Свастика среди звезд

— Да, я проведу расследование, и вы окажете мне содействие, Глава Тинкатль. Я имею от Великой Императрицы Шумера открытый ордер на нанесение финального ракетного удара по Земле и ее спутнику и не пожалею никого — ни людей, ни даргонов, если условия договора не будут соблюдаться. Никаких экспериментов с геноргами, а также исследований перемещений во времени и в параллельные миры Даргон вести не должен, — выдержав долгую паузу, негромко, но отчетливо заговорил Лорд-Инквизитор.

Тинкатль в своем бронированном аквариуме снова изобразил некое подобие поклона. Даже сквозь защитный экран я ощутил всплеск эмоций в душе знатного даргона. Эта была смесь ненависти и страха. Через мгновенье этот всплеск исчез.

— Для начала я требую объявить места дислокации уже сооруженных порталов, — продолжил Лорд-Инквизитор.

— Таковых нет, Второй Лорд-Инквизитор. Это фикция, с помощью которой изменник Триниатль пытался обрести сторонников на своем пути к власти. Но мы организуем…

— Довольно, — поднял руку Хан. — Отныне я требую полного доступа представителей Шумера во владения Даргона. Только тогда Шумер снова сможет доверять Даргону, когда они убедятся, что опасности нет.

— Я должен вынести этот вопрос на заседание Совета…

— Решайте прямо сейчас, Тинкатль. Мои боевые корабли в полной готовности. Один из них сейчас находится над лунной базой Даргона.

Несколько долгих минут Тинкатль безмолвно висел в своей капсуле. Светло-коричневые пятна на его серой коже то увеличивались, то становились почти совсем незаметными. Я посмотрел на стоящую рядом Магдалену. Руки ее были скрещены на груди, на лице застыло сосредоточенное выражение. Казалась, она превратилась в статую.

— Вы получите доступ, — наконец нехотя согласился Тинкатль.

— Немедленно, с этой минуты.

— Да, Лорд-Инквизитор, с этой минуты, — выдавил Тинкатль.

Магдалена посмотрела на меня, и в моем сознании проявилась картина, которая на долю секунды мелькнула в мозгу Тинкатля, но была перехвачена и сохранена ею. В свете прожектора среди скал в глубине океана возникла вершина пирамиды, подобной той, что сейчас находилась над нашей головой. Пирамида сверкнула черной и гладкой, почти зеркальной поверхностью и пропала.

— Я и не сомневался, что Даргону есть что прятать от нас, — Тархем Хан снял маску, как только делегация Тинкатля покинула зал. — Мы должны найти Портал и разрушить его прежде, чем он заработает.

— Думаешь, он еще не начал работу? — спросил я, следя, как отряд киберов, напоминающих стайку средних размеров крабов, рассыпался по помещению, проверяя, «не забыли ли» гости что-либо после себя.

— Если Портал заработает, то изменения последуют незамедлительно. И они нас не порадуют, Эрик, — мрачно пробормотал Хан и добавил: — Если, конечно, мы успеем осознать это. Меня тревожит, что Тинкатль так быстро согласился на изучение своих владений нашими представителями. Что если это вызвано завершением даргонами своих исследований и готовностью ввести Портал в действие?

— Ты готов разрушить нашу планету, Хан? — вступила в разговор Магдалена, не отрывая задумчивого взгляда от ящиков с останками Бормана и Триниатля. Парочка «крабов» уже семенила лапками по их поверхности, проводя сканирование.

Тархем покосился на Магдалену и нехотя ответил:

— Да, я готов начать бомбардировку Земли и Луны в любой момент. Для этого достаточно даже подозрений, но…

Повисла долгая пауза. Магдалена вопросительно посмотрела на инквизитора. У подножья возвышения с троном, где восседал великан-шумерянин, девушка казалась особенно хрупкой.

— Потому что это место, где вы родились, моя госпожа, — Хан приложил руку к груди и склонил голову. Я попытался понять, шутит он или говорит всерьез, но однозначного вывода сделать не смог.

— Рассчитывать на реальное содействие даргонов нельзя, — буркнул я. — Придется прочесывать владения этих «медуз» самим, а у них двадцать восемь поселений и столько же пирамид, преобразующих энергию океанов. Эти энергоблоки и их окрестности, я думаю, надо осмотреть в первую очередь.

— И сделать это должны киры. У легионеров недостаточный уровень знаний, чтобы распознать Портал, — добавила Магдалена, сверля взглядом Хана.

— Сегодня же я прикажу снять с бортов кораблей моей эскадры и предоставить в ваше распоряжение тридцать катеров. Что же касается киров, то все имеющиеся разведчики, а это тридцать два экземпляра, также будут отданы под ваше руководство. — Тархем Хан тяжело поднялся с места и двинулся к выходу. Один из двух охранявших его киберов-штурмовиков сразу же выдвинулся вперед, а другой занял позицию позади хозяина. В этот момент в зал быстро вошел Вернер Хенке. Со стороны киберов послышались легкие, чуть слышные щелчки. Вернер на секунду замер. Опознав своего, штурмовики опустили вниз конечности, увенчанные пулеметами. После этого батальон-командор сделал шаг вперед и с позволения Лорда-Инквизитора доложил:

— Генрих Гиммлер мертв. Сегодня, 26 февраля 1946 года, в шесть часов тридцать минут по берлинскому времени приказ о его расстреле приведен в исполнение.

Расстрел Рейхсфюрера Гиммлера стал результатом скоротечного расследования попыток Мартина Бормана с ведома своего босса установить контакт, а затем и сотрудничество с Даргоном без дозволения Шумера. Уже на следующий день после событий в Саргассовом море и на Тортуге рассвирепевший Тархем Хан потребовал от меня арестовать Гиммлера. При поддержке отряда шумерских боевых киберов батальон «Берлин» под командованием Рихарда Фогеля в течение часа взял под контроль Новую Швабию, а отряд во главе с Вернером Хенке, специально прибывший для этого из Южной Америки, произвел серию арестов особо приближенных к Рейхсфюреру и «серому кардиналу» лиц. Сопротивление почти никто не оказывал. Для многих офицеров и солдат СС уже давно стало ясным, что перемены неизбежны. Исключением стало боевое столкновение с подразделением солдат-зомби, дислоцировавшихся в бараках бывшего концлагеря и рядом с портовыми сооружениями. Коллеги и последователи доктора Рауха «наштамповали» для Гиммлера чуть менее сотни таких солдат, использовав для этих целей военнопленных. Но Рихард Фогель и его легионеры сразу же уступили место паре шумерских киберов-штурмовиков. Это были боевые машины, очертаниями весьма отдаленно напоминавшие людей. Защищенные мощным бронепластиком и вооруженные крупнокалиберными пулеметами и ракетными установками, кибернетические солдаты проекта «Палач» были весьма эффективны в наступательном бою. Спустя полчаса все было кончено.

За Гиммлером я отправился сам, в сопровождении Рихарда Фогеля и легионера Богера. При виде меня офицеры охраны Рейхсфюрера беспрекословно сдали оружие, и мы беспрепятственно вошли в кабинет некогда всесильного шефа СС.

Руки Рейхсфюрера дрожали, лицо стало белее бумаги. Я знал, что в зубах у него ампула с цианистым калием. Встав перед его длинным столом красного дерева, я несколько мгновений наблюдал, как скорчившийся в кресле человечек безуспешно пытается стиснуть сведенные судорогой ужаса перед подступающей смертью челюсти. Ему это никак не удавалось.

Сколько смертей принесло в мир это дрожащее в страхе перед наступавшим концом существо! Стоя на вершине власти, «черный иезуит», видимо, думал, что это продлится вечно. Но все прошло. Нет власти, нет богатства, и нет будущего. Только смерть заглядывает в глаза, и нет возможности их спрятать, прикрыть веками. Все стало прахом — устремления, страсти, мечты. Остался только всеобъемлющий ужас и бьющийся в сознании вопрос: «Что там, за чертой?» И хочется, чтобы ничего там не было. Пусть сырая могила и гниющие останки, лишь бы не встретиться с теми, над кем при жизни надругался или обрек на мучения и смерть.

Устав наблюдать за бесплодными попытками Гиммлера свести счеты с жизнью, я наотмашь ударил его по лицу и выбил капсулу вместе с зубом. По моему знаку все это время остававшийся у дверей Богер подскочил к осевшему за столом телу. Быстро и ловко легионер замкнул на безвольных запястьях браслеты наручников. Батальон-командор Рихард Фогель открыл дверь в кабинет и пригласил ожидавшего в коридоре Гюнтера Прина войти. Я указал ему на кресло за столом. Теперь Прину надлежало до особого распоряжения — моего или Тархема Хана — занимать пост военного губернатора Новой Швабии. Я посчитал кандидатуру коменданта главного порта Новой Швабии наиболее подходящей. Здравомыслящий морской офицер пользовался среди жителей подледной страны весьма высоким авторитетом и уважением.