Страница 49 из 83
И шли невидимые глазу, но очень важные процессы в мировой экономике: захват Швейцарии с её банками, произведённый на основе рекомендаций ведущих экономистов (в том числе и русских – в обстановке глубочайшей секретности свои соображения по этому поводу высказали предсовнаркома Вознесенский и "патриарх русской революции" Красин), имел далеко идущие последствия. Тут работал уже не меч, а скальпель: перераспределялись глобальные денежные потоки, и голенастый имперский орёл на германской марке уверенно теснил белоголового американского орла на долларе, изгоняя его из Европы, Азии и Африки.
К концу 1941 года подготовка операции "Реконкиста" вошла в завершающую стадию, а тем временем сотни подводных лодок континенталов – "стальных акул с торпедными зубами", по выражению адмирала Деница, – атаковали американское побережье и особенно район Карибского моря: не только для того, чтобы отсечь США от поставок сырья из Южной Америки, но и для изоляции Антильских островов и затруднения переброски туда техники, подкреплений и снабжения – тевтоны взялись за дело с немецкой обстоятельностью. Лодкам союзников было где базироваться: всё атлантическое побережье Африки, Европа и все мало-мальски значимые острова в Атлантике (за исключением Гренландии и Бермуд) стали домом для военно-морского флота антиамериканской коалиции.
* * *
октябрь 1941 года
– "В ночи горят гаулы Карфагена..." – нараспев продекламировал Эрхард Клайзен, глядя на пылающий танкер. – Красиво, не правда ли, обер-лейтенант?
– Красиво что? Простите, не понял, господин цур зее капитан. И что такое "гаулы"?
– Гаулами, в отличие от военных, назывались торговые суда карфагенян, с которыми римляне воевали долго и упорно. Вы что-нибудь слышали о Пунических войнах?
– Я знаю об этих войнах, – в голосе обер-лейтенанта Отто Зееберга проскользнула еле заметная тень обиды. – Их было три, ещё до Рождества Христова. Рим победил, и Карфаген был разрушен.
– Всё верно, кроме одного: победа Рима не была окончательной – Карфаген восстал из пепла. Сейчас идёт Четвёртая Пуническая война, и это, – Клайзен кивнул в сторону горящего судна, – наш с вами вклад в победу в этой войне: в победу Рима.
"Да он же млеет, глядя на пламя, в котором плавится металл и сгорают люди! – понял вдруг молодой офицер, мельком взглянув на лицо командира, на котором плясали багровые блики. – Вот тебе и философ-гуманист...".
– Вечный спор стали и золота, – продолжал между тем командир "Штайнбринка", не отрывая глаз от зарева, разогнавшего темноту тропической ночи. – На первом аркане карт Таро изображён кубок с вином, клинок и монета – это означает, что наслаждение можно или купить, или отобрать силой: мечом. Вот мы и проверяем, какой способ перспективнее...
"А разве нельзя это удовольствие не покупать и не отбирать, а получить заслуженно? – подумал обер-лейтенант и тут же одёрнул сам себя: – Тьфу, нашёл о чём размышлять в боевой обстановке! Странный всё-таки человек наш командир, очень странный...".
Капитан цур зее Эрхард Клайзен, командир крейсера-"корсара" "Отто Штайнбринк", действительно был человеком странным, но его привычка изрекать философские сентенции в самое неподходящее время почему-то не раздражала офицеров рейдера – потому, наверное, что Эрхард Клайзен философствовал только тогда, когда реальной угрозы не было: командир "Штайнбринка" словно ощущал это неким таинственным шестым чувством и не на миг не забывал о том, что идёт война, и что вверенный ему корабль выполняет боевую задачу у берегов Венесуэлы. Вот и сейчас он вдруг резко сменил тон (и тему), возвращаясь к суровой реальности.
Горящий танкер
– Фейерверк красивый, но с этой красотой пора кончать. Этот факел виден не только из Каракаса, но даже из Нью-Йорка. Здешние ночи темны, но коротки, а мы находимся в радиусе действия американской авиации берегового базирования. Все помнят, что случилось с "Карлом Гальстером"?
Офицеры "Штайнбринка" помнили о судьбе собрата – две недели назад "Гальстер" был застигнут в Карибском море американскими самолётами-торпедоносцами и потоплен (к счастью, большая часть его экипажа была спасена четырьмя подводными лодками – русской, итальянской и двумя немецкими, – подоспевшими к месту гибели крейсера). "Гальстер" стал вторым "корсаром", потерянным кайзермарине (первым был "Эрих Гизе", потопленный ещё в сороковом в Атлантике, – его командир слишком увлёкся атакой конвоя, попал в клещи и получил восьмидюймовый снаряд в машинное отделение, после чего английские тяжёлые крейсера без труда расстреляли беспомощный рейдер), и никому на борту "Штайнбринка" не хотелось, чтобы их корабль стал третьим в списке потерь.
– Не тратьте зря снаряды, – приказал Клайзен, – танкеры очень живучи. Подарите ему лёгкую смерть: добейте его торпедой. А нам пора ложиться на курс, ведущий к дому.
"Домой – это хорошо, – подумал Отто Зееберг, когда танкер, переломленный пополам взрывом шестисотмиллиметровой торпеды, скрылся под водой, и погребальный огонь погас, – я наконец-то увижу своего маленького сына. И мы встанем на ремонт, а полгода без войны – это прекрасно".
Обер-лейтенант не знал, что смерть прошла мимо. Подводная лодка "С-13" капитан-лейтенанта Александра Маринеско, привлечённая пламенем пожара, приняла "Штайнбринк" за американский корабль, охранявший торпедированное судно, и уже собиралась выйти на него в атаку. К счастью, командир "С-13" вовремя заметил, что "американец" стреляет по горящему танкеру, то есть не спасает его, а совсем наоборот, и дал отбой.
Но капитан цур зее Эрхард Клайзен всё это время оставался спокойным. Догадывался ли он об опасности, угрожавшей его кораблю, и был ли уверен в том, что русский подводник разберётся и не сделает роковой ошибки? Кто знает...
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. ЖЁЛТЫЙ ПРИЛИВ
1941 год
...Империя Ямато победоносно наступала, захватывая всё новые территории на Тихом океане. В январе пал Сингапур – главная крепость Великобритании на Дальнем Востоке, – а в начале февраля в бою в Яванском море была полностью уничтожена интернациональная эскадра, безуспешно пытавшаяся противостоять высадкам японских десантов: не понеся никаких потерь в кораблях, японцы потопили голландские крейсера "Де Рёйтер" и "Ява", британский "Эксетер", американский "Хаустон", австралийский "Пёрт" и восемь эсминцев.
Пленные англичане в Сингапуре
Американская авиация берегового базирования на Филиппинах, прореженная ещё в первые дни войны (только на авиабазе Кларк-Филд на острове Лусон было уничтожено свыше ста американских самолётов, в том числе около двух десятков "летающих крепостей" Б-17), и малочисленные сухопутные войска не могли остановить "жёлтый прилив". Японцы, высадившиеся на островах в ноябре 1940 года, уже в декабре вступили в Манилу. Дольше всех продержались полуостров Батаан, куда отступили американцы, и остров Коррехидор – американо-филиппинская армия на Батаане капитулировала в марте 1941 года, Коррехидор пал в апреле. Генерал Макартур, покидая Филиппины, оставил на песке фуражку, пообещав за ней вернуться, однако его патетический жест был воспринят скептически – сложившаяся обстановка не располагала к оптимизму.