Страница 50 из 55
Немцы провели это пополнение через брешь в русских позициях и затем с обновлённой яростью ударили на запад, двигаясь за русской линией обороны так, чтобы перемолоть основание оборонительной линии, которая блокировала продвижение танкового клина. Этой ночью (9 июля) русские преподнесли противнику сюрприз, ускользнув из Раково, где они блокировали продвижение немецких танков.
Подгоняемый необходимостью быстро использовать уже достигнутый прорыв, Гот приказал своему командованию ввести в брешь ударные части и самоходную артиллерию, уничтожить русских одиночек, быстро сосредоточить и направить в прорыв в стратегически важный район между Кругликом и Новосёловкой танковые войска, состоящие их опытных частей и имеющие достаточно огневой мощи, топлива и боеприпасов. Если они смогут прорваться, они расшатают самую основу советской оборонительной системы.
Следующие два дня проходила действительно критически важная для исхода битвы на Воронежском фронте схватка между этими русскими посёлками, где 3-я танковая дивизия и "Великая Германия" имели своим противником время. На холмистых берегах Пены немецкие пехотинцы пробивались от одной маленькой деревеньки до другой, нанося тяжёлые потери обороняющимся русским, но и сами они несли тяжёлые потери. Гитлеровские пехотные подразделения брали один дом за другим, падая на четвереньки и затем вновь поднимаясь в рывок на огонь обороняющихся из окон, дверей и сараев. Бой катился из комнаты в комнату, по разрушенным артиллерией ступеням. Русские и немцы сходились в ожесточённых рукопашных схватках, которые иногда доходили до ударов прикладами, когда кончались патроны.
Прогресс был достигнут, но он был ужасающе дорогим и безумно медленным, вечером 11 июня, когда разбитые русские войска укрылись в лесах около Берёзовки, немцы смогли осознать, что их яростные бои и понесённые потери смогли обеспечить им выступ около пятнадцати миль в ширину и только девять миль в глубину Это было конечным результатом всех усилий, которые они приложили в попытке прорвать оборону русских.
Но для Гота это было необходимым. У нег не было выбора, кроме как использовать возможности, которые давал ему этот выступ, и преимущество должно было быть использовано немедленно. Танковые войска наконец получили место для перегруппировки, приведения себя в порядок, одновременно удерживая фронт и оставаясь вне постоянного обстрела смертоносной русской артиллерии. Это также позволяло Готу рискнуть. Солдаты "Великой Германии" устали до степени полного истощения. Без какого-либо отдыха и пополнения они были не в состоянии продолжать бой. Немецкие войска окопались, и Гот приказал 3-й танковой дивизии занять позиции, освобождая "Великую Германию".
Это должен был быть короткий отдых, возможно — только на несколько часов, для того чтобы сконцентрировать "Великую Германию" на ведущей на север дороге. Люди встанут лагерем вдоль дороги и немного поспят, а затем они будут готовы к удару далеко на север. Там наступления Моделя на войска Рокоссовского превратилось в кровавую бойню, и без дополнительного давления на Центральный фронт — что было бы задачей "Великой Германии" — не было надежды на победу в операции "Цитадель".
Смена "Великой Германии" частями 3-й танковой дивизии прошла без происшествий. Но только до того момента, когда последние группы покинули свои позиции. Ночное небо озарилось ярко сверкающими вспышками, и кто угодно, кроме немцев, затруднился бы опознать в этом мощный советский артиллерийский налёт.
3-я танковая дивизия ещё не успела занять позиции, как в её порядках начали рваться снаряды. Войска превзошли себя в скорости и качестве окапывания — но это были неизбежные новые потери, которые немцы всеми силами старались избегать. Налёт внезапно прекратился, но это не сулило отдыха уставшим пехотинцам. Разведчики сообщали о звуках и перемещениях техники, обещавших скорую контратаку русских. Она последовала той же ночью, с достаточной стремительностью и силой, чтобы выбить 3-ю танковую дивизию с едва занятых ею позиций.
Рассвет принесёт с собой начало величайшей танковой битвы всех времён.
Напряжение в Москве ощущалось почти физически, когда русские получили первые сообщения о том, что германская армия начала наступление на Курской дуге. Те, кто был в курсе деталей войны, конечно, были обеспокоены огромным столкновением, готовившимся так много месяцев и, кажется, в кругах, имеющих отношение к битве, её оценки были адекватными. Детали, конечно, были неизвестны населению и даже иностранным корреспондентам в Москве, но недостаток подробностей вряд ли мог замаскировать перемещения громадных армий и странное затишье, предшествовавшее операции "Цитадель".
Не было никаких сомнений, что если разворачивающаяся под Курском битва пойдёт неудачно, Россия окажется в таком же страшном положении, как тогда, когда нацистский блицкриг захлестнул её границы летом 1941 года. Иностранные дипломаты, репортёры, русские официальные лица, собственный опыт и интуиция людей — всё говорило об одном, что страна подошла к определяющему моменту войны. Напряжение, как этого и можно было бы ожидать, росло и становилось почти невыносимым.
Первые официальные новости о том, что "плотину прорвало", вышли в пламенной националистической по духу статье, напечатанной в "Красной Звезде":
Наши отцы и деды немало жертвовали для спасения своей России, своей родной матери. Народ наш никогда не забудет Минина и Пожарского, Суворова и Кутузова, русских партизан времен Отечественной войны 1812 года. Мы гордимся тем, что в наших жилах течет кровь наших славных предков, мы никогда не отстанем от них
Новости просачивались с фронта, и Москва приникла к радиоприёмникам, ожидая малейших порций новостей. Все понимали, что немцы рискнули, собрав все свои силы ради успеха в этой битве. Почти сразу стало ясно, что приготовления русских к обороне против вражеского наступления простирались далеко за пределы обычной практики с начала этой войны. Москва и Сталинград давали примеры победы над сильным и безжалостным врагом, но даже эти героические достижения должны были померкнуть перед тем, что приготовил Жуков для того, что бы остановить и потом разгромить противника у ворот Курска. Наконец, была выпущена первая официальная сводка:
С утра 5 июля наши войска на Орловско-Курском и Белгородском направлениях вели упорные бои с перешедшими в наступление крупными силами пехоты и танков противника, поддержанными большим количеством авиации. Все атаки противника отбиты с большими для него потерями и лишь в отдельных местах небольшим отрядам немцев удалось незначительно вклиниться в нашу оборону.
По предварительным данным, нашими войсками на Орловско-Курском и Белгородском направлениях за день боёв подбито и уничтожено 586 немецких танков, в воздушных боях и зенитной артиллерией сбито 203 самолёта противника. Бои продолжаются.
Реакция на это сообщение была напряжённой. Никто не сомневался, что к югу от Москвы разворачивалась величайшая битва войны, и на всех устах была невероятная
Т-34 5-й гвардейской танковой армии перед атакой. 12 июля 1943 года
цифра — уничтожено пятьсот восемьдесят шесть немецких танков! Это число превосходило всё остальное, вместе взятое, и народ не мог заснуть, ожидая дальнейших новостей.
На второй день битвы, 6 июля, советское правительство признало мелкие отступления русских, не пытаясь скрыть тот факт, что причиной стало наступление немцев. Но это было неважно для миллионов людей, ждущих, затаив дыхание, новых цифр. И эти цифры, хотя и несколько меньшие, чем в прошлый день, были впечатляющими. Согласно правительственному заявлению было уничтожено 433 танка и сбито 111 самолётов.