Страница 11 из 351
У клиники толпился народ, Владимир осмотрел клиентов, спросил:
- Срочных нет? Никто не помирает? Очередь недружно отозвалась - неееетууу...
- Ну тогда по очереди заходите. Он вошёл в клинику, снял тулуп и повесил его за печку. У высокого потолка висел магический светляк с футбольный мяч, прямо над операционным столом. Стол, гадко похожий на стол патологоанатома, целители выписали из столицы по специальному заказу, по чертежу Владимира - он стоил довольно больших денег. Зато его было легко мыть, чистить, на него, на специальную полочку, ложились инструменты для операций. Когда целители начали заниматься переделкой внешности людей, старые методы работы уже не подходили для этого. Первой вошла девушка с переломом руки - по виду купеческая дочь - купеческого сословия уже много посещало клинику. Перелом был залечен за 15 минут, что обошлось больной (вернее её отцу) в десять золотых. Следом крестьянин, зашибленный бревном на стройке, с переломом рёбер и ноги...этот был бесплатным, хотя и возиться с ним пришлось подольше. Ну что делать - издержки профессии. Типа социальная помощь - думал Влад. Третьим тоже был крестьянин, он занёс в комнату маленького ребёнка, который, как оказалось, провалился под лёд и сильно простудился - похоже воспаление лёгких. Владимир положил ребёнка на простыню, расстеленную на столе, и стал концентрироваться на лечение...тут дверь распахнулась, как будто её ударили ногой (скорее всего и ударили ногой), в комнату ввалился здоровенный жлоб, в распахнутой богатой шубе, благоухающий запахом водки и чеснока. Он победно осмотрелся, увидел сидящего на скамейке мужика и сходу заявил - эй ты, мурло сермяжное, бери своего ублюдка и вали отсюда. Микула Селянинович сичас будет с лекарем толковать! Мужичок испуганно поднялся, нахлобучил шапку и вышел. Владимир продолжал сканировать взглядом мальчишку, тот тяжело дышал и горел лихорадкой. У него были задеты воспалением обе доли лёгкого...ещё бы пару дней - лёгкие бы отказали и ребёнок умер. И ведь спросил уродов - есть кто помирающий? Держали пацанёнка на морозе...ему из хаты-то вылезать нельзя... Влад в трансе потянул руки к ребёнку, его Сила стала вливаться в ауру мальчишки и чёрно-красное свечение в лёгких стало отступать, отступать...ещё чуть чуть и...тут процесс был нарушен грубым рывком за плечо:
- Ты что, лекаришка, не видишь, что к тебе Уважаемый человек приехал, совсем страх потерял, офуел? Вместо того, чтобы встретить как полагается, с каким-то сучонком занимаешься? Давно плетью не охаживали? Чего красный такой сделался, обосрался, что ли? Он стал гулко смеяться, трясясь толстым животом...
Владимир стоял ошеломлённый...он от ярости не нашёлся что сказать, и лишь таращил глаза на глумящегося урода. Сколько, ну сколько он насмотрелся их в своём мире - наглые, хамские, размазывающие как плевок тех, кто, как они считали, ниже их по социальной лестнице. Владимиру пришлось некоторое время поработать в такси - вот где он насмотрелся уродов. Последнего он выбил из машину ногой и навсегда зарёкся работать на этой работе - следом могло последовать только убийство. Он посмотрел на мерзкую рожу хама, тот что то говорил, что именно - Владимир не слышал - ну наверное гадости какие-то, потом урод размахнулся ногайкой и попытался ударить лекаря. Владу показалось, что тот двигался медленно-медленно, как под водой - напомнив старый фильм 'Двадцать тысяч лье под водой', где они шли, преодолевая давление толщи воды...рука с ногайкой приближалась к нему...он отодвинулся чуть в сторону, пропуская плеть...нападавший провис всем телом, вложив в удар свою массу...Влад протянул от себя раскрытую ладонь и прямым ударом ладони расплющил нос противника, задрав его голову...тот выронил плеть, зажал сломанный нос, из которого текли ручейки крови и завыл. Владимир открыл входную дверь и ударом мая гири, а проще - пинком - отправил тушу за порог. Тот снёс ещё пару человек, воткнулся в плетень, завалив его и застыл, подвывая, на месте. Потом, корячась как рак пополз куда-то в сторону. Владимир закрыл дверь, не обращая внимания на испуганные лица в очереди и опять отправился к больному пацану. Тот так и лежал на месте, введённый в транс руками лекаря. Влад посмотрел на его ауру, на лёгкие, потом доделал дело, устранив последние очаги воспаления, подкачал Силы в ауру и вывел мальчишку из оцепенения. Мальчишка ошеломлённо глядел голубыми глазками на лекаря, не понимая, как и где он оказался - когда его принесли, он был в беспамятстве от горячки. Владимир натянул на него тулупчик, замотал опять в шаль, в которой он и был принесён к лекарям и вышел на крылечко клиники.
- Забирайте огольца. Где папаша?
- Тут я! - папаша перехватил мальчишку у лекаря и спросил - а что мы вам должны, господин лекарь?
- Да ничего...ну принеси если что крынку сливок свежих, люблю с чаем их...а денег не надо. Следи за пацаном. Крестьянин низко поклонился Владу, потом вдруг зашептал - вы поосторожнее, господин лекарь! Это нехороший человек - он богатый купец, говорят и краденое скупает, у него много друзей и у разбойников, и охрана своя из разбойников бывших...вы уж поостерегитесь.
- Да поостерегусь...Владимир задумчиво прошёл в дом - вот и опробовал свои новые возможности...не ожидал от себя такой прыти. Как бы правда по полной их не испытать - похоже бугай-то непростой. Он задумался, потом приоткрыл дверь и кликнул нового больного. День опять вошёл в привычное русло. После полудня он решил взять перерыв, закончил с последним больным и побрёл к дверям своей избушки, объявив очереди, что будет обедать, чего и им желает. А через часок подойдёт, даст Бог. Очередь немного погудела, не решаясь противоречить лекарю и разбрелась по повозках - кто к простым саням с соломой, а кто к расписным, укрытым дохой возкам. Владимир вошёл в дом, Фёкла поставила перед ним чашку со щами, сделанными из свежей капусты - других он не признавал, щи из кислой капусты напоминали ему студенческую юность и отдавали помоями - так ему казалось, о чём он всегда заявлял Марьяне. Она, кстати, задерживалась, хотя давно уже должна была приехать. С наслаждением дохлебав щи и доглодав мосол, Влад съел пару блинов с мёдом и откинулся на спинку стула, купленного у настоящего мебельного мастера - пусть и не такого, как Гамбс, но и вполне достойного. На кой чёрт зарабатывать деньги, если нельзя наслаждаться тем, что они дают? С этой точкой зрения он давно ознакомил свою компаньоншу и с тех пор их хозяйство сильно расширилось - начиная со свинарника - в который он не заходил по некоторым причинам (свинарник был идеей Марьяны и он сдался только под градом долгих уговоров и причитаний, махнув рукой - он был против держания домашней скотины), до различных пристроек к дому - общежития охранников, расширенного помещения клиники, в дальнейшем он хотел перестроить их избушку, разделив её на две половины - ну не крестьяне же, жить в одной комнате, в конце-то концов. Что, денег что ли мало зарабатываем? Этот аргумент был убойным и хорошо действовал на Марьяну, которая сразу остывала - денег у них хватало на все прихоти, и она лишь по привычке твердила о Чёрном дне и заначках. Их достаток, она прекрасно понимала, был заслугой Владимира, вылечивающего самые безнадёжные случаи, а кроме того - увлёкшегося пластической хирургией.
За окном зашумели - кто то начал взволнованно что то говорить, Владимир вышел из расслабленного состояния и замер - он чувствовал какую-то тревогу, давно у него уже не было такого состояния ожидания беды. Он поднялся, надел тулуп, меховую шапку и вышел во двор. Во дворе крестьянин что то взволнованно рассказывал начальнику охраны Семёну, сорокалетнему тёртому и видавшему виды мужику в кольчуге на тёплую поддевку и шапке с лисьими хвостами, свисающими со стального купола. Его жилистая рука сжалась на рукояти сабли так, что побелела, он угрюмо дослушал крестьянина, коротко кивнул и быстро подошёл к Владимиру.
- Беда у нас, Влад...ты утром одного ублюдка вышиб из клиники, мне рассказывали...дак вот он хрен не простой оказался, типа местного князька у разбойников. В общем - они Марьяну захватили, когда она из деревни возвращалась. С ней Петька был, так его похоже положили... Они через крестьянина передали, чтобы ты в деревню ехал, к церкви. Там тебя ждать будут. Иначе Марьяну убьют. Что делать-то будем?