Свастика в Антарктиде

— Девушка в подвале… заперта. Двое наших в комнате наверху. Это все.

Возможно, он приврал насчет количества своих товарищей, но теперь я знал точно, что пришел по нужному адресу. Настало время принять трудное решение — убить человека, который смотрит мне в глаза. Но если его оставить в живых, наши с Магдаленой шансы выбраться невредимыми резко уменьшатся, независимо оттого, вернется ли он к своим или попадет в руки гестапо.

«К тому же, — подумал я, вонзая ему нож в сердце, — его в итоге всего равно расстреляют, что в НКВД, что в гестапо».

Подойдя к двери и взявшись за ручку, я замер на несколько мгновений в надежде, что открывшиеся во мне неординарные способности помогут и на этот раз мысленно увидеть ситуацию в доме. Но то ли от волнения, то ли по иной причине у меня ничего не получилось. Я медленно приоткрыл дверь. В коридоре было темно, но я, к своему удивлению, видел достаточно хорошо и мог свободно двигаться вперед. Обладая преимуществом в зрении, я почувствовал себя намного увереннее. Вот и лестница, ведущая в подвал. Я спустился к двери — заперта на ключ. Значит, все-таки придется продолжить кровавый путь. Прижимаясь к стене, я стал подниматься наверх. Старая лестница тихонько поскрипывала, но я надеялся, что меня не услышат. Осталось две ступеньки — еще пару шагов, и я окажусь на большой площадке, на которую выходят четыре двери. Где же опасность и почему так тихо? Слышны только крики пожарных на улице. Я сжал «вальтер» двумя руками и замер, обратившись в слух. Самая дальняя дверь бесшумно приоткрылась, образовав узкую щель. В такой темноте противник видеть меня не мог, если только не обладал таким же необычным зрением. Скорее всего, он будет стрелять на слух. Оставив размышления, я выстрелил в щель и бросился на пол площадки в сторону от лестницы. Затем, перевернувшись и прижавшись к стене, я открыл огонь по двери напротив, которая распахнулась настежь, и человек в дверном проеме открыл по мне огонь с двух стволов. Одна из пуль в крошку разбила стену рядом с моей головой, остальные прошли много выше. Наконец, человек в проеме, выронив пистолеты, упал навзничь. Наступила тишина. Едкий запах пороха защипал ноздри. Вскочив на ноги, я быстро сменил обойму и, не включая свет, осмотрел комнаты. Кроме двух трупов, ничего интересного обнаружить не удалось. Вытряхнув из карманов мертвецов все ключи, я побежал в подвал. Подбирая нужный из них к замку, я все-таки не выдержал и крикнул:

— Магдалена!

Когда мне наконец-то удалось вскрыть дверь, я увидел знакомый подвал с тусклой лампочкой под потолком. Магдалена все также сидела на стуле без чувств. Я подскочил к ней, сорвал повязку с глаз, рассек веревки. На плече, под разорванным платьем, был виден след от укола. Я испугался, но, нащупав пульс, несколько успокоился. Она была жива. Я уже хотел взять ее обмякшее тело на руки, как вдруг до моего сознания донесся крик Марии:

«Эрик, опасность!»

Я отпрянул в сторону, одновременно разворачиваясь и стреляя в силуэт противника в дверях. Однако тот проворно успел спрятаться за косяком. Выстрелив в лампочку, я мысленно поблагодарил Марию, которая поддерживала меня даже на расстоянии, а затем стал подбираться к двери.

«Последний?» — размышлял я.

Встав спиной к стене у выхода, я снова стал слушать. Несколько секунд было абсолютно тихо. Но вот нервы у противника сдали, и послышались быстрые шаги по лестнице вверх. Я решил догнать его и метнулся следом. Взбегая по ступеням, я разрядил всю обойму в широкую спину наверху. К моим ногам скатилось грузное тело. Это был знакомый мне подручный Маркуса — Аксель. Быстро осмотрев двор через приоткрытую дверь, я вернулся к Магдалене. Она начала приходить в себя. Увидев в темноте ее наполненные ужасом глаза, я поспешил успокоить ее:

— Магдалена! Это я, Эрик. Я пришел спасти тебя. Все хорошо. Охрану я устранил.

Она повисла у меня на шее, и плечи ее затряслись от рыданий. Я крепко прижал ее к себе:

— Все хорошо, моя милая, все хорошо. Пойдем, нам надо уходить.

Я помог ей подняться по лестнице, но потом решил, что будет быстрее, если я подхвачу ее на руки. Так и донес девушку до машины. Аккуратно усадив ее на заднее сиденье, я сел за руль и задумался, что делать дальше. Магдалена молча перебралась на сиденье рядом со мной. Прильнув всем телом, она молча уткнулась лицом в мое плечо. Я приобнял ее и на мгновение, по-мальчишески, представил себя рыцарем в сияющих доспехах, освободившим свою возлюбленную принцессу из рук чудовища. Но только лишь на мгновение. «Что дальше?» — эта мысль снова стала донимать меня.

— Мерзнешь? Подожди, я посмотрю плед в багажнике, — шепнул я девушке.

Укрывшись пледом, Магдалена перестала дрожать. Мы сидели, обнявшись, а я думал, что если бы не война, я был бы сейчас абсолютно счастлив. Молча я поглаживал тонкую руку.

— Эрик…

Я приложил палец к ее губам, уже зная, что она хочет мне сказать. Чувство долга перед ее страной, любовь ко мне и страх перед этим боролись сейчас в ней. Я прикоснулся к ее мягким и нежным губам своими. Она провела рукой по моей щеке. Я задержал ее руку и поцеловал пальцы.

— Быть ли нам вместе, Эрик? — Она печально посмотрела на меня.

Ответа у меня не было. Я смог прочитать ее мысли, но в будущее заглянуть не мог.

Глава 8

В то время как под Сталинградом шли ожесточенные бои, германская подводная лодка без опознавательных знаков под командованием корветен-лейтенанта Кригсмарине Гюнтера Прина, в 1941 году объявленного погибшим при выполнении боевого задания, рассекала воды Атлантического океана на глубине чуть более ста метров. Тихо и монотонно гудели электродвигатели фирмы «Сименс», толкавшие ее вперед со скоростью десять узлов в час. Затхлый воздух навевал липкую изнуряющую дремоту. На ее борту не было торпедного оружия. Все свободное пространство занимали коробки с едой и тяжелые опечатанные ящики. Даже один из двух гальюнов был доверху забит коробками с продовольствием. Экипаж в сорок человек и несколько пассажиров ютились в узких проходах и тесных каютах 66-метровой субмарины. Отдельные каюты на судне занимали только два человека — командир подводной лодки и группенфюрер СС Герман Хорст. Я делил каюту с итальянцами и немецким инженером-строителем по имени Фриц Брубек.

— Атлантида — это название стало известно благодаря древнегреческому философу Платону, жившему в 427–347 годах до нашей эры. Ссылаясь на своего предка по имени Солон, политика и путешественника, он повествует о древней, погибшей примерно девять с половиной тысяч лет до нашей эры, стране под названием Атлантида, которую описывает как огромный материк, сопоставимый по размерам с Африкой. Этот остров населял могущественный народ — атланты, — это Марио Корелли, сидя на своей узкой койке, просвещал Брубека.

Если первые несколько дней Корелли всех раздражал своей бесконечной болтовней, то теперь, по истечении второй недели плавания, стало ясно, что он является нашим спасением. Заняться пассажирам в тесном и мрачном корпусе подводного судна было абсолютно нечем. Даже радио мы были лишены. Книг для чтения явно не хватало. Добровольные рассказы и лекции Корелли, побывавшего практически во всех уголках земного шара в поисках необычного, стали для нас одним из немногих развлечений.

— Исходя из разных источников, в том числе мифов и легенд, принадлежащих разным народам, Атлантида одновременно находилась в Атлантическом, Индийском и Тихом океанах. По рассказам того же Платона, атланты контролировали берега сразу трех континентов. Таким образом, нет сомнений в том, что Антарктида — это и есть легендарная Атлантида.

— Постойте, но вы, ранее рассказывая об этой стране, говорили, что она отличалась мягким климатом, а также разнообразной растительностью и животным миром. А сейчас Антарктида — студеный и безжизненный материк. Как такое стало возможно? — подал голос маленький и тощий Брубек.

Корелли усмехнулся:

— По предположениям ряда исследователей, примерно двенадцать тысяч лет назад географические полюса нашей планеты располагались несколько иначе, чем ныне, и Атлантида, которая в наше время известна как Антарктида, находилась значительно севернее. Например, там, где сейчас находится Австралия. Однако произошла страшная катастрофа. В Землю врезалась то ли гигантская комета, то ли иная планета. Удар был такой силы, что часть нашей планеты откололась и превратилась в ее спутник — Луну. Так или иначе, но земная ось изменила наклон, и произошла инверсия, то есть смещение полюсов. Начались сильные землетрясения, бесконечные ливни и наводнения, стал меняться ландшафт. Цивилизация атлантов пала. А через некоторое время Атлантиду затянула мощная ледяная шапка. Оставшиеся в живых наследники великой цивилизации потянулись в глубь уцелевших и пригодных к жизни колоний и сопредельных земель.