Страница 8 из 153
За дверью его поджидала засада.
— Извини, если испорчу тебе настроение, но они просили, чтобы ты срочно прочел вот это. — Секретарша преграждала ему дорогу, скрестив руки на груди, и коварно улыбалась.
— Кто такие «они», Элинор? — спросил Мош, покорно вздохнув.
— «Они» — это бухгалтерия, о великий и могущественный директор! — ответила Элинор.
— Ах вот оно что! — рассмеялся Мош. — Я уже видел их служебную записку, но сделал вид, что ее не существует… Кстати, именно так все нормальные люди реагируют на служебные записки из бухгалтерии. Подождет до завтра. Ну что, пошли? — Он показал жестом на дверь.
— Сейчас. — Элинор прижалась к нему, обвила его плечи руками, ткнулась носом ему в ухо и нежно заворковала: — По-моему, у них что-то серьезное, и я обещала, что ты непременно прочтешь их записку до ухода!
— Эх, зря я на тебе женился, — с улыбкой ответил директор Маккензи, понимая, что сражение проиграно. Он нехотя вернулся к себе в кабинет. Не садясь, загрузил на голодисплей служебную записку, угрожающую его семейному счастью.
Прочел первую строку…
Интересно! Не сводя взгляда с голодисплея, он придвинул к себе стул и сел.
Следующие пятнадцать минут директор Маккензи был очень занят. Он вел интенсивную переписку. Как только сведения, содержащиеся в записке, подтвердились и он понял, какие последствия влечет за собой неожиданный оборот дела, Мош откинулся на спинку стула и ненадолго закрыл глаза. Он подозревал, что в ближайшем будущем вряд ли сможет позволить себе мирные передышки.
Через открытую дверь он крикнул жене:
— Милая, все-таки с ужином ничего не получится… Пожалуйста, вызови ко мне доктора Ван!
Гектор самозабвенно предавался своему единственному пороку. Его маленький, ничем не примечательный кабинет пропитался ароматом невероятно редкой и дорогой сигары. Он радовался при мысли, что запах табака будет раздражать здешних благонравных бюрократов, помешанных на здоровье. В конце концов, благодаря успехам современного здравоохранения курение перестало угрожать кому бы то ни было, а нелюбовь к курению — просто предрассудок, переживший века. Гектор считал, что имеет право радоваться, а если его привычка к тому же злит руководство медицинского центра — что ж, тем лучше!
Он только что закончил разговор с исполняющим обязанности замдиректора отдела спецопераций, сокращенно Замдир, и предоставил тому полный отчет о происходящем. Замдир остался очень доволен и обещал сообщить совету директоров, какой Гектор замечательный работник. Он даже намекнул на то, что к замороженному проявил интерес сам Председатель. Значит, есть вероятность, пусть и крохотная, что Председатель услышит имя Гектора. На такое счастье Гектор смел рассчитывать лишь лет через десять беспорочной службы и неуклонного подъема по карьерной лестнице… Если уж такое событие не отметить дорогой сигарой, значит, отмечать не стоит вообще ничего. А Гектор не собирался откладывать удовольствие на потом. Сигары принято дарить молодым папашам… «Черт побери, — сказал себе Гектор, — детей настрогать ты всегда успеешь!»
Большой палец Гектора завибрировал.
— В чем дело? — спросил он, не вынимая сигару изо рта.
Сканер, встроенный в радужную оболочку глаза, дал понять, что звонит его интерн. Толковый малый — и сообразительный.
— Сэр… видите ли… у нас проблема.
— Так займись ею, Раджа.
— Пробовал, но транспортники отказываются перемещать груз без вашей визы.
— Радж, в чем дело? Транспортный отдел относится к GCI, и они — тоже наши служащие… Мы им даже премии платим… — Помолчав, Гектор добавил: — Точнее, платили…
— Насчет денег они и не заикнулись, сэр. Они боятся брать на себя ответственность.
— Ответственность? За что? К поганому ящику не прикасались более трехсот лет. Изготовители капсулы позаботились о том, чтобы она выдержала мощный обвал и осталась невредимой! — Кстати, капсула ведь выдержала… — Не сомневаюсь, ее можно без труда переправить куда нужно. Тот, кто в ней лежит, вряд ли сдвинет крышку и закричит!
— И все же, сэр…
Кровь бросилась Гектору в лицо. Сигару ценой в тысячу кредитов пришлось потушить всего через две минуты, хотя удовольствие было рассчитано на целый час.
— Не двигайся и ничего не трогай. Я сейчас буду!
Гектор буквально ворвался в кабинет директора Маккензи.
— Странно, но в вашем досье нет ни слова о стремлении к самоубийству. — Он постарался вложить в первую же фразу побольше сарказма.
Люди, окружившие стол Моша, расступились, пропуская Гектора вперед.
— Прошу нас извинить, — обратился директор к своим подчиненным, которые тут же послушно направились к выходу.
Как только за ними закрылась дверь, Гектор сел на стул напротив Моша и закинул ногу на ногу.
— Надеюсь, вы еще не начали процесс воскрешения?
— Откровенно говоря, начали.
— Надеюсь, вы понимаете, что подписали нам обоим смертный приговор? — взревел Гектор.
— Не могу сказать, что буду сильно сожалеть о вашей безвременной кончине, — вежливо ответил Мош, — но сам я рассчитываю еще некоторое время пожить в нашей грешной Солнечной системе.
— Посмотрим, — буркнул Гектор. — Мне, конечно, с вами не тягаться, но вы задели не только меня! Вы лишили прибыли влиятельных людей, которым ваша выходка, мягко говоря, очень не понравится! Помимо всего прочего, пострадала их репутация! И если меня не пошлют дробить камни на кометах в облаке Оорта, буду с радостью наблюдать за тем, как они вам отомстят.
— Гектор, вы переигрываете. На самом деле, если бы вы потрудились проверить, поняли бы, что все в порядке. Просто кто-то внес нелепую сумму, которую вы назвали… то есть оплатил воскрешение.
— Вы ведь не настолько глупы, директор!
— О, совершенно с вами согласен. — Мош откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. — Деньги на счет медицинского центра перечислил некий анонимный спонсор.
— Анонимный, как же! — буркнул Гектор. — Так не бывает! Никто не в состоянии настолько быстро перевести такую сумму… если только воскрешение спонсировали не вы, как я и предположил, но вы…
— Но я не настолько глуп, — закончил за него Мош. — Если хотите, можете просмотреть состояние моих счетов. Не сомневаюсь, большинство людей на вашем месте поступили бы точно так же.
— Не сомневайтесь, директор… можете поставить свой контрольный пакет, но именно так я и поступлю.
— Кстати, — ласково продолжал Мош, глядя на Гектора в упор, — кто-то — не буду называть имен — значительно облегчил задачу нашему анонимному спонсору, официально опубликовав счет-фактуру в больничной базе данных.
— В счете указана сумма в десять миллионов кредитов! — закричал Гектор. — Таких денег нет ни у кого! По крайней мере, ни у одного человека, который захотел бы оживить труп трехсотлетней давности… ведь его акций ни у кого нет!
— Согласен, поступок эксцентричный, но ничего незаконного в нем нет. Ознакомиться со счетом имел право каждый, соответственно, каждый имел право внести необходимую сумму!
Гектор судорожно соображал, что теперь делать.
— Допустим, вы говорите правду и деньги внесли не вы… Но зачем вы так унизили меня? Я прибежал в транспортный отсек и нашел там пустую капсулу! А вокруг нее стоят человек двадцать грузчиков, которым мы, между прочим, хорошо платим, и чешут в затылках! Зачем вы так поступили, если вам, как вы утверждаете, нечего скрывать? Мы с вами оба прекрасно понимаем, что поставлено на карту. Тайком похитив замороженного у меня за спиной, вы сами себя приговорили… Могли хотя бы позвонить мне! — Гектор закрыл лицо руками. — Я считал вас сообразительнее, — вздохнул он, поняв, что проиграл.
Мош посмотрел на сидящего напротив человека и заговорил, взвешивая каждое слово:
— Не знаю, поможет вам то, что я скажу, или нет, но все же надеюсь, что вы обратите на мои слова внимание. Мистер Самбьянко, я поступил так, как поступил, по двум причинам. Во-первых, деньги внесены, и ожидант имеет право на воскрешение, как только это станет возможно с медицинской точки зрения. То есть немедленно. Ну а я не собирался и дальше мариновать его в подвешенном состоянии только ради того, чтобы вы или кто-то другой получил дополнительную прибыль. Позвольте напомнить, мистер Самбьянко, что наш замороженный имеет право сам извлекать из себя прибыль! Если вы со мной не согласны, значит, считаете, что вся наша система гроша ломаного не стоит. И во-вторых… — Мош помолчал, ожидая, когда Гектор поднимет голову, директору было важно убедиться, что Гектор слушает его очень внимательно. — И во-вторых… вы мне не нравитесь, мистер Самбьянко.