Страница 10 из 153
Впервые в своей недолгой жизни Нила приняла специальное лекарство, ингибитор телесности. Когда-то оно было широко распространено, но сейчас профессионалы от него отказались. Раньше считалось: неприлично пугать только что воскресшего пациента шумным сопением или, хуже того, неприятным запахом. Теоретически все правильно, но на самом деле большинство воскресантов, которых видела Нила, просыпались легко, как после долгого сна. Их пугало лишь одно: что их акции упали в цене и что они пропустили сезон с участием их любимой команды. Так что от ингибитора отказались почти повсеместно. Помимо всего прочего, он обладал вредными побочными действиями… Но сейчас случай особый. Во-первых, воскресант действительно может испугаться, а во-вторых, сегодняшний день наверняка войдет в историю, все человечество узнает о ходе операции, так как она сразу транслируется во всей Солнечной системе. А если она нечаянно икнет, чихнет или сделает что-нибудь похуже? Только этого не хватало!
Нила изо всех сил старалась не смотреть на пациента. У него были мягкие, волнистые темно-русые волосы, несколько морщин прорезали выпуклый лоб, переходящий в мягкие надбровные дуги, правильные черты лица, сильный мужской подбородок… Нила видела, что ее пациент значительно выше метра восьмидесяти. Почему ее так тянет к нему? Только ли потому, что он столько лет пролежал в анабиозе? А может, все дело в том, что он очень красив — и можно сколько угодно притворяться равнодушной? Как бы там ни было, придется довольствоваться первым вариантом. Мысль о каком бы то ни было влечении казалась кощунственной не только Ниле, но и всему современному обществу. Воскресшие пациенты считаются особенно уязвимыми. Поэтому мысли о физическом влечении считались совершенно неуместными, а тем, кто испытывал неуместные мысли, должно быть стыдно… Так было не всегда. Однако на заре крионики, после нескольких случаев насилия над воскресантами, разработали особый вирус — мем, — который вполне успешно защищал пациента от возможных посягательств. Шло время, необходимость в вирусе, в общем, отпала, однако его все равно применяли для защиты тех, кто возвращался в мир после долгого сна. Задолго до того, как начался жизненный цикл Нилы, единственно допустимыми между реаниматором и пациентом стали профессиональные отношения. Никаких исключений правило не допускало.
Нила поглядывала на пациента. Ей не терпелось забросать его вопросами, она заранее поражалась ответам. И все же она не нарушала главного принципа. Она не имеет права первой вступать в контакт. Пациент должен сам ее заметить. Будь сегодняшний пациент обычным, она бы нисколько не беспокоилась. Ведь современные воскресанты заранее знают обо всех последствиях криозаморозки и воскрешения. Даже экстренное замораживание не таило в себе неожиданностей. Процедура стала настолько привычной, что почти все знали, чего ожидать — разумеется, за исключением всяких непредвиденных обстоятельств. В общем, для поколения Нилы криозаморозка стала делом повседневным, и, проснувшись, люди возобновляли прежнюю жизнь.
К сегодняшней операции Ниле пришлось серьезно готовиться. Кроме того, она боялась козней со стороны Гектора. Она сразу же начала наводить справки, когда Мош объявил ей о своем решении назначить ее главным реаниматором, она была уже во всеоружии. Успела перечитать свои старые университетские лекции, покопалась в архивах. Главным образом, ее интересовали работы Роберта Эттингера, создателя концепции крионики. В «Проспекте бессмертия», написанном триста лет назад, Эттингер подробно остановился на вопросе о том, как выводить воскрешенных из состояния шока. Прочитав сотни бумажных и цифровых страниц, Нила поняла одно: к каждому пациенту необходим индивидуальный подход. Если реаниматор попробует форсировать события, он может нанести пациенту психическую травму, впоследствии у него может развиться постоянное ощущение заброшенности. Вначале разум воскресанта уязвим и беспомощен, как у новорожденного младенца. И пока пациент не привыкнет к новому окружению и к новой реальности, с ним следует обращаться крайне осторожно. К такому выводу пришли все отцы-основатели крионики, с ними соглашались и самые крупные специалисты современности. Правда, до их находки — можно сказать, до ее находки — все выводы основывались лишь на теории.
Поэтому Нила терпеливо ждала, пока пациент первым обратит на нее внимание, и делала вид, будто «читает книгу». Впрочем, «книга» выглядела вполне аутентично — вплоть до шелеста бумажных страниц. Разумеется, никакой бумаги не было в помине. Нила смотрела в тщательно замаскированный голодисплей. За происходящим одновременно следили ассистенты, они сидели в примыкающих помещениях и отмечали все изменения состояния пациента, передаваемые по голосвязи. В число ассистентов включили теоретиков, кабинетных ученых, занимавшихся только расчетами, резервную реанимобригаду. Кроме того, там находился и Мош с помощниками. О том, что за пациент оказался у них в руках, знали только Мош, доктор Ван, Нила и Гектор. На голодисплеи передавали данные о деятельности жизненно важных органов пациента, особые датчики следили за движениями его глаз и — до некоторой степени — давали представление о ходе его мыслей. Взглянув на голодисплей, Нила видела, какие эмоции испытывает воскресший и в какой степени. Отдельные датчики передавали сведения о ее организме. Данные о ней были во многом так же важны, как и данные о ее пациенте. В ходе воскрешения взаимодействуют люди из разных миров, любые отклонения от нормы чреваты катастрофой.
Чувства Джастина пребывали в полном смятении, он сделал сознательную попытку подавить их. Больше всего ему хотелось схватить сидящую неподалеку красавицу, сжать ее в объятиях и завопить от радости во всю глотку. Кроме того, ему не терпелось забросать ее вопросами. Но опыт и деловая сметка советовали не торопиться. На какие-то вопросы лучше ответить самостоятельно, чтобы не попадать сразу под чужое влияние. Не надо спешить раскрываться. Кто знает, что его здесь ждет?
И все же… пора кое-что выяснить.
Джастин еще раз осмотрелся по сторонам, внимательнее, чем раньше. Надо попытаться понять, в каком мире начинается его вторая жизнь.
Данные, полученные Нилой, ее порадовали. Очень порадовали. Как она и ожидала, уровень эндорфинов у пациента зашкаливал — он испытывает бурную радость. Сердцебиение учащенное — что ж, вполне понятно. Перед ней лежит по-настоящему счастливый человек. Нила отметила, что и у нее уровень эндорфинов повышен. Вполне нормальная реакция! Хороший реаниматор всегда сочувствует, сострадает пациенту и способен поставить себя на его место. Ведь в процессе подготовки реаниматоров тоже подвергают заморозке.
И вдруг случилось нечто необычное.
Нила чуть не выругалась вслух. Она изо всех сил старалась не волноваться, усиленно соображая, в чем дело.
Диаграммы, отражающие состояние пациента, вдруг выровнялись — почти как если бы кто-то вдруг выключил дисплей. Не слишком ли быстро? Едва заметно Нила покосилась на зеркальную стену, гадая, заметили ли ее помощники неполадку.
Вначале она решила, что произошел какой-то сбой в программе. На всякий случай проверила свои диаграммы… Все в норме — то есть в норме для человека, который чем-то озабочен. Значит, дело не в программе, а в самом пациенте! Если верить показаниям приборов, его состояние можно охарактеризовать как «спокойное и немного настороженное». Как ему это удалось?! За долгие годы учебы и работы в медицинских центрах Нила перевидала сотни пациентов, но еще ни разу не встречала человека, который был бы в состоянии так быстро овладеть собой… Кто же он такой?
Теперь Джастин отчетливо сознавал окружающее пространство. Во-первых, кровать… «То, на чем я лежу, каким-то образом фиксирует мое физическое состояние и приспосабливается к нему… Поразительно!» Он пошевелился — и сразу почувствовал, как кровать реагирует на его движение и, если можно так выразиться, прилаживается к нему, позволяет занять самое удобное положение. «Ясно, — подумал он, — техника явно шагнула вперед… Конечно, шагнула, идиот, ведь ты жив!» Одно то, что он жив, многое говорит о мире, в котором он очутился. Но познакомиться с новым миром он еще успеет… Джастин приказал себе: «Сначала факты! Оценка потом!»