Страница 170 из 220
— Ну, разумеется, — любезно ответил Магрудер. — Валяйте.
— Мы можем узнать, когда вы лжете, — продолжал Тагобар. — Вам придется плохо, если вы будете говорить неправду. Так вот, как ваше имя?
— Теофилус К. Гасенфеффер, — вкрадчиво произнес Магрудер.
Зендоплит взглянул на задрожавшую стрелку и медленно покачал головой, переводя взгляд на Тагобара.
— Это ложь, — сказал Тагобар.
Образец кивнул.
— Ну конечно. Славная у вас машинка!
— Хорошо, что вы признаете высокие качества наших приборов, — мрачно произнес Тагобар. — Ну, так как же вас зовут?
— Эдвин Питер Сент Джон Магрудер.
Психолог Зендоплит, следивший за стрелкой, кивнул.
— Прекрасно! — произнес Тагобар. — Итак, Эдвин…
— Эда будет достаточно, — сказал Магрудер.
Тагобар удивился.
— Достаточно — для чего?
— Чтобы называть меня.
Тагобар обернулся к психологу и пробормотал что-то. Зендоплит ответил тоже бормотанием. Тагобар снова обратился к образцу.
— Ваше имя Эд?
— Строго говоря, нет, — отвечал Магрудер.
— Тогда почему мы должны называть вас так?
— Почему бы и нет? Другие называют, — ответил Магрудер.
Тагобар снова посоветовался с Зендоплитом и потом сказал:
— Мы вернемся к этому вопросу позже. Итак… Гм… Эд, как вы называете свою родную планету?
— Земля.
— Хорошо. А как называет себя ваша раса?
— Homo sapiens.
— А что это означает, если означает что-нибудь?
Магрудер подумал.
— Это просто название, — сказал он.
Стрелка заколебалась.
— Опять ложь, — сказал Тагобар.
Магрудер усмехнулся.
— Я просто проверял. Это действительно машинка что надо!
Синяя, содержащая медь кровь прилила к шее и лицу Тагобара. Он потемнел от сдерживаемого гнева.
— Вы уже сказали это один раз, — зловеще напомнил он.
— Знаю. Так вот, если хотите знать, Homo sapiens означает «Человек разумный».
В действительности он не сказал «Человек разумный»: в языке дэлов нет точного выражения этого понятия и Магрудер сделал все, что мог, чтобы его выразить. В обратном переводе на английский это звучало бы приблизительно как «Существа с великой силой мысли».
Когда Тагобар услышал это, глаза у него раскрылись шире, и он обернулся, чтобы взглянуть на Зендоплита. Психолог развел своими скорлупчатыми руками: стрелка не двинулась.
— Кажется, у вас там высокое мнение о себе, — произнес Тагобар, снова обращаясь к Магрудеру.
— Возможно, — ответил землянин.
Тагобар пожал плечами, заглянул в свой список, и допрос продолжался. Некоторые вопросы казались Магрудеру бессмысленными, другие явно были частью психологической проверки.
Но ясно было одно: детектор лжи был максималистом. Если Магрудер говорил чистую правду, стрелка прибора не двигалась. Но стоило ему солгать хоть чуточку, как она взлетала до потолка.
Первые несколько лживых ответов прошли для Магрудера даром, но в конце концов Тагобар сказал:
— Вы лгали достаточно, Эд.
Он нажал кнопку, и на землянина обрушилась сокрушительная волна боли. Когда она ушла, Магрудер почувствовал, что мышцы у него на животе превратились в узлы, что кулаки и зубы у него стиснуты, а по щекам струятся слезы. Потом его охватила неудержимая тошнота и рвота.
Тагобар Верф брезгливо отвернулся.
— Отнесите его обратно в камеру и уберите здесь. Сильно ли он поврежден?
Зендоплит уже проверил свои приборы.
— Думаю, что нет, ваше великолепие; вероятно, это легкий шок, и только. Однако на следующем допросе нам все равно придется его проверить. Тогда мы узнаем наверное.
Магрудер сидел на краю какой-то полки, которая могла служить низким столом или высокой кроватью. Сидеть было не очень удобно, но ничего другого в камере не имелось, а пол был еще тверже.
Вот уже несколько часов, как его перенесли сюда, а он все еще не мог опомниться. Эта гнусная машина делала больно! Он стиснул кулаки, он все еще чувствовал спазм в животе, и…
И тут он понял, что спазм вызван вовсе не машиной; от этого-то он давно уже отделался.
Судорожное напряжение было вызвано чудовищным, холодным, как лед, бешенством.
Он подумал над этим с минуту, потом расхохотался. Вот он сидит как дурак и бесится так, что доводит себя до боли. А от этого ни ему, ни колонии не будет никакой пользы.
Очевидно было, что чужаки не замышляли ничего доброго, мягко выражаясь.
Колония на Нью-Хило насчитывала 600 человек — это единственная группа людей на Нью-Гаваи, не считая нескольких разведывательных групп. Если этот корабль попробует захватить планету, колонисты не смогут сделать ни черта. А что, если чужаки разыскали Землю! У него не было никакого представления о том, как корабль вооружен и какие у него размеры, но, по-видимому, места в нем много.
Он знал, что все зависит от него. Он должен сделать что-то и как-то. Что? Не выйти ли ему из камеры и не напасть ли на корабль?
Чепуха! Голый человек в пустой камере совершенно беспомощен. Но что же тогда?
Магрудер лег и долго раздумывал над этим.
Потом в двери открылась панель, и за прозрачным квадратом проявилось красно-фиолетовое лицо.
— Вы, несомненно, голодны, — торжественно изрекло оно. — Анализ процессов в вашем организме показал, какая пища вам нужна. Вот, получите.
Из ниши в стене выдвинулся кувшин порядочных размеров; от него исходил странный аромат. Магрудер взял кувшин и заглянул внутрь. Там была желтовато-серая полупрозрачная жидкость, похожая на жидкую похлебку. Он обмакнул в нее палец, попробовал на язык. Ее вкусовые качества были явно ниже нуля.
Он мог догадаться, что она содержит десятка два различных аминокислот, с дюжину витаминов, пригоршню углеводов, несколько процентов других веществ. Что-то вроде псевдопротоплазмического супа — высокосбалансированная пища.
Он подумал, нет ли в ней чего-нибудь вредного для него, но решил, что наверняка нет. Если чужаки захотят отравить его, им нет необходимости прибегать к хитростям; кроме того, это наверняка та самая бурда, которой его кормили во время обучения языку.
Притворяясь перед самим собой, что это похлебка из говядины, он выпил ее целиком. Может быть, избавившись от чувства голода, он сможет думать лучше.
Оказалось, что это так и есть.
Меньше чем через час его снова вызвали в допросную. На этот раз он решил, что не позволит Тагобару нажимать на ту кнопочку.
«В конце концов, — рассуждал он, — мне может понадобиться солгать кому-нибудь и в будущем, если я когда-нибудь выберусь отсюда. Не нужно приобретать условный рефлекс против лжи».
А судя по тому, как больно сделала ему машина, он видел, что после нескольких таких ударов вполне может получить условный рефлекс.
У него был план. Очень смутный план и очень гибкий. Нужно попросту принимать то, что будет, полагаться на счастье и надеяться на лучшее.
Он сел в кресло и ждал, чтобы стена снова стала прозрачной. Он думал, что у него будет случай убежать, когда его вели из камеры в допросную, но чувствовал, что не сможет справиться с шестеркой панцирных чужаков сразу. Он не был даже уверен, что справится хотя бы с одним. Как справиться с противником, чья нервная система тебе вовсе неизвестна, а тело бронировано, как паровой котел?
Стена сделалась прозрачной, и за ней стоял чужак. Магрудер заинтересовался, было ли это то самое существо, которое допрашивало его раньше, и, взглянув на рисунок на панцире, решил, что это то же самое.
Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и стал ждать первого вопроса.
Тагобар Верф был в большом затруднении. Он тщательно сверил психологические данные с Общей Инструкцией, после того как психологи сверили их по Руководству. Результаты сверток ему решительно не понравились.
Общая инструкция говорила только: «Раса такого типа никогда не встречалась в Галактике. В этом случае командир должен действовать согласно ОИ 234 511 006 д, гл. ММССДХ, параграф 666».