Страница 6 из 12
- Ах ты, сука! - вырвалось у мелкого Валетова, и кровожадный дед тут же кинул в него горящую спичку, которая не долетела и потухла прямо у ног, вымазанных в горючке.
Валетов хотел бы отскочить в сторону, да оказался спиной припертым к «Москвичу». А дед тем временем ловко снова высек огонь.
- Ну что, здоровый, ты за что хотел дедушку-то обидеть? Я ведь еще, засранцы, фрицев помню! И сыном полка был. Думаете, мы таких вот скотов, как вы, не умели обуздать? Да еще как умели! - очередная спичка потухла, и дед ее выкинул в сторону, а потом подошел вплотную к Простакову с новым фитилечком пламени. - Ну как, жить-то хочется?
Леха молчал. Ему было страшно - одно неловкое движение, и он весь вспыхнет, словно факел. Во всяком случае ему так казалось.
- Сынки, вы меня лучше не трогайте! А то дед Федот вам всем жопы подпалит! - очередная спичка догорала, и старик хотел отбросить ее в сторону, да неловко крутанулись пальцы, и она полетела прямо ему под ноги.
Леха, сам себя не помня, подпрыгнул с места назад и оказался на капоте. Старик глядел под ноги и видел, как спичка, будто при замедленной съемке, падает вниз, касается его старых ботинок, и в следующее мгновение огонь охватывает его снизу вверх.
Забравшись на крышу четыреста восьмого, Леха дернул вверх и Резинкина, и Валетова. Дед стоял внизу перед машиной и орал так, будто в следующее мгновение жизнь его должна была оборваться. И в данном контексте смысла в крике было очень много. Дед понесся было по деревянному настилу обратно к озеру.
- Ты чего?!! Ты куда?!! - орал Валетов, оставаясь в своем уме. - Мужики, сейчас будет большой костер, - Фрол сиганул вниз с крыши и побежал в степь.
Дед остановился и продолжал орать. Пламя с ботинок перекинулось на старые штаны. Он пробежал по доскам в обратную сторону, пронесся мимо машины, обогнал убегающего Фрола и светящимся факелом умчался в поле.
- Ну что, надо спасать мужика-то! - Леха скинул с себя фуфайку. И троица принялась ловить орущего и бегающего из стороны в сторону деда.
Ларев, сидя у костра, услышал вдалеке крики. Повернув голову, он увидел, что по полю бегут объятые огнем ноги - больше ничего разобрать невозможно. До этого момента в своей жизни Вадим не встречал ничего такого, что заставило бы его креститься. К своему стыду, он долго вспоминал - слева направо или справа налево надо наложить на себя православный крест, но в конечном счете решил, что трижды в одну сторону и трижды в другую будет вполне достаточно для избавления от нечистой силы.
Тем временем Леха в три прыжка догнал безумного пенсионера, повалил его на землю и накинул на ноги фуфайку. Дед продолжал орать уже после того, как на нем лежали все тулупы, имевшиеся у троицы. Пламя быстро потухло, и вскоре деда Федота посадили на землю. Он таращил глаза, хватал ртом воздух и щупал собственные ноги:
- Не сгорел, ребятки! Не сгорел! Слава богу! Ноги-то целы! Ребятки, только ткань да и волосы подпалило! А ведь даже не больно, ребятки!
Резинкин с Лехой подхватили деда под руки и подвели его обратно к машине, усадили на землю в свете фар и устроили допрос с пристрастием:
- Старый, давай колись, на фига тебе жижа из этой лужи? - Валетов заложил руки за спину и прохаживался перед задержанным, словно следователь.
Дед мотал бородою, продолжал щупать руками ноги.
- Ребята! Отпустите меня! Зачем я вам?
Резинкин, пошарив по карманам, достал собственные спички:
- Может, продолжим? - предложил он.
- Э, ты поосторожнее! - отшатнулся Простаков, будучи весь перемазанным в мазуте.
Дед глядел на солдат, его глаза наполнялись слезами.
- Ну ты чего, старик, растрогался-то? - улыбнулся Фрол. - Ты давай расскажи нам, что да как.
- Ах вы, сволочи! Маленькие ублюдки! Да кто вас понарожал таких? Ведь дедушка десять лет к этому озеру ездит, чтобы жить спокойно.
- Давай-давай, колись, старый!
- Да что ж вам дед Федот такого сделал? Аа-а!
Резинкин поднес спичку так близко, что сейчас, казалось, старик снова загорится.
- Ну что вы, что вы?! - дед сидел, щупал ноги и время от времени отмахивался от горящей спички. - Не имеете права!
Валетов неожиданно для старичка подошел с другого бока и снова поджег его. Дед вскрикнул, вскочил и побежал в поле.
Леха надулся: - Мне что, теперь его опять ловить? Пусть он горит, ну его на хрен!
Глядя на бегущего и орущего деда, Резинкин похлопал Валетова по башке.
- Ну что - убил человека.
Фрол завыл:
- Ну поймайте его! Вы чего встали? Я же не догоню этого старого пердуна!
- Как поджег, так и догоняй! - Леха улыбался, глядя на то, как старик бегает с горящими ногами по полю из стороны в сторону.
- Ну что же вы делаете, уроды?! - выл Валетов так жалостно, словно у него отобрали сладкую шоколадку. - Ну, повалите его на землю, потушите огонь-то!
- Мы и так все фуфайки изгадили, - плевал в сторону Леха.
Резинкин продолжал издеваться:
- Все, Фрол, посадят тебя! Мы тебе передачки будем носить. Хочешь, космическую кашу, а хочешь, ту же кашу, приправленную машинным маслом. Здорово? А кильку хочешь?
Дед пометался-пометался по полю, да прибежал обратно:
- Ну, тушите же! А-а-а! Не могу, жжет же! А-а-а-а!
Резинкин сжалился над пенсионером, повалил его на землю и затушил пламя.
- Ну что, - снова подошел «следователь», - будешь говорить, зачем тебе эта жижа нужна, или снова поджечь? - Фрол щелкнул пальцами, и Резинкин был уже наготове с новой горящей спичкой.
- Садисты вы! Вы хуже, чем гестапо! - отплевывался дед.
Леха, почесывая над бровями, разглядывал стойкого партизана:
- Слушай, мы сейчас, наверное, сходим по твоим доскам до озера, наберем там побольше дерьма, польем тебя хорошенько и подпалим. И никто тушить не будет.
«Следователь» подошел к огромному «палачу»:
- Ты чего! Он нам еще нужен - пока не скажет, убивать не будем.
Дед запустил грязные пальцы в собственную бороду и, сжав волосы в кулак, завыл:
- Да хрен с вами!!! Все равно же засыплете! Не дали дедушке наполнить резервуары, сволочи!
- Мы ни в чем не виноваты, ты на нас не наезжай, - Леха поднял старичка на ноги. - Куда тебе этот мазут?
- Ноги! Ноги! - выл дед. - Мне в больницу!
- Так садись, - Резинкин вежливо открыл перед дедушкой дверцу. - Езжай.
Дед уже повелся к своей машине, а Витек захлопнул перед его носом дверцу.
- Ты поедешь только после того, как нам расскажешь, что с этим мазутом делать.
Дед выл:
- Сынки, ножки больно!
Резина на дедушкину беду нарыл в карманах зажигалку. Валет выхватил ее и стал светить перед старым сморщенным носом выставленным на максимум фитилем.
- Как, будем говорить или продолжим готовиться под курочку-гриль? Тебя как, с корочкой зажарить или вроде как на пару изготовить, а, дедулька?
Фрол поднес огонек к лицу. Борода старого затрещала, он дергал головой из стороны в сторону. Вонь от нефтепродуктов перемешалась с запахом паленых волос.
- Ну что ж вы меня так мучаете?!
- Да тебя бы никто не мучил, - Леха пытался очиститься от следов мазута, но это было делом бесперспективным, так как старик выплеснул на него целое ведро.
- Вот если бы ты нам, дед, сожжением не угрожал, мы бы тебя, может быть, давно и отпустили бы, - Фрол глядел в маленькие хитрые глазки.
- Ну, ладно, ребята, ладно, ну, уже уговорили, ладно.
Троица в измызганной форме стояла в поле перед подполковником Стойлохряковым. Разглядывая обделанных подчиненных, он в то же время с интересом выслушивал болтовню Валетова, который утверждал, что дед, живущий в поселке Чернодырье, приезжает к озеру, набирает жижи и уже у себя во дворе перегоняет ее в топливо. Стойлохряков вопросительно поглядел на Мудрецкого, стоящего тут же, при этом он наморщился, так как ветерок подул ему в лицо и понес запах с солдат.