Страница 29 из 82
Матрос увидел, как он прыгнул на борт, но не выказал особого рвения последовать за ним в сырое, душное брюхо парома. В тусклом свете пыльной лампочки над грязным тамбуром перед длинным стальным коридором Кроувен вытащил из кобуры пневматический пистолет и проверил, сколько патронов в магазине. Попутно с удивлением отметил, что правая рука подрагивает: стрессовая ситуация усугубила симптомы нервной болезни. Черт бы побрал Чил за все, что она тут устроила. Слог в два счета обнаружил следы ее неумелого воровства: она даже не позаботилась замести следы – иначе Кроувен отпустил бы ее на все четыре стороны. Но Слог и остальные считали, что Кроувен обязан немедленно послать за ней погоню, если, разумеется, хочет сохранить свое нынешнее положение. Наказанием за воровство и предательство должны были стать побои и унижение. Теперь в отместку за убийство Слога он обязан уничтожить ее и ветерана. Но Кроувен не хотел убивать Чил и весьма сомневался, что сможет справиться с ветераном.
Банды Слоува давно знали: ветеран неприкосновенен. Но за все это время он впервые воспользовался своим смертоносным кибер-оружием. До этого он, нанося визиты, упорно оставался невидимым. Некоторые оскорбители получали знатную трепку, других он бросал в реку. Теперь же, убив приспешника Кроувена, ветеран перешел запретную грань, не оставив главарю иного выхода. Даже подвергаясь смертельному риску, бандит будет мстить. Иначе его просто не поймут. Наверное, Кроувену еще раньше следовало прислушаться к Чил.
Когда она впервые предложила оставить Слоув и осесть в одном из прибрежных городов, бандит призадумался. Он устал от такой жизни, а тут предоставлялся шанс начать все заново. Встретиться с новыми испытаниями. Но как раз тогда и началась эта непонятная трясучка, а медскан подтвердил: с ним что-то неладно. Он заплатил исследователю, чтобы уточнить диагноз. После нескольких часов работы в публичной компьютерной библиотеке, исследователь все разъяснил. Кроувена свалила редкая болезнь – архаизм, который издавна считался сферой деятельности историков, но то и дело возвращался, чтобы становиться проклятием колонии примитивных людей. Вроде этой. Прогноз: в нашем мире и эпохе – неизлечима.
Наркотики, ранее облегчавшие некоторые симптомы болезни Паркинсона, теперь почти не помогали. По прикидкам Кроувена, он еще с год сможет оставаться главарем шайки, прежде чем кто-то из своих его уложит. В тихом прибрежном городке он, вероятно, протянет дольше, но после того как Чил устанет нянчиться с ним и уйдет, останется только умереть от голода. Кроувен предпочитал гибель в схватке. И, наверное, настал его час.
– Кроувен! – прогрохотал металлический голос. На какой-то безумный момент он вообразил, что с ним разговаривает паром.
– Ветеран, – догадался он наконец. Должно быть, тот заметил, как Кроувен поднимается на паром, и сейчас невидимкой последовал за ним. Кроувен резко повернулся, глядя в глубину коридора, откуда, казалось, исходил голос, и выпустил в темноту все десять патронов. Пули тонко выли, ударяясь о стены.
– Я не ветеран. Я его враг, – врезался голос в уши главаря. Паром внезапно дернулся, затрясся, и какая-то сила подняла Кроувена в воздух и швырнула на стальную переборку. Появилась изогнутая черная поверхность, с гулким лязгом отрезавшая пол от стен. Кроувен увидел, как рушится палуба, и сообразил, что неведомая сила, подхватив, спасла его от смерти. Сверху доносились пронзительные вопли. На черной поверхности появилась переливающаяся красками дыра, где тяжело ворочалось нечто.
– Выбирай! – прошипел голос.
Что-то бухало в борт парома тоннами железа и стали. Гигантские волны обрушивались на нижние палубы. Очередным рывком Чил едва не выбросило за борт, прямо в челюсти садердайлов, но ветеран вовремя успел обхватить ее за талию.
– Что это? – выдохнула она.
– Быстро, – хмыкнул он. – Но не слишком удачно.
Оглушительный удар грома. Огромная тень легла на паром. Откуда-то появилась сфера. Двадцать метров в поперечнике, черная, как смоль, и возвышающаяся над ними всего на три-четыре метра. Ее поверхность пересеклась с коробками передач приводных колес и металлическим кабелем. А когда сфера немного сместилась по отношению к парому, оборванный канат, вырвавшись из захвата колес, рухнул на палубу и пополз к корме, сметая на своем пути железные поручни.
– Думаю, я сумел бы получше, – заметил ветеран.
Их две! Две трал-сферы, догадалась Чил. Но где вторая?
Она увидела, что видимая сфера начисто оторвала коробку передач: оттуда вытекало густое блестящее масло. Оглядевшись, девушка примерно определила расположение второй сферы. Люди вопили. Некоторых отбросило в воду при внезапном и смертоносном появлении второй капсулы внутри парома. Чил с ужасом увидела, как тонущая женщина из последних сил пыталась поднять над водой ребенка, чтобы спасти от приближавшихся садердайлов.
Паром, сорвавшись с каната, стремительно несся вниз по течению.
– Люди в воде! – закричала Чил.
– И что же? – пожал плечами ветеран. – Все когда-то умирают.
Чил смотрела на него и отказывалась верить. Она совсем позабыла, что о его бессердечии ходили легенды. Этому почти совершенному человеку уже двести лет, и она полагала, что он окажется лучше, выше тех людей, которых она знала.
– Вам все равно?
– Разумеется, ему все равно.
Чил обернулась на голос ступившего на палубу Кроувена.
– Мы для него жалкие, примитивные существа.
С Кроувеном явно творилось что-то неладное. Кожа пошла белыми пятнами и казалась мертвой. Но только когда он шагнул ближе, Чил увидела: вместо глаз у него серые стальные шарики без зрачков.
– Вижу, автоматики тебя уже сцапали, – кивнул ветеран. – Это их обычная тактика: моментальная оценка обстановки и выбор подходящей личности. Что тобой руководило, Кроувен? Гордость, бандитская честь? Или они пообещали исцелить то, что выедает твою голову изнутри?
Кроувен проигнорировал выпад.
– Да, меня завербовали, киборгизировали, и теперь я могу убить тебя взмахом руки. Однако я уверен, что не желаю этого, потому что знаю врага. – И он в упор посмотрел на ветерана.
Атмосфера между Кроувеном и ветераном была напряжена, почти ощутима, словно кто-то невидимый зондировал ее, натягивая все сильнее. Ощущения становились непереносимыми.
– Отодвинься, – велел ветеран, коснувшись плеча Чил.
Паром уже отнесло на несколько сотен метров от переправы. Все затихло. Из воды больше не доносились крики. Только красная лента расползалась все шире – от того места, где били по поверхности лапы садердайлов. Потом внизу что-то затрещало, и палуба наклонилась. Чил вцепилась в ось ведущего колеса, чтобы не упасть. Противники остались висеть в воздухе. В сотне метров от них со страшным грохотом развернулась вторая сфера. В боку открылось отверстие, обнаружив чье-то присутствие.
Стальная палуба под ними пошла волнами: рассекающие режущие плоскости, переливчатые листы и линии появлялись в воздухе между врагами, постоянно меняя свое расположение, словно мучительно стараясь образовать некую завершенную конечную форму. Ощутив запах горелого, Чил оглянулась и увидела маслянистый дым, вырывавшийся навстречу ей из борта судна. Снова послышались вопли – из глубины парома и из воды.
Шаря взглядом по перекосившейся палубе, она заметила спасательную шлюпку, медленно дрейфующую рядом с бортом гибнущего парома. Люди дрались, чтобы занять в ней место, хотя лодка запуталась в полуоборванных канатах и почти затонула под весом садердайла, сомкнувшего челюсти на ногах орущего матроса.
Чил поняла: очередная катастрофа вызвана появлением Кроувена, сумевшего подвести сферу к самому судну. Неизвестно, кто из этих двоих хуже – бандит или ветеран. И для того, и для другого люди не значили ровным счетом ничего.
В подтверждение этих мыслей из сферы прямо над паромом ударил столб из пересекающихся полей, выглядевших беспорядочной грудой стеклянных осколков, всосал Кроувена и сложил пополам. Окончательно побежденная сталь палубы покрылась трещинами, отслоилась и, подхваченная раскаленной волной, унеслась прочь, блестя и сверкая. Обнажился лабиринт комнат и коридоров, набитых обезумевшими людьми. Кроувен повернулся было к Чил, но скорчился, пораженный теми же причудливыми искажениями, увлекшими его в сферу. Чил позволила себе робкую надежду, что противники решили сразиться подальше от парома, от перепуганных людей. Наверное, Кроувен сорвал палубу, чтобы дать больше воздуха попавшим в капкан несчастным пассажирам… Ей очень хотелось верить в остатки великодушия у киберов, и старых, и новых.