Страница 3 из 25
– Не знаю, – признался Бориска, – у меня никогда не было кольца.
– Ух, как жалко расставаться! – воскликнул бурундук.
– Я с детства не люблю ни с кем и ни с чем расставаться. – И он ловко спрятал кольцо под мышку. – Нет, не отдам, – рассердился он. – Убегу сейчас от тебя, и ты меня не догонишь!
– Не хочешь – не расставайся, я не отнимаю, – сказал Бориска. – Носи, пока не надоест. А когда устанешь – вернешь кольцо моей маме.
– Из этого ничего не выйдет, – подумав, сказал бурундук. – Я могу случайно потерять его, лучше отдать сразу. На, бери! – и бурундук, зажмурившись, чтобы ничего не видеть в этот тяжелый для него момент, протянул кольцо Бориске.
– Ну вот и все, – сказал он с облегчением, когда Бориска взял кольцо.
«Бурундук обиделся и сейчас убежит», – подумал Бориска.
Но он ошибся. Бурундук лишь взбежал по стволу красивой сосны почти до самой вершины и так же стремительно спустился вниз.
– Извини, – сказал он Бориске, – мне необходимо было на несколько секунд отвлечься от тебя, посмотреть – не пора ли завтракать. Оказывается – нет. Сорока еще не взлетела на свою любимую осину. Но я почти уверен, что не пройдет и десяти минут, как она окажется на ветке. Нет ли в кармане твоей курточки кедровых орехов? Я очень люблю их. После такого угощения я стал бы считать тебя самым хорошим своим знакомым. Вернее – самым лучшим. И ты мог бы звать меня как своего друга – Буком. Мог бы, когда я понадоблюсь, не просить, а просто сказать: «Эй ты, Бук, сделай то-то» или: «Эй ты, Бук, не делай того-то!» Ну, как?
– Я очень хотел бы подружиться с тобой, – сказал Бориска, – но, понимаешь, у меня нет кедровых орехов.- Бориска вывернул карман курточки, из которого выпал только огрызок карандаша…
– Да? – погрустнел бурундук, взглянув на пустой карман. – Действительно… Как же тогда быть с дружбой? Ведь она может быть очень хорошей, даже замечательной!
Бурундук так расстроился, что заложил передние лапки за спину и принялся расхаживать взад и вперед.
– Странно, странно, – бормотал он, шлепая мягкими лапками по березе, словно по половице. – Неужели из такого пустякового затруднения нет никакого выхода? Мой отец не раз говорил, что даже из любой норы можно прорыть сколько хочешь выходов. Надо только хорошо постараться. А еще он говорил, что самый гениальный выход всегда оказывается очень простым. Нашел, нашел! – воскликнул он неожиданно даже для самого себя. И от такой явной неожиданности сорвался с повалившейся березы. – Додумался! Я додумался! – крикнул он уже из травы. – Ведь мы совсем забыли, что у курточки есть еще один карман!
– Ты нашел неправильный выход, – сказал Бориска. – У курточки есть второй карман. Но и в нем нет кедровых орехов. Откуда им там взяться, если я их туда не клал?
– Не может быть, – твердо сказал бурундук. – Во втором кармане обязательно должны быть орехи. Ты мог насыпать их так давно, что сам забыл.
Бориска молча вывернул второй карман.
– Да? – машинально сказал бурундук и чихнул, будто перед ним вывернули наизнанку пустой пыльный мешок. – Как странно – ничего нет. А ведь наступило время завтрака.
Он опять стремительно взбежал по стволу сосны вверх и спустился на землю совершенно расстроенным.
– Конечно, я так и знал, – сказал он. – Сорока сидит на вершине своей осины, а мы все еще не можем найти нужного выхода. Долго мы будем его искать? Час, два часа? А может, два дня?
– Не знаю, – ответил Бориска. – Я ничего не могу придумать. Нет у меня кедровых орехов! Ведь я шел к папе. Откуда я мог знать, что заблужусь и встречу тебя?
– Люди никогда ни о чем не думают по-настоящему! – раздраженно сказал бурундук. – Они идут в лес за ягодами и не знают, наберут их или нет. Люди идут в лес и даже не думают о том, что могут заблудиться. Потеха! Получается просто потеха и ничего больше! Вот и сейчас, разве ты ищешь выход из нашего затруднительного положения? Нет, этот выход ищу я, а ты только и делаешь, что говоришь «не знаю» да «не знаю». Такая работа самая легкая! Постой, постой, – остановил он сам себя. – А зачем нам что-то искать? Наша дружба началась уже сама собой.
ИГРА В ПРЯТКИ.
Бук так обрадовался наладившейся дружбе, что перестал думать о еде. А Бориска никогда не хотел есть, маме всякий раз долго приходилось его уговаривать. Теперь же, когда рядом с ним сидел говорящий бурундук, не помогли бы никакие уговоры: кто захочет тратить время на манную кашу, когда можно гладить Бука, сажать на плечо и задавать ему вопросы. И Бориска спросил:
– Бук, а почему тебе не захотелось узнать мое имя?
– Твое? – Бук, сидя, закинул одну заднюю лапку на другую. – Я и так знаю, что ты – мальчик.
– Мальчиков много, каждого зовут по-своему.
– Я не задумывался над этим, – сказал Бук, – а стоило. Ведь бурундуки тоже зовут друг друга по-разному.
Услышав имя, он сказал:
– Лучше бы тебя назвали по-нашему – Барсуком. Но и так – вполне подходяще. Я даже вспомнил про тебя песенку:
– А я – Бориска. И не председатель.
– Нет так нет, – согласился Бук. – Председатель, наверное, куда-то делся. Когда я, услышав эту песенку, пошел прямо и нашел много пней, его там уже не было. Остались только какие-то железяки от машины, рваные ботинки и носки.
– Мои ботинки тоже скоро разорвутся. – Бориска потер ботинки рукавом курточки, – а у меня еще очень много дел: найти папу – он сидит около реки и ловит рыбу, найти поляну, на которой ночует солнце, и отыскать склон, где росла рябина.
– А ты хорошо умеешь искать?
– В нашем детском саду – лучше всех.
– Тогда отвернись на минутку, а потом попробуй найти меня…
Никогда еще Бориска так долго не искал. Он ползал, высматривая Бука возле повалившейся березы, приподнимался на цыпочки, стараясь увидеть, не сидит ли тот на ветке. Заглянул даже в норку, неизвестно кем вырытую, и крикнул в нее:
– Бук, если ты залез под землю, выходи! Я не могу так глубоко видеть!
И тут Бориска услышал, как Бук отозвался. Но не из норки, а откуда-то сзади.
– Бо-рис-ка!.. Сви-сви-сви!..- взволнованно кричал он. – Отыскивай меня скорее! Какая-то черная вода крепко схватила мои лапы и не выпускает!..
– Сейчас, сейчас! – побежал напролом через кусты Бориска. – Да где же ты?
– Здесь, совсем близко, около куста шиповника!
– Ну и вляпался! – изумился Бориска, вытаскивая Бука из лужицы липкой смолы, рядом с которой валялась бетонная плита с железными прутьями.
– Я торопился спрятаться, – сказал Бук, – а эта ловушка блестела, совсем как вода. Я хотел пробежать по воде, а получилось так, что я чуть навсегда в ней не спрятался.
– Прятаться надо уметь, – сказал Бориска, помогая Буку счищать с лапок смолу.
– Искать тоже надо уметь, – возразил Бук. – Если бы я не закричал, ты и сейчас искал бы меня. Как же ты отыщешь поляну, где ночует солнце, место, где росла рябина, и папу? Я думаю, нам надо пойти вместе. А еще – пригласить с собой Машеньку. Охотники убили ее маму – медведицу. Ей очень скучно живется одной, и она обрадуется. Кроме того, если ты попадешься в какую-нибудь ловушку, она поможет мне выручить тебя.
– Нет, – не согласился Бориска, – Машенька может меня съесть.
– Она добрая, – возразил Бук, – и маленькая. Ей всего-то несколько месяцев.
– Знаешь что, – сказал Бориска, – надо засыпать смолу листьями, чтобы она никого больше не обманывала.
– Правильно, – сказал Бук. – Пусть не блестит, не притворяется водой.
И друзья навалили на черную смолу огромную кучу листьев. Бориска забрался наверх, попрыгал, утрамбовал листья и удовлетворенно сказал: