Страница 150 из 153
Председатель молча смотрел на Гектора. Ответить он даже не попытался. Спорить бессмысленно. Видимо, Гектор пришел к тому же выводу.
— Вы… обещали пощадить меня, — напомнил Председатель, все еще надеясь, хотя и понимая, что надежды нет.
Гектор злорадно улыбнулся в ответ и медленно достал из внутреннего кармана третью сигару «Давидофф Аниверсарио».
— Вот что я вам скажу, — Гектор довольно грубо сунул сигару между губ своего неподвижного пленника, — курите, и будете избавлены от медленной, долгой смерти от удушья, которую я для вас заготовил. Так или иначе, вам все равно конец.
Председатель из последних сил попытался выплюнуть сигару. Она не больно ударила Гектора в грудь и упала на пол к его ногам.
— Больше, — распорядился Гектор, — еще больше!
Иммобилизующее поле повиновалось приказу и сильнее сдавило и без того зажатого, словно тисками, Председателя. Боль была мучительной, Председатель уже не мог говорить, но его глаза сказали Гектору все.
— И вам туда же, — злобно отозвался Гектор. — Кстати, вы низложены! Ну а ваш драгоценный Джастин… Я отдал приказ о его аресте. Он и его подружка-извращенка будут схвачены на Церере. Ваша идиотская революция обезглавлена!
Председатель сразу понял, какую огромную ошибку совершает Гектор. Сейчас он может помочь своему компаньону лишь одним: умереть. Глаза у Председателя засверкали. Его прощальный подарок!
Гектор подобрал сигару с пола и сунул ее в парализованные губы Председателя. Надел маску, чиркнул спичкой и поджег кончик сигары-убийцы. Испытывая садистскую радость, Гектор одними губами произнес:
— Слабее!
Иммобилизующее поле внезапно ослабило давление, и Председатель непроизвольно сделал вдох, потому что его легкие требовали воздуха.
«Извини, Джастин… — думал Председатель, корчась от боли. — Похоже, революция победит!»
Вид с верхней смотровой палубы оказался примерно таким, как и ожидал Джастин — по крайней мере, таким, какой он представлял по книгам. Церера, когда-то далекая и холодная каменная глыба, теперь казалась многогранным бриллиантом, мерцающим на черной бархатной подкладке неба. Яркие, переливающиеся лучи шли из-под ее покрытой льдом поверхности.
Поскольку на Цереру отправлялись все новые колонисты, решено было усилить поле притяжения малой планеты. Предложили довести здешнюю силу тяжести до двух третей земной. Чтобы малая планета не деформировалась, а затем и не взорвалась изнутри, ее покрыли молекулярной «сеткой». Внешняя ее часть состояла из «нанолесов», при их сооружении в ледяном покрове малой планеты пробурили глубокие скважины, куда вставили наноуглеродные маркерные трубки. После того как в «леса» облекли всю поверхность малой планеты, ледяной покров Цереры стал способен испытывать перегрузки в миллиарды раз больше, чем на Земле. Величайшее достижение наноинженерии получило название «Скорлупы». Решив одну на первый взгляд нерешаемую проблему, жители Цереры вскоре столкнулись еще с одной. Притяжение, равное двум третям земного, привлекало на малую планету все больше новых колонистов, но многие космические корабли, привыкшие к маневрам в режиме микрогравитации, испытывали трудности при посадке. Естественно, космопорты возникли около полюсов. На небольших по площади участках притяжение было почти нулевым. Население Цереры росло, и увеличивалась потребность в различных товарах. Планета не справлялась с возросшими транспортными потоками. Решив, что ограничивать рост населения — не выход, первые поселенцы Цереры снова предложили уникальную, новаторскую идею. На полюсе пробурили цилиндрическую скважину шириной в две мили. Со свойственным им остроумием поселенцы назвали ее «Церерской дорогой». Таким образом, область микрогравитации увеличилась почти на две тысячи кубических миль. Теперь космические корабли садились на Цереру без труда. Проще стало и управлять транспортными потоками: прилет с одной стороны, вылет с другой. Вскоре Церера превратилась в оживленный пересадочный центр. Росла и популярность малой планеты. Теперь на ней проживали свыше сорока миллионов жителей, и сотни тысяч транзитных пассажиров прибывали ежедневно.
Джастин узнал, что на Церере не один город-порт. Себастьян рассказал ему, что недвижимость на малой планете так выросла в цене, что к ней «придвинули» несколько метеоритов поменьше. Теперь они вращались синхронно со своей «старшей кузиной». И пусть метеориты служат лишь «окраинами» Цереры, все они казались Джастину маленькими драгоценными камешками, подчеркивающими достоинства величественной красавицы.
Поток транспорта оказался настолько плотным, что кораблю Джастина пришлось постоять в очереди.
— Извини, приятель, — сказал ему капитан корабля, — хоть мы и доставили тебя почти до места очень быстро, избавимся мы от тебя еще не скоро! — Капитан добродушно рассмеялся собственной шутке.
Судя по равнодушию членов экипажа, они слышали эту шутку уже много раз. Над космопортом зависла вереница кораблей всех форм и размеров, все терпеливо ждали своей очереди.
Наконец, они получили разрешение на посадку и вскоре подлетели к стыковочному узлу в ста двадцати шести милях под поверхностью Цереры. Отправив багаж вперед, Джастин неуклюже (еще не прошло действие наномагнитов) зашагал к трубе подъемника. Приблизившись к поверхности малой планеты, он вздохнул с облегчением. Теперь цель его была проста: найти Нилу.
В городе имелось три проспекта, названные в честь Дамзаха, Смита и Сингха. По распоряжению Председателя Нила должна была ждать его на проспекте Сингха вместе с Элинор и Мошем. Они будут стоять рядом со статуей Кардори Сингха — первого человека, ступившего на Цереру. Главное — заметить своих у постамента статуи высотой с двухэтажный дом. Очутившись на проспекте Сингха, Джастин был поражен яркостью дневного света в огромной пещере. Он поспешно надел большие солнечные очки и подкрутил линзы, уменьшая яркость. Очки защищали не только глаза. Даже на Церере непременно узнают самого знаменитого человека в Солнечной системе. Шел он опустив голову и лишь время от времени взглядывал вверх. Проспект оказался оживленным, здесь велась торговля, летали флаеры, толпились люди. Только пахло не так, как на Земле. Джастину показалось, что здесь пахнет камнем, сжатым воздухом и сталью. В потолке — или на полу, в зависимости от положения в пространстве, — были выдолблены платформы для любителей «тарзанок», парашютного спорта и дельтапланеризма.
С разрешения Джастина себастьян выполнял роль гида. Он вел своего хозяина к статуе.
— Обитатели Цереры решили отказаться от искусственного неба, которое стало бы слишком явной имитацией Земли. Здесь поверни налево… им не хотелось ничего копировать. Церерцы гордятся тем, что они — не земляне. Поверни направо… и их гордость трансформировалась в желание не сглаживать различия, а, наоборот, подчеркивать их.
— Спасибо, себастьян, — ответил Джастин, слушавший лишь вполуха. Сердце его забилось быстрее, он предвкушал встречу с любимой женщиной, которую, как он еще совсем недавно считал, он больше не увидит. С женщиной, любовь к которой росла и крепла с каждой милей его долгого пути.
Вдали уже замаячил силуэт огромной статуи. Чем ближе Джастин подходил к месту своего назначения, тем больше людей замечал вокруг. Видимо, он прибыл на какое-то собрание, повод для которого был совсем не праздничный. Демонстраций он повидал достаточно и решил, что, как только увидит Нилу, сразу заберет ее отсюда, посадит на корабль, и они вдвоем вернутся на Землю.
— Джастин! — громко закричала Нила откуда-то из толпы.
Толпа расступилась, едва люди поняли, кто находится среди них.
— Нила! — закричал в ответ Джастин и побежал к ней, расталкивая всех на своем пути. Через секунду они очутились лицом к лицу. И вдруг так же внезапно схватили друг друга в объятия и застыли на месте, словно не собирались отпускать друг друга никогда.
Никто не удивился, никто не возмутился — по крайней мере, ничего подобного Джастин не заметил. Церерцы считали себя людьми жесткими, прагматичными, но вместе с тем питали слабость к романтическим чувствам, особенно если такие чувства противоречили традициям. Джастин и Нила прекрасно отвечали всем требованиям колонистов.