Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 73 из 84

– Он не знал, что Рейн поедет с нами, – продолжала Эми. Уклончивость Люси не ввела ее в заблуждение. – Никто из нас не знал. В то утро, когда мы должны были уезжать, она сообщила, что ее родственники в графстве Гучлэнд не смогут принять ее. А в Хенрико у нее не осталось родных.

«И теперь она как раз там, где ей так хотелось оказаться», – в порыве ярости решила для себя Люси. Как легко женщинам удается обвести вокруг пальца любого представителя мужского племени! Немного слез, немного притворной южной беспомощности. Да, должно быть, Рейн потребовалось до смешного мало усилий! И вот она здесь. И Люси принимает эту женщину под крышей своего собственного дома! Что это, как не хорошо разыгранный фарс?!

– Почему бы тебе не вздремнуть немного? – спокойно продолжила Люси, заметив серые круги под глазами Эми. – Я разбужу тебя перед ужином, и ты сможешь привести себя в порядок.

Эми кивнула в ответ, наблюдая за каждым движением Люси, пока та выходила из комнаты и затворяла дверь.

Хит ждал ее в спальне. Он уже переоделся в свежее белье, влажные, только что вымытые волосы блестели. Темная, загоревшая кожа потрясающе красиво контрастировала с неимоверной белизной его рубашки. Они пристально смотрели друг на друга, ни у одного на лице не было и тени улыбки, и только невидимые импульсы перебегали от одного к другому. Хит был само напряжение. Люси вся кипела от ярости. Оба приготовились упорствовать до конца. Ситуация ухудшалась переизбытком нервозности. Они не занимались любовью вот уже несколько недель, и все каналы для сближения, которые когда-то были так доступны, теперь лежали за семью печатями. Желание и злость разделяли их.

– Я бы хотела, чтобы для разговора мы спустились в библиотеку. – Голос Люси звучал напряженно. – Там меньше шансов, что нас кто-нибудь подслушает.

– Должно быть, ты собираешься кричать, – сухо заметил Хит.

– Надеюсь, до этого не дойдет. Но если ты не станешь слушать меня, я буду кричать. А если ты решишь не воспринимать меня всерьез и станешь смеяться, то я уйду из дома и не вернусь до тех пор, пока она не уберется отсюда.

Теперь выражение его лица стало еще более серьезным.

– Я не стану щадить ваши чувства, миссис Рэйн, если вы не станете считаться с моими. Ну что, перенесем нашу дискуссию в библиотеку?

Начинающийся закат наполнил библиотеку розоватым светом, который дополнял свет уже зажженных ламп. Хит налил себе выпить и, заметив протянутую руку Люси, слегка покривив губы, влил в ее фужер точно такую же порцию спиртного. Во взгляде Люси можно было прочесть все эмоции, на которые только способна человеческая душа.

– Как ты мог привезти ее сюда?

– Я бы обязательно предупредил тебя, что она едет с нами, если бы имел такую возможность. Но в то утро…

– Я уже слышала о проблемах с ее родственниками от Эми, – не дала ему закончить Люси. – Но тем хуже для нее. Все дело в том, что у меня есть нечто общее с ее родственниками: я тоже не хочу, чтобы она жила у меня.

Хит, откинув назад голову резким, исполненным мужской грации движением, допил остатки виски. Затем его глаза встретились с ее взглядом.

– Она не собирается оставаться у нас надолго. Когда Виктория уезжала в Англию, она хотела, чтобы Эми и Рейн поехали с ней. Все родственники Виктории живут там, и они согласились принять их всех. Но они обе отказались. Эми знала, что я приеду и заберу ее. А Рейн… Я думаю, что ей просто не хотелось переезжать в другую страну, но всерьез она не задумывалась над своим положением.

Люси была готова задушить его. «Она много об этом думала. Она знала наверняка, что делает. Она знала, что снова увидит тебя, ей хотелось посмотреть, не удастся ли ей вернуть тебя себе!»

– Но сейчас, – продолжил Хит, – Рейн всерьез думает о переезде в Англию. Она останется у нас всего на несколько дней, пока мы не пристроим Эми, а затем уедет к Виктории.

– Почему же Рейн не осталась на Юге до окончательного решения?

– Ей негде оставаться там. И мне кажется, что и для Эми это лучше, что она приехала сюда с нами. Ты и я чужие для Эми, а Рейн единственный близкий ей человек…

– О, избавь меня от этого, – прервала его Люси, отворачиваясь и идя к окну. – Не из-за Эми ты привез ее сюда. Тебе даже в голову не пришло, что на эти несколько дней Рейн могла бы остановиться в отеле.





– И это, безусловно, был бы крайне джентльменский поступок: оставить молодую, только что овдовевшую женщину в отеле!

– Но мы оба прекрасно знаем, что ты привез ее сюда не потому, что ты такой уж суперджентльмен.

– Тогда, может быть, ты скажешь, почему я привез ее сюда? – сказал он приторно-слащавым тоном.

Пылающим лбом Люси прижалась к замерзшему стеклу, пытаясь протолкнуть комок слез, застрявший в горле.

– Во время болезни… – начала она. В комнате воцарилась ужасающая тишина. – Тебе то казалось, что ты живешь дома, то, что ты сражаешься на войне. Ты то и дело говорил о сражениях, о своих родителях, друзьях, называл много имен. Но больше и чаще всего ты говорил о ней. О Рейн. – Люси резко рассмеялась. – Я сыта по горло этим именем. Я слушала его слишком долго. Ты умолял ее не выходить замуж за Клэя. Ты говорил о том, какая она красивая. Говорил, что… что любишь ее. – Медленно она повернулась спиной к окну. – Почему же ты никогда не говорил мне о ней раньше? – спросила она чуть дрожащим голосом.

– В этом не было необходимости.

– Что произошло между вами? Почему она вышла замуж за Клэя?

– Потому что он был Прайсом. Законнорожденным Прайсом. Перед войной, на Юге Прайсы считались богатой и очень влиятельной семьей. А я был обычным внебрачным ребенком. Рейн и я нравились друг другу, но я совершил ошибку, познакомив ее со своим братцем… Очень скоро они уже были помолвлены.

О Боже! Если он смог простить Рейн за это, значит, его чувства были по-настоящему глубокими. Все внутренности Люси содрогнулись от такой несправедливости. Как он мог все еще желать ее, после того, как она поступила с ним?

– Ты, кажется, не винишь ее в том, что она предпочла тебе Клэя? – попыталась задеть его Люси.

– Тогда я винил только ее. – Нечто похожее на улыбку появилось на его лице. – Видит Бог, я обвинял ее, проклинал, выдумывал сотни способов, чтобы вернуть ее назад. Но со временем мои чувства переменились. Я понял, почему она сделала это. Никогда до этого я не осознавал до конца, насколько безвольны и зависимы женщины. Рейн приняла единственное возможное и правильное решение. Она не обладала достаточной свободой, чтобы поступить иначе. Это ведь так очевидно, что Клэй с его деньгами и именем был в состоянии обеспечить ее лучше, чем я.

– Ты сам подыскиваешь ей оправдания. Почему она должна была выбрать именно Клэя? Какое значение имеют деньги, положение?

– Не думаю, что ты тот человек, который может осуждать ее за это. Ты вышла бы замуж за Даниэля по тем же самым причинам.

– Это не правда! – Люси чуть не задохнулась от возмущения. – Это было совсем другое. Я любила Даниэля!

– Правда? – Хит покачал головой и устало улыбнулся. – Теперь это уже не имеет значения. Я понял все до конца, находясь в плену на острове Гавернор, особенно то, каково быть беспомощным. Я не имел возможности контролировать и хоть как-то влиять на то, что происходило со мной. От меня ничего не зависело. Я беспрекословно принимал все, что сваливалось на меня, по возможности используя преимущества любого положения. Но по большому счету я был полностью беспомощен. Впервые в своей жизни. Вот так и Рейн. И точно так же ты.

– Но я не беспомощна больше!

– Нет. Ты нет. Ты изменилась. А Рейн нет. Она навсегда останется беспомощной.

– Но почему ты защищаешь ее? Или ты собираешься обеспечивать ее всю оставшуюся жизнь?

– Нет. Она очень скоро найдет себе того, кто с радостью согласится обеспечивать ее. Это она всегда делала с блеском. Все, что я прошу, это, чтобы ты смирилась с ее пребыванием в нашем доме на несколько дней. Это же не навсегда.

– И при этом, я полагаю, ты как обычно собираешься ходить в редакцию? – Хит резко кивнул головой в знак согласия. Люси не сумела сдержать усмешку. – Вот видишь, как все просто! Интересно, а что, по-твоему, я должна делать с Эми и Рейн? Как я буду смотреть на нее и вести с ней светские разговоры, если единственное, что я вспоминаю, глядя на нее, это то, как ты бредил ею два дня и две ночи напролет?