Страница 3 из 52
В следующие четверть часа ошибку Йэссена практически зеркально повторил Камимура. Он тоже понадеялся, что его отрядный ход в двадцать узлов позволит ему выйти в голову Того до того, как Макаров приблизится на дистанцию действенного огня. Он был слишком занят организацией огня по русским крейсерам-«шеститысячникам», что неудивительно. Ведь во главе этого русского отряда шел тихо, а иногда, после второй чашки саке, и громко ненавидимый всем императорским флотом «Варяг». Тот, казалось, слишком опрометчиво подпустил к себе его броненосную колонну и теперь мог быть выведен из боя буквально парой попаданий снарядов главного калибра. Ну еще чуть-чуть, мы же быстрее русских броненосцев, что накатываются с севера, пару минут и… И, как всего за несколько минут до этого для русского адмирала, доклад сигнальщика «русские броненосцы открыли огонь», совпавший с криком с формарса «НА ДАЛЬНОМЕРЕ СОРОК ПЯТЬ!», стал для Камимуры громом среди ясного неба. С «Цесаревича» Макаров с чувством мрачного удовлетворения наблюдал, как пораженный двенадцатидюймовыми снарядами шедший во главе отряда новейший броненосец сначала окутывается валящим из всех щелей дымом, прекращает огонь казематными орудиями, потом снижает ход и беспомощно выпадает из строя вправо. Уходящие строем фронта крейсера Руднева тоже «добавили огонька», и одно из 190-миллиметровых орудий «Фусо» было навечно приведено к молчанию своей товаркой того же калибра с кормы «Варяга». Еще полгода назад две пушки были изготовлены на разных заводах, в далекой Англии, и вот теперь по воле судеб убивали друг друга на другом краю света… Впрочем, эти орудия были соперниками еще ДО своего рождения. Издавна в Британии было два основных производителя артиллерии для Королевского флота — Виккерс и Армстронг. Эти фирмы получали одинаковые задания и исходя из них разрабатывали примерно одинаковые орудия, отличающиеся в основном индексами и мелкими деталями. Но до столь бескомпромиссного соперничества эти две фирмы еще не доходили. Орудия Армстронга достались русским вместе с захваченным пароходом, и пара из них была сейчас установлена на «Варяге». Изделия Виккерса благополучно дошли до адресата и теперь пытались утопить этот самый «Варяг», стреляя с борта «Фусо». В данном случае изделие Армстронга оказалось удачливее, хотя тут, наверно, главную роль сыграли комендоры «Варяга». Они имели несравнимо больше шансов научиться стрелять из этих орудий новейшей системы. Если артиллеристы «Фусо» успели провести всего две пробные стрельбы после монтажа пушек, то расчеты «Варяга» выпустили по мишеням по три десятка снарядов. Именно эти два орудия использовались для составления таблиц стрельбы из трофейных пушек, захватить или купить которые русским так и не удалось.
При сближении русские броненосцы, как незадолго до них первый боевой отряд Того, тоже получили свою порцию неприятностей от тех самых крейсеров, которые они «поймали». На «Александре Третьем» и на «Цесаревиче» были заклинены три башни шестидюймовых орудий правого борта. Идиотская — спасибо французским инженерам — конструкция мамеринца башен вела к клину при почти любом близком разрыве. Да, во время передышки эту неприятность можно было устранить, но под огнем выбивать и выковыривать осколки из щели в погоне башни с помощью лома, кувалды и какой-то матери… То еще удовольствие!
На мостике «Варяга» проследив за начавшими огонь на поражение «Александром», «Цесаревичем» и «Ретвизаном», Руднев, облегченно выдохнув, отдал приказ:
— Полный ход! Поворот влево «все вдруг» на восемь румбов! Свою роль приманки мы выполнили, пусть теперь Степан Осипович сдирает с добычи шкуру, — и добавил себе под нос уже шепотом: — Только бы свою сохранил…
Увы, все было не так радужно и для русских броненосцев. С одной стороны, закончившие поворот «Пересветы» пристрелялись по «Ивате», и теперь тот с каждой минутой все глубже зарывался носом. От очень серьезного дифферента его спасло только то, что он получил бронебойный снаряд, который, естественно, прошил носовую оконечность навылет. Взорвись он ВНУТРИ «Ивате», из строя второго боевого отряда выпали бы уже два беспомощно хромых корабля. На «Ретвизане» разгорался пожар, вызванный попаданием в носовую башню. Та прекрасно перенесла удар, а на такие мелочи, как стеклянное крошево от лампочек на зубах, никто в суматохе боя не обращал внимания. Но дым от пожара мешал ее наводчикам вести прицельный огонь. Макарову, смотревшему на броненосцы Того, которые медленно, но верно выходили из тени закрывавших их избиваемых кораблей Камимуры, и на густо дымящего «Фусо», который скоро должен был скрыться за линией этих самых броненосцев, внезапно пришла в голову оригинальная идея:
— Поднять предварительный — всем кораблям — поворот вправо вдруг, на 12 румбов. На «Громобой» и «Баян» — семафором и по радио передать следующее…
Русские корабли, воспользовавшись неминуемой сумятицей, вызванной резким выходом из строя флагманского «Фусо», должны были резко переломить траекторию движения. Несколько сблизившись с противником, они понеслись бы почти в обратном направлении, расходясь с японцами на контркурсах. Того должен был быть занят расхождением с флагманом Камимуры, который внезапно возник на пути его отряда и за которым могли увязаться и «Конго» с «Идзуми». Но поднятые Камимурой сигналы «Командующий временно передает командование „Конго“» и «Занять место в голове колонны первого боевого отряда» восстановили порядок.
Концевой отряд японской колонны, который, как и его корабли, снизил ход до десяти узлов, пропуская Камимуру в голову колонны, уже попал под обстрел медленных, но хорошо вооруженных броненосцев Небогатова. Пара русских броненосных крейсеров «Громобой» и «Баян» увеличили ход до максимума и пошли на юго-запад. Было похоже, что быстрые русские крейсера хотели охватить последнего в его колонне — «Асахи», по которому и так сейчас пристреливалась пара русских броненосцев. Но вполне возможно, что их истинной целью был поврежденный «Фусо», который должен был отстать от колонны главных сил примерно через четверть часа, если та увеличит ход. Если же ход не увеличивать и попытаться «Фусо» все же прикрыть, то тогда на недопустимо близкую дистанцию подойдет Небогатов. Его отряд — это уже не два недовооруженных крейсера-рейдера, а пять броненосцев с двенацатидюймовым главным калибром и три броненосных крейсера. А нет, уже четыре — «Россия», справившись с повреждениями, медленно, но верно догоняла концевой «Рюрик». Она еще вовсю дымилась минимум в трех местах и не очень твердо держалась на курсе, но явно была готова продолжать бой. А тут еще бронепалубные крейсера, сведенные в три отряда, но так и не нашедшие русские транспорты, в очередной раз запрашивают дальнейшие инструкции! Японский флагман тяжело вздохнул, мысленно обратился за помощью к Оми Ками и начал отдавать приказания.
К удивлению Макарова, неизбежная сумятица, возникшая было при проходе слабоуправляемого «Фусо» сквозь линию броненосцев Того и метанием следовавшего в кильватере за раненым кораблем «Конго»,[5] кончилась не начавшись. Повинуясь сигналу Того, головной отряд быстроходных крейсеров Камимуры несколько изменил курс и принял в кильватер его колонну. Единственным бонусом русских стало створивание на несколько минут японских отрядов и падение точности их стрельбы из-за резких смен курса. Макаров с ужасом понял, что быстрые, но кое-как бронированные «Пересветы» теперь находятся всего в двух милях от смертельно опасных для них броненосцев Того. Одного-двух попаданий двенадцатидюймовых снарядов с такой дистанции могло хватить любому из трех русских «гибридов» для потери боеспособности. А при некой неудаче — и для утопления корабля.[6] Изменив первоначальный приказ, Макаров приказал отряду Ухтомского поворотом «все вдруг» разорвать дистанцию с противником и уходить в конец колонны русских главных сил. Там пристроиться за «Сисоем» и далее «действовать по обстановке». Оттуда у слабо бронированных, но прилично вооруженных «Пересветов» был шанс нанести урон противнику, не подвергаясь ненужному риску. Увы, этот логичный маневр выключал их из боя минимум на десять минут. Отряду Розенкранца, сократившемуся до двух кораблей, был отдан совершенно противоположный приказ — атаковать хвост японской колонны. При возможности пройти за линию японских линкоров и, если удастся, отрезать от главных сил шестой боевой отряд японцев, состоящий из четырех старых крейсеров. Шестой боевой отряд, флагманом которого была старая приятельница «Варяга» «Нанива», уже в третий раз пытался просочиться на север мимо занятых боем с японскими линкорами русских главных сил. Того хотел во что бы то ни стало добраться до русских транспортников. В принципе на пути японских бронепалубников успевали встать русские коллеги — «Светлана», «Паллада» и примкнувший к ним «Новик». Их сил вполне хватало для парирования угрозы любого японского крейсерского отряда, но Макаров хотел не просто отогнать «собачек». Он хотел поймать увлекшегося командира японских крейсеров, что и растолковал Розенкранцу в радиограмме.
5
Когда идущий первым корабль, флагман внезапно, без всяких сигналов меняет курс, то на втором мателоте ВСЕГДА имеет место быть момент полной прострации. Что делать? Куда идет «адмирал»? Это новый маневр или выход из строя? Практически всегда первой реакцией ведомого корабля является — следовать за флагманом. Это настолько крепко вбивается в головы будущих командиров кораблей еще в гардемаринском и мичманском периоде жизни, что на осознание факта «адмирал вышел из строя» всегда требуется некоторое время.
6
На совете адмиралов, во время обсуждения тактики предстоящего сражения, Руднев обратил внимание «товарищей адмиралов» на результаты боя «Осляби» против всего одного японского броненосного крейсера — «Адзумы». Он не мог рассказать Макарову и Небогатову об участи, постигшей эти броненосцы в его мире. Ни об «Ослябе», который был утоплен сосредоточенным огнем японцев в первые минуты Цусимского боя. Ни о «Пересвете», который чудом выжил во время боя в Желтом море. Но «ворота», образовавшиеся в носу «Осляби» от всего лишь одного попадания восьмидюймового снаряда, говорили сами за себя. Неси «Адзума» двенадцатидюймовые орудия, это попадание одно могло привести к утоплению русского корабля. Все же линейный бой грудь на грудь, с равным обменом ударами был русским «броненосцам-рейдерам» проекта «Пересвет» строго противопоказан.