что «Миледи-обманщица» пойдет в этом сезоне в театре «Кепитл». Во время его речи Джулия повторяла про себя реплики, и хотя старалась сохранить спокойствие, по спине прошел озноб. Кажется, все пропало! Недаром она почувствовала присутствие лорда Савиджа, прежде чем увидела его. Взгляд девушки словно магнитом притянуло в угол, где сидели маркиз и леди Аштон. Савидж, похоже, был в прекрасном настроении и, небрежно вытянув длинные ноги, снисходительно слушал болтовню
Своей соседки. Но его глаза были неотступно устремлены на Джулию.
Опять непослушное сердце бешено колотится!
Только сейчас девушка осознала, что между ними протянулась какая-то тонкая, но неразрывная ниточка, возникла мистическая связь, над которой не вольны ни он, ни она. Возможно, оба ощущают ее с самого детства, с того печального события, что необратимо изменило их судьбы.
Джулия даже в самых страшных снах не представляла, что когда-нибудь будет играть перед собственным мужем. Она не однажды развлекала гостей в богатых домах вместе с Логаном либо с другими актерами. Выступать перед маленькой аудиторией было не намного легче. Правда, особой дикции здесь не требовалось, зато на таком небольшом расстоянии лучше видны лицо и фигура, и поэтому необходимы точно выверенные жесты и куда большая выразительность. Обычно Джулия любила такие импровизированные представления, но сейчас словно оцепенела. Текст мгновенно улетучился из головы, ноги подкашивались, а руки не слушались.
Логан сделал знак Джулии подойти. Она попыталась повиноваться, но ничего не получилось. Девушка казалась себе ледяной статуей – в эту минуту в ней не было ни искорки чувств, ни следа эмоций, если не считать дрожи, сотрясавшей тело. В горле стоял удушливый ком. Она не может… не способна… не в состоянии произнести ни слова. Логан, кажется, заметил, как от лица Джулии отхлынула кровь, но, не подав виду, ободряюще улыбнулся, шагнул ближе и крепко стиснул ее руку, чем сумел отчасти привести в себя партнершу.
– Хочешь вина? – шепнул он. Джулии понадобилось нечеловеческое усилие, чтобы, запинаясь, ответить:
– Н-не знаю.
Логан заговорил вполголоса, так что со стороны казалось, будто он дает советы оробевшей актрисе. Однако смысл его слов был далеко не дружеским.
– Слушай же меня, черт возьми. Мне плевать, как ты себя чувствуешь и что творится в твоей проклятой безмозглой башке! Сейчас для меня нет ничего важнее пьесы и театра. И если не хочешь завтра же оказаться на улице, сыграешь эту сцену точно так же, как на репетиции! Ты актриса, и прошу никогда этого не забывать.
Джулия машинально кивнула, ощутив, как постепенно отпускает страшное напряжение, почти лишавшее ее разума. Логан прав – независимо ни от чего она обязана делать свое дело. Слишком много усилий приложено, чтобы стать Джессикой Уэнтуорт. Она не имеет права выбросить на ветер двухлетний труд!
– Подскажи первую реплику, – едва слышно попросила она.
– Господи Боже, – вздохнул Логан, награждая ее убийственным взглядом. – Я начну первым, а ты постарайся хотя бы связно отвечать.
Джулия встала напротив Логана, силясь забыть обо всем и сосредоточиться. В сцене обыгрывался момент истины – любовники наконец узнали правду друг о друге. Лицо Логана озарилось вдохновением, и окружающее для Джулии мгновенно перестало существовать. Она превратилась в женщину, готовую на все ради любви. Кажется, еще никогда в жизни Джулия не играла так самозабвенно. До девушки смутно доносились взволнованный шепот и восклицания, но она была слишком заворожена волшебством преображения, чтобы обращать внимание на публику.
Стоило персонажам обнаружить взаимный обман, как с ними происходили молниеносные метаморфозы – неверие сменялось яростью, стремление оправдаться – облегчением и наконец пылкой страстью. Остроты Логана разили наповал, и зрители безудержно смеялись, но именно искренность и неподдельная теплота Джулии придавали сцене истинную нежность и глубину.
Маркиз Савидж затаив дыхание смотрел на актеров во все глаза. Каждое слово казалось живым и непосредственным, словно он видел не тщательно отрепетированный отрывок из спектакля, а настоящую интимную встречу любовников. Игра, похоже, давалась им без малейших усилий. Теперь Дамон яснее прежнего понимал, что Джессика Уэнтуорт необычайно талантлива.
– Бог мой, как они великолепны! – пробормотала Полин, которая обычно была скупа на похвалы, если только речь шла не о ней самой.
Дамон не ответил. Несмотря на искреннее восхищение, ему почему-то было неприятно. Что, если эта буря эмоций и впрямь подлинная? Как может такая исступленная страсть быть всего лишь иллюзией? Но почему он не может равнодушно смотреть, как Скотт обнимает и целует Джессику? Почему терзается неотступными мыслями о том, каковы в действительности отношения этих двоих? И неужели Логан на самом деле ласкал это точеное тело не только на сцене? Дамон был готов поклясться, что ни один мужчина не устоит перед таким искушением. Он уже воображал Джессику Уэнтуорт обнаженной, самозабвенно отдающейся возлюбленному.
Капли пота медленно стекали по груди под безупречно завязанным галстуком. Дамон судорожно втянул в себя воздух, чувствуя, что легкие вот-вот разорвутся. Это чистое безумие, но он жаждал ринуться к ней, оторвать от Логана Скотта, подхватить на руки и унести. Неожиданно Дамона озарило. Да он просто теряет рассудок от желания насладиться ее прикосновением, вкусом и ароматом кожи.
И это после стольких лет жесточайшего самоконтроля! Никто, ни один человек на свете не имел над ним власти, особенно с тех пор, как Дамон понял, что его будущее принесено в жертву благополучию семьи. Но и он еще в жизни не испытывал к женщине такого неистового влечения, завладевшего его душой и телом.
Сцена закончилась страстным поцелуем примирившихся героев. Логан наклонился и завладел губами Джессики. Дамон неосознанно стиснул кулаки – яд ревности уже бурлил в крови. Зрители дружно зааплодировали, восторженно приветствуя артистов. Широко улыбающийся Логан вежливо, но наотрез отказался показать еще одну сцену или хотя бы монолог. Вскоре их с Джессикой окружили поклонники.
– Красивая пара, – заметила Полин, обмахиваясь кружевным веером. – Сегодня миссис Уэнтуорт уверяла, что их отношения чисто дружеские и деловые… но только последний глупец в это поверит.
Прежде чем Дамон успел ответить, к ним подошел Уильям и почтительно склонился над грациозно протянутой рукой Полин:
– Вы сегодня неотразимы, леди Аштон… впрочем, как всегда.
– Льстите, лорд Уильям, – кокетливо улыбнулась Полин.
Глаза молодого человека азартно сверкнули.
– Великолепная игра, не правда ли, братец? Клянусь, миссис Уэнтуорт ни в чем не уступает Скотту! Я хочу с ней познакомиться, Дамон.
– Она замужем, – резко бросил тот.
– Мне все равно.
Полин позабавила пылкая страсть Уильяма:
– Для юноши с такой внешностью и происхождением это совсем не трудно, дорогой мальчик. В конце концов, она всего лишь актриса. Но предупреждаю, за свою благосклонность она может потребовать целое состояние в драгоценностях и нарядах!
– Представляю, сколько денег надо потратить, чтобы превысить твою цену, дорогая, – мягко отозвался Дамон. Полин высокомерно вздернула подбородок, а Уильям с трудом удержался от ехидного смешка. – Прошу извинить меня, – добавил маркиз, поднимаясь, – я хотел бы поговорить с мистером Скоттом.
– Интересно, о чем? – вскинулась Полин, но Дамон невозмутимо направился к актеру, все еще принимавшему комплименты зрителей. Маркиза Савиджа снедало лихорадочное нетерпение. Он отдал бы все, чтобы остаться наедине с Джессикой Уэнтуорт.
Скотт, едва успевая отвечать на расспросы, однако, сразу же заметил Савиджа. Их взгляды встретились, и актер мгновенно узнал, кто перед ним. Вежливо раскланявшись с собеседниками, он выбрался из толпы и подошел к Дамону. Хотя Скотт был чуть ниже ростом, красотой и атлетической фигурой почти не уступал маркизу и имел вид преуспевающего, прекрасно образованного, хорошо воспитанного человека. По-видимому, слухи о том, что он был сыном жалкого торговца рыбой и провел детство и юность в Ист-Энде, были обычными наветами завистников.