Страница 31 из 55
Это было гораздо большее, чем просто небольшие уколы; русские настолько извели немцев своими атаками "из ниоткуда", что заметная часть немецких войск была рассредоточена для совершения атак и удерживания партизан. И это послужило значительным препятствием для немцев на пути к подготовке наступления на Курской дуге. Также немцы понесли потери в живой силе и технике из-за беспощадных налётов в тылу.
Если бы вы посмотрели на карту русских территорий под немецкой оккупацией, у вас сложилось бы ложное впечатление о настоящей ситуации. Реальное положение дел было таково: несмотря на то что немцы обладали множеством опорных пунктов, большая часть территории была усеяна очагами сильного сопротивления. В действительности немецкие оккупанты держали только крупные транспортно-административные центры, связанные с фронтом. Огромные районы в немецком тылу были выжжены и не населены, дороги были слишком опасны для ремонта, почти все мосты выгорели, и только по железным дорогам с усиленной охраной двигались поезда. От использования всех остальных путей снабжения немцы отказались.
Можно подумать, что за границами этих удерживаемых немцами "оазисов" были обширные леса и болотистые районы, всё сопротивление в которых было подавлено. Всё было совершенно наоборот, эти территории кишели жизнью, озлобленной, полной ненависти, опасной жизнью. Настоящие хозяева и властелины леса, которых так боялись и ненавидели немцы, — русские партизаны.
В этих густых лесах ночью, когда исчезал дневной свет и на землю спускалась тьма, начинала кипеть жизнь. Партизаны взрывали железнодорожные пути, разрушали только что отремонтированные немцами мосты. Они устанавливали мины на путях поездов, грузовиков и машин. Они поджигали поля так, что ветер относил огонь в немецкие лагеря. Они отравляли источники воды, обстреливали бараки и пытались поджигать склады.
Даже ночное небо было во владении партизан и тех, кто снабжал их припасами с другой стороны немецкого фронта, потому что ночью небеса грохотали и сотрясались от звуков русских бомбардировщиков и транспортных самолётов, доставлявших припасы на расчищенные поля и отдельные дороги. Очень быстро с них разгружали боеприпасы, топливо, взрывные заряды и другие запасы. Территория вокруг ночных посадочных полей сулила неминуемую смерть любым немецким силам, потому что в этих зонах были собраны чрезвычайно большие партизанские силы. От этого зависела их жизнь, и рисковать было нельзя.
Тем не менее было множество партизан, которые отвлекали внимание врага на другие вещи. Дорожные заставы, опорные пункты, штабы — любое скопление ненавистного Вермахта становилось мишенью для партизанских ружей, миномётов, пулемётов и сапёров. Страна партизан была территорией постоянных глухих звуков, внезапных вспышек ослепительного света от осветительных ракет, запускаемых немцами для обнаружения врага.
Опорные пункты становились целью партизан ночью — это была единственная возможность для атаки. На дорогах никого не было, железнодорожные депо были закрыты и усиленно охранялись. Отдельные гарнизоны изолировались от остального мира. А в каждом таком гарнизоне, ненадолго оставленном без внимания партизан, люди, всматриваясь в темноту, слышали взрывы других атакуемых гарнизонов.
И только с первым лучом рассвета приходило освобождение от опасности партизанских атак. Днём партизанские силы прекращали свою деятельность и шли в свои тайные места и прятались там. Только тогда немцы могли выходить из своих укреплённых каморок. Они искали мины и взрывные заряды, устраняли воронки в дорогах, тушили тлеющие огни, искали ловушки и давали своим истощённым часовым поспать. И все знали, что, когда солнце вновь зайдёт за горизонт, это начнётся опять.
Конечно, немцы как завоеватели делали всё, что было в их силах, чтобы эти сводящие с ума штурмы на их позиции прекратились. Потому что партизаны не просто докучали им; они подрывали всю структуру тыла по всей России. Был только один способ нанести ответный удар партизанам на оккупированной земле — беспощадно, с силой, с использованием всего доступного оружия и быстро. И нацисты создавали мощные мобильные силы, привлекали их к охране коммуникаций. Они пробирались через территории, на которых подозревали о наличии партизан, и пытались выбить партизан из их укрытий. Если им не хватало сил, они даже вызывали подкрепления с фронта, а затем в самый благоприятный момент нападали на подозреваемую территорию.
Немецким силам было невозможно хорошо держать строй, поддерживать связь, как только они уходили с ровного ландшафта в горы, густые леса, болота или топи. Поэтому, перед тем как они приближались, партизаны уже выбывали из своих тайных мест. Прочь от немцев, пока их фланги не истончились опасным ландшафтом, пока их транспортные средства не будут вынуждены передвигаться по узким дорожкам, пока их преследователи не откроют уязвимые места.
То, что изначально было сжимающимся кольцом, впоследствии становилось кучкой тонких разрозненных линий. И партизаны всё ещё оставались невидимыми, выжидая момента, пока их невидимые приготовления не сработают в их интересах. Вездеходная машина пробирается по своему мучительному пути, не находя ни одного партизана много километров. Затем транспорт наткнётся на мину, скрытую под землёй, и раздастся оглушающий взрыв, машину охватит огнём, несколько солдат умрут и ещё больше будут ранены. Это именно то, чего добиваются партизаны, — не решающего сражения, а постепенного, планомерного разрушения немецких сил. По мере того как немцы продвигались в глубь лесов, они несли потери от мин и растяжек. Немцев тревожит ощущение того, что рядом находится невидимый враг. Это замедляет передвижение, нервы солдат напряжены, и они готовы в любой момент выстрелить.
Как ни странно, деятельность партизан продолжалась весь день; просто вид деятельности сменялся ото дня к ночи. Партизаны регулярно проводили оценку немецких сил. Эта информация была жизненно важна для расположения и передвижений отрядов Красной Армии. Террористические атаки — снайперские выстрелы, взрывы мин и тому подобное — были столько же вероятны как днём, так и ночью. Советские агенты, работавшие в немецких штабах (а с этой проблемой немцы столкнулись на территории всей оккупированной России), были специалистами в распускании слухов, которые часто принимались за правдивую информацию, и приводили к полному беспорядку, что сильно мешало завоевателям. Немцы часто сталкивались с саботажем, потому что целая армия русских работников — уборщиков, водителей, ремонтников, плотников и каменщиков, электриков, переводчиков — была вовлечена в работу оккупантами. Где только это было возможно, они обрезали провода, прокалывали шины, сыпали песок в топливные баки; эта невидимая битва на истощение продолжалась всё время.
Любые жилища русских, которые работали на немцев, становились первой целью партизанских атак. Обычной политикой было убивать тех, кто работал на немцев, их жён и детей. Это был террор в его худшем смысле, и он проводился с усердием, присущим русским. Партизанские агенты также шли работать на немцев. Зачем? Чтобы возбудить в немцах ненависть к русским, которая вылилась бы в репрессии против местного населения — это делало жизнь под немцами нетерпимой и приводило к сопротивлению врагу.
Во время месячной подготовки к битве на Курской дуге партизаны, действуя под прямым руководством из Москвы, усилили свою деятельность против немцев, готовившихся к наступлению.
Весной 1943 года Вторая танковая армия, содержавшая 35 дивизий, была занята в тяжёлой оборонительной операции в секторе Орёл — Брянск. Большое количество немецких припасов доставлялось по дублированной железной дороге Гомель — Унеча — Брянск — Орёл, по которой также доставлялись грузы для стоящей рядом Второй армии в район Курской дуги. Одноколейная дорога Кричев — Сурож, которая вливается в основную линию в Унече, была предназначена для экстренных случаев и немного облегчала поток по основной линии. Другая одноколейная дорога, служившая дополнительным маршрутом поставки, проходила из Смоленска через Рославль в Брянск. В дополнение к железнодорожным путям была основная дорога, проходившая по пути Смоленск — Рославль — Брянск. Меньшая дорога, ведущая из Гомеля через Унечу, была сплошным разочарованием, потому что она вела по открытому пространству и была в настолько ужасном состоянии, что немцы считали, что её можно будет использовать только в крайнем случае.