Страница 71 из 220
— Не бойся. Дай мне сказать хоть одно слово.
Много раз он просыпался от собственного крика или был разбужен стражником, касавшимся острием меча его горла.
А голос шептал:
— Я не причиню тебе горя или зла. Я могу изгнать твой страх. Ты только выслушай меня.
Карс не знал, что его ждет: безумие или самоубийство. Он думал, не броситься ли ему с балкона в море.
Бокхаз был близок к нему, как никогда. Он был потрясен тем, что происходило с Карсом. Он был испуган и встревожен, но более всего огорчен тем, что секрет гробницы уплыл из его рук.
— Я же говорил тебе, что нам надо было договориться, — ворчал он. — Это величайшая сила и власть на Марсе, а ты просто так отдаешь ее! Отдаешь, не взяв даже обещания, что они не убьют тебя после того, как получат секрет гробницы.
Он сделал своими толстыми руками жест, как будто затягивал на шее петлю.
— Я повторяю: ты ограбил меня, Карс. Ты украл у меня целое царство.
В эти минуты Карс был даже рад бессовестной наглости валкисианина, потому что это отвлекало его и давало ему силы жить. Бокхаз все время сидел с ним, выпивал невероятное количество вина и каждый раз, заговаривая с Карсом, ухмылялся:
— Люди всегда говорили, что во мне сидит дьявол. Но настоящий дьявол живет в тебе, Карс!
И снова Карс услышал голос:
— Разреши мне говорить. Карс, и я объясню тебе все!
Его лицо передернулось, и руки нервно задрожали.
Потом пришли вести от Рольда. Их принес в Кхондор крылатый человек. Гонец был замучен до предела.
О том, что произошло, Карсу рассказала Эймер. Она могла бы и не делать этого. Он понял все и так, когда увидел ее бледное, как полотно, лицо.
— Рольд так и не дошел до гробницы, — сказала она. — Патруль сарков схватил его на полпути. Он пытался заколоть себя, но ему не позволили. Его отвезли в Сарк.
— Но ведь сарки не знают, что он владеет секретом гробницы, — сказал Карс, хватаясь за соломинку.
Эймер покачала головой.
— Они не дураки. Они хотят выведать планы Кхондора, и им надо выяснить, почему Рольд отправился в Джеккару на одном-единственном корабле. У дхувиан есть масса способов допросить его.
Карс сразу понял, что это значит. Ведь наука дхувиан чуть было не победила его собственный, чужой для этого мира рассудок. Очень скоро из Рольда вытянут его его секреты.
— Значит, нет никакой надежды?
— Никакой, — сказала Эймер. — Ни сейчас, ни потом.
Они помолчали. Ветер стонал в галереях, далеко внизу, ударяясь об утесы, шумели волны.
Карс спросил:
— Что же вы будете делать сейчас?
— Морские Короли отправили послание всем свободным островам и на побережье. Они соберут в кулак все свои корабли, и Железнобородый поведет их на Сарк. У нас очень мало времени. Если даже дхувиане уже овладели тайной, им все равно потребуется некоторое время для того, чтобы добраться до гробницы и изучить оружие. Если мы только сумеем сокрушить их прежде, чем им это удастся…
— Можете ли вы разбить Сарк? — спросил ее Карс.
— Нет, — честно ответила она. — Дхувиане вмешаются в бой, и даже того оружия, которым они владеют сейчас, будет достаточно, чтобы одолеть нас. Но мы должны сразиться с ними, и пусть мы умрем, сражаясь, — потому что лучше такая смерть, чем та, которую уготовят нам Сарк и Змея, когда они сравняют Кхондор с землей.
Он глядел на Эймер, и ему казалось, что в жизни его не было минуты горше.
— Возьмут ли Морские Короли в поход меня?
— Они утверждают, что идея отправить Рольда — это хитрость Рианона, с помощью которой он хочет сделать так, чтобы секрет гробницы попал в Кара-Дху. Я говорила им, что это неправда, но… — Она сделала усталый жест рукой и отвернулась. — Железнобородый, я думаю, мне верит. Он проследит за тем, чтобы твоя смерть была быстрой и легкой.
После короткого молчания Карс спросил:
— А Иваин?
— Торн из Тарака придумал, что сделать с ней. Они привяжут ее к бушприту флагманского корабля, идущего к Сарку, — ответила Эймер.
Снова наступило молчание. Карсу казалось, что воздух в галерее стал таким тяжелым, что давил на сердце, как камень. Эймер тихо ушла. Карс даже не заметил ее ухода. Он повернулся и пошел прочь по маленькой галерее, потом остановился и долго смотрел на море.
— Рианон, — прошептал он, — я проклинаю тебя. Я проклинаю ту ночь, когда я впервые увидел твою шпагу, и я проклинаю тот день, когда я пришел в Кхондор с обещанием открыть твою гробницу.
Свет угасал. В лучах заката море было, как кровавое марево. Ветер доносил до Карса звуки — хлопающие паруса, крики людей, готовящихся к походу. Карс горько засмеялся:
— Вот ты и получил то, чего добивался! Но ты не сможешь уже насладиться этим…
Не очень-то большое удовлетворение. Напряжение последних дней и заключительный удар — это многовато для одного человека.
Карс сидел на резной скамье, уронив лицо в ладони. Он был совершенно измотан и выжат, он слишком устал даже для эмоций. Голос темного угла его сознания вдруг ожил и зашептал, и впервые у Карса не было сил, чтобы бороться с ним.
— Я мог бы спасти тебя, если бы ты меня только выслушал. Глупцы и деты, вы никогда не слушаете…
— Хорошо, говори, — прошептал Карс. — Зло уже сделано, и Железнобородый скоро будет здесь. Я разрешаю тебе, Рианон. Говори!
И он ответил, заполнив мысли и чувства Карса голосом, ревущим, как штормовой ветер, стиснутый узкими берегами, отчаянным, умоляющим.
— Если бы ты только поверил мне, Карс. Я могу спасти Кхондор. Дай мне использовать твое тело…
— Я не настолько еще сошел с ума для этого. Даже в эту минуту я еще не безумен.
— Всемогущие боги! — Рианон сдержал свой гнев, и его голос продолжал, спокойный, уверенный, ужасный в своей искренности: — Я говорил правду в гроте Мудрых. Ты был в моей гробнице, Карс. Как ты думаешь, мог ли я столько столетий пролежать там в одиночестве, в страшной темноте, вне пространства и времени— и не измениться? Я не бог! Как бы вы ни называли нас, — мы, Куру, никогда не были богами. Мы только раса людей, которые пришли раньше других. Они называют меня дьяволом, Проклятым, — но это неправда! Самоуверенный, гордый да еще и глупец — это так. Но у меня не было злых намерений. Я учил детей Змеи, потому что они были хитрее. Они льстили мне — и когда они стали использовать мои уроки во зло другим, я пытался остановить их, но уже не смог, потому что они научились защищаться и даже моя сила не могла одолеть их в Кара-Дху. Поэтому мои братья Куру судили меня. Они приговорили меня к заключению вне пространства и времени в гробнице, которую они создали. Я должен был оставаться там, пока плоды моего греха не исчезнут. И они оставили меня. Мы были последними из нашей расы, им больше ничего не оставалось — только уйти. Они хотели лишь мудрости и покоя. Они ушли по пути, который избрали для себя. А я ждал. Можешь ли ты понять, что такое ждать неизвестно сколько времени, и можешь ли ты понять, что я чувствовал?
— Я думаю, что ты заслужил все это, — сурово ответил Карс. Он был возбужден до предела. Слабая надежда, какая-то ниточка…
Рианон продолжал:
— Я заслужил это, но ты дал мне возможность искупить вину, освободиться и уйти за моими братьями. — Внутренний голос поднялся, и страсть вспыхнула в нем — сильная, опасно сильная. — Дай мне свое тело, Карс! Дай мне его — и я смогу это сделать!
— Нет! — закричал Карс. — Нет!
Он вскочил, осознав теперь всю опасность, изо всех сил сопротивляясь этой дикой, непреодолимой силе. Он отбросил ее в темный угол и закрыл за ней дверцу.
— Ты не можешь повелевать мною, — прошептал он, — не можешь!
— Нет, — горестно вздохнул Рианон, — не могу.
Внутренний голос затих.
Карс оперся о камень, он вспотел и дрожал, но в нем загорелась отчаянная надежда. Малейшего проблеска надежды, одной только мысли о ней было достаточно, чтобы воспламенить его. Все же это лучше, чем ждать смерти, словно мышь в мышеловке. Если только боги дадут ему немного времени… Он услышал, как снаружи открылась дверь. Смена караула. Его сердце упало. Он стоял неподвижно, ожидая услышать голос Железнобородого.