Страница 22 из 36
— А я не захочу видеть себя самого, если есть хоть один шанс, что дети живы, а я зря трачу драгоценное время.
— Хорошо, я спрошу ее о событиях сегодняшнего утра. Но сперва позвольте спросить о том дне, когда исчезли дети Хармон. Если эти случаи связаны, она расскажет.
Шеф Коффин взглянул на часы.
— Господи, уже почти четыре. Через полчаса всякая видимость исчезнет. Где радио? Я хочу послушать новости.
— Радио есть на кухне, шеф. — Берни Миллс, дежуривший в доме, был энергичным темноволосым мужчиной лет за тридцать. Он служил в полиции двенадцать лет, и это было самое сенсационное дело на его веку. Нэнси Элдридж оказалась Нэнси Хармон! Жена Рэя Элдриджа. Вот те на! Чужая душа — потемки. В детстве Берни играл в одной бейсбольной команде с Рэем Элдриджем. Потом Рэй уехал в модную подготовительную школу и поступил в Дартмутский колледж. Ему и в голову не приходило, что по окончании службы Рэй обоснуется на Кейпе. Но он обосновался. Когда он женился на девушке, снимавшей этот дом, все сказали, что она красавица. Лишь немногие отметили, что она кого-то напоминает.
Берни вспомнил свою реакцию на эти слухи. На свете уйма похожих людей. Его дядя, злостный неплательщик и пьяница, испортивший жизнь его тете, был точной копией Барри Голдуотера.[3] Он выглянул из окна. Телевизионщики вместе с грузовиками и оборудованием еще не уехали. Ждали сенсацию. Интересно, подумал он, что бы они сказали, узнав, что Нэнси Элдридж только что ввели сыворотку правды. Вот это сенсация. Ему не терпелось попасть домой, чтобы рассказать об этом Джин. Интересно, что она сейчас делает? Вчера у малыша резались зубки, и он всю ночь не давал им спать.
На мгновение Берни с ужасом представил, что будет, если в такой день пропадет их карапуз… Потеряется где-то на улице… а он не будет знать где. Это было так жутко, ошеломляюще и невероятно, что он прогнал эту мысль. Джин не спускает глаз с Бобби. Иногда Берни досадовал на то, как она суетится вокруг ребенка. Но сейчас ее потребность вечно приглядывать за малышом успокоила его, страх утих. С карапузом все нормально, Джин об этом позаботится.
Дороти была на кухне, наливала воду в кофейник. Берни поймал себя на мысли, что она немного его раздражает. В ней было что-то такое… сдержанное, что ли. Может, она милая и дружелюбная, но кто ее знает. Он решил, что Дороти слишком высокопарна.
Он включил транзисторное радио, и голос Дэна Филипса, диктора Хайанниса, наполнил комнату.
— Дело о пропавших детях Элдриджей только что приняло новый оборот, — сообщил Филипс, и даже у такого профессионала голос задрожал от волнения. — Механик Отто Линден с заправки на 28-м шоссе в Хайаннис только что позвонил нам и заявил, что сегодня в девять утра наполнял бензобак Роба Леглера — пропавшего семь лет назад свидетеля в деле об убийстве детей Хармонов. Мистер Линден сказал, что Леглер нервничал и сам рассказал, что едет в Адамс-порт к человеку, который едва ли будет рад его видеть. У него была старая модель «Доджа-Дарта» красного цвета.
Джед Коффин тихо ругнулся.
— А я трачу время, слушая эту чепуху. — Он подошел к телефону, который в тот же момент зазвонил. После того, как звонивший представился, Джед нетерпеливо произнес: — Я слышал. Хорошо. Организуйте заставы на мостах на материк. Проверьте архив ФБР по дезертирам — узнайте, что им известно о последнем местопребывании Роба Леглера. Дайте ориентировку на красный «Додж». — Он с грохотом швырнул трубку и повернулся к Лендону. — У меня есть простой вопрос — задайте его миссис Элдридж. Я хочу знать, был ли здесь Роб Леглер сегодня утром и что он ей сказал?
Лендон молча смотрел на него в упор.
— Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что Роб Леглер — человек, из-за которого Нэнси Элдридж может вернуться на скамью подсудимых. Дело Хармон не было закрыто. Он мог прятаться в Канаде лет шесть или около того. Ему нужны деньги. На суде же выяснилось, что Нэнси унаследовала довольную крупную сумму от своих родителей — что-то около ста пятидесяти тысяч долларов. А теперь допустим, что Роб Леглер знает об этих деньгах и каким-то образом разнюхивает, где живет Нэнси. В прокуратуре Сан-Франциско знают, где она живет. Допустим, Леглеру надоело в Канаде, он хочет вернуться в Штаты, но ему нужны бабки. Почему бы не поехать к Нэнси Элдридж и не пообещать изменить свои показания — вдруг его когда-нибудь поймают и будет новое разбирательство? Все равно что заставить ее давать ему незаполненный чек всю оставшуюся жизнь. Он приезжает сюда. Встречается с нею. Сделка не состоялась. Она не соглашается, или он меняет решение. Она знает, что в любой момент его могут поймать или он сам может сдаться. В таком случае она вернется в Сан-Франциско по обвинению в убийстве, и это ее ломает…
— И она убивает своих детей от Элдриджа? — презрительно спросил Лендон. — А вам не кажется странным, что этот студент, который чуть не посадил Нэнси в газовую камеру, был поблизости, когда исчезли обе пары детей? Дайте мне попробовать еще раз, — взмолился он. — Позвольте спросить ее о том дне, когда исчезли дети Хармон. Я хочу, чтобы она описала те события.
— У вас есть полчаса, не больше.
Дороти разлила кофе по чашкам, которые уже расставила на подносе, и быстро разрезала кофейный пирог. Его накануне испекла Нэнси.
— Кофе взбодрит всех, — сказала она.
Она отнесла поднос в гостиную. Рэй сидел на стуле, который Лендон придвинул к дивану, и нежно массировал руки жены. Нэнси была очень спокойна и дышала ровно. Но когда остальные вошли в комнату, она шевельнулась и застонала.
Джонатан стоял у камина, пристально глядя на огонь. Он закурил трубку, и приятный запах хорошего табака распространился по комнате. Дороти глубоко вдохнула его и поставила кофейный поднос на круглый сосновый столик у камина. На нее нахлынула волна ностальгии. Кеннет тоже курил трубку и тот же самый табак. Они с Кеннетом любили такие штормовые зимние вечера. Разводили гудящий огонь в камине, доставали вино, сыр и книги и сидели вместе, довольные и счастливые. Сердце сжалось. Ведь на самом деле человек не властен над своей жизнью. Обычно он не действует, а отвечает на чужие действия.
— Хотите кофе и пирога? — спросила она Джонатана.
Он задумчиво поглядел на нее.
— Пожалуй.
Она знала, что он пьет кофе со сливками и кладет один кусок сахара. Не спрашивая, она все приготовила и протянула ему чашку.
— Может, вам снять пальто? — спросил он.
— Сниму, но не сейчас. Мне еще очень холодно. Доктор Майлз и шеф Коффин прошли в комнату и налили себе кофе. Дороти наполнила еще одну чашку и поднесла ее к дивану.
— Рэй, пожалуйста, выпейте. Он поднял взгляд.
— Спасибо. — Он протянул руку за чашкой и прошептал Нэнси: — Все будет хорошо, моя девочка.
Нэнси сильно вздрогнула. Ее глаза распахнулись, и она вскинула руку, выбив у Рэя чашку. Та упала на пол и разбилась. Кофе расплескался, брызги упали на халат Нэнси, на одеяло, на Рэя. Они оба передернулись.
— Я не твоя девочка! — закричала Нэнси отчаянным голосом загнанного зверя. — Не называй меня своей девочкой!
17
Кортни Пэрриш отвернулся от маленькой неподвижной фигурки на постели и тяжело вздохнул. Он снял клейкую ленту со рта Мисси, развязал запястья и лодыжки и бросил веревки на стеганое одеяло. Ее тонкие шелковистые волосы растрепались. Он собирался расчесать их после купания, но теперь в этом нет смысла. Ему нужно, чтобы она двигалась.
Майкл все еще лежал в шкафу. Его большие голубые глаза наполнились ужасом, когда Кортни поднял его и прижал к огромной груди.
Он положил Майкла на кровать, развязал путы на руках и ногах и рывком сорвал скотч с губ. Мальчик вскрикнул от боли, потом прикусил губу. Он реагировал живее — бесконечно недоверчивый, боязливый, но со смелостью загнанного зверя.
— Что вы сделали с моей сестрой? — Воинственный тон заставил Кортни понять, что мальчик выпил не все молоко с успокоительным, которое он им дал перед нежданным приездом этих идиотов.
3
Барри Моррис Голдуотер (1909—1998) — политический деятель, крайний консерватор.