Страница 7 из 52
Добрая женщина снова отвела ее в универсам, где в отделе косметики показала стойку с запыленными стеклянными бутылочками. На этикетках были указаны сотни разных цветов. Темпл выбрала розовый оттенок, который Руби назвала «сахарной ватой», хотя даже она не знала, что собой представляла эта сахарная вата, — скорее всего, какое-то подобие леденцов на палочке, изображавшихся на спортивных майках.
Затем они поднялись на шестнадцатый этаж, где ей выделили комнату для проживания. Маленькая комнатка с матрацем на полу. Стол, лампа и горшок с искусственным цветком.
— Туалет и душевая у нас общие, — извиняющимся тоном пояснила Руби. — Они находятся рядом с лифтом. Тебе придется делить их с другими женщинами.
— Спасибо вам за «колу» и лак для ногтей, — в ответ сказала Темпл. — За пищу и все остальное.
— Добро пожаловать в нашу общину. Я рада, что ты останешься с нами. Мы будем заботиться о тебе, Сара Мэри.
Темпл промолчала. Она попыталась представить себе жизнь в этом месте, в компании многих людей, и, к своему удивлению, обнаружила, что такая идея не вызывала у нее больших возражений. «Интересно, — подумала она, — неужели я повзрослела?»
— И еще один совет, — сказала Руби. — Ты можешь ходить где угодно, но лучше сторонись четвертого соседства. Там обитает большинство наших мужчин. Холостых мужчин! Тех, кто ходит в патрули. Это они привели тебя сегодня в крепость. Хорошие парни — вежливые и деликатные. Но иногда, собравшись вместе, они становятся немного грубыми. Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление о наших людях. У нас прекрасная община.
Руби ушла, и Темпл осталась одна. Она прогулялась к лифту, осмотрела общую душевую и вошла в отдельную кабинку, предназначенную для инвалидов-колясочников. Раздевшись догола и оставив нож гуркхов на краю раковины, она помылась под душем и вытерлась полотенцем, которое ей дала Руби. Затем Темпл долго промывала волосы в горячей мыльной воде. Причесавшись, она осмотрела себя в зеркале. Белокурые локоны и худощавое лицо с длинными ресницами и синими глазами. Она считала себя симпатичной девушкой. В компании других людей она старалась походить на девочку и повторяла мимику детей, надувая губы, опуская подбородок и приподнимая брови. Но ее грудь уже стала заметной, а ягодицы округлились. В гламурных журналах она видела женщин с такими телами и поэтому знала, что с фигурой у нее все в порядке.
Она надела новые трусики: хлопчатобумажные, с маленькими розочками. Руби дала ей и бюстгальтер, но Темпл отложила его в сторону. Вернувшись в свою комнату, она накрасила ногти розовым лаком с оттенком «сахарной ваты». В какой-то момент она поторопилась, лак попал на кожу, но такая оплошность не огорчила ее. Она блаженно вытянулась на матраце и, глядя в окно на темневшее небо, дала лаку высохнуть. Чуть позже включилось уличное освещение. Осматривая город, она поняла, что некоторые фонари имели автоматические таймеры, а мощные прожектора на высотках управлялись людьми.
Темпл прильнула к окну, и ее дыхание затуманило стекло. Она пожелала засыпавшему миру доброй ночи. У нее слипались глаза. Дремота навалилась, как тяжелый груз. Она легла на матрац, сложила ладони вместе и, прошептав молитву, прислушалась к тихому гулу большого здания. Через минуту или две ее сознание рассеялось во все стороны, и сны унесли Темпл в огромный запутанный космос.
* * *
На следующий день она прошлась по всем зданиям общины, вежливо улыбаясь и отвечая на приветствия людей. Они были рады видеть новое лицо. Они гордились тем, что их ряды увеличились еще на одного человека; что появился дополнительный кирпич в оплоте против волн смерти и нежити, бивших извне. Некоторые обитатели крепости рассказывали ей о тех местах, откуда они пришли. Старики плели сказки о прежнем мире. Она слышала много таких историй, но в основном в них говорилось о детях, катавшихся на велосипедах по улицам в часы вечерней прохлады; о пикниках в тенистых парках; о покупках в бакалейных магазинах и о встречах с приятными и добрыми людьми. Или о походах по диким местам, где людям ничто не угрожало, кроме укусов комаров и москитов.
Темпл относилась к таким историям с большим подозрением. Все это напоминало ей присыпанную позолотой ностальгию. Она на личном опыте знала, что счастье и печаль всегда находили свой путь к человеку, и не важно, кто кусал тебя — москиты или слизняки.
Она предложила свою помощь на кухне, где несколько женщин готовили изысканную, на ее взгляд, пищу. Они попросили ее очистить скорлупу с яиц — община имела курятники и даже сады на крышах зданий. Но когда кухарки увидели, как долго она возится с одной миской, они прогнали ее, сказав, что ей лучше пойти отдохнуть и познакомиться с другими людьми. Они обещали принять ее помощь в следующий раз.
Вечером она пошла в конференц-зал, переделанный в кинотеатр. Темпл сидела в темноте рядом с какой-то девочкой и смотрела старый фильм, который показывали на большом экране. Кинолента рассказывала о космических кораблях и пустынных планетах, а девочка, сидевшая рядом, держала в руках большую банку с попкорном. Затем, хрустя лакомством, они начали передавать эту банку друг другу.
На следующий день Темпл так скучала, что места себе не находила. Выглянув в окно, она увидела бойцов, уходивших на патрулирование. Отряд перемещался по улице в боевом порядке, словно юркая змея. Ей нравилась такая слаженность действий. Эти люди казались сильным и единым организмом, состоявшим из множества частей.
Тем вечером ей не спалось, и она бродила по безмолвным коридорам зданий. Бессонница ощущалась как недомогание. Когда тишина стала невыносимой, она перешла по закрытому проходу в четвертый небоскреб и на шестом этаже увидела людей, игравших в карты на таблетки. Они собрались в большом фойе, занимавшем два этажа. Высота помещения усиливала эхо их громкого смеха и резких голосов. Наверное, десятилетия назад здесь находилась приемная какой-то головной компании, — предположила она, — организации, которая занимала несколько этажей этого огромного здания.
Сначала мужчины были недовольны ее появлением, которое, судя по всему, вызвало у них легкое замешательство. Веселый смех затих, когда они — один за другим — заметили ее.
— Продолжайте игру, — сказала она. — Я просто не могу заснуть, вот и все. Не обращайте на меня внимания.
Игра продолжилась — сначала вяло, затем нарастая по громкости и вульгарности. Наконец, потеряв бдительность, они вообще забыли о присутствии Темпл. Ей нравился запах их сигарет и звон бутылок со спиртным. Волны грубого хохота перекатывались по фойе словно массивные камни. В помещение заходили новые мужчины, вернувшиеся с вечернего патрулирования. Темпл видела, как они удалялись в оружейную комнату, дверь которой была обита листовой сталью. Они заходили туда с пистолетами, штурмовыми винтовками и ружьями 20-го калибра, а затем появлялись вновь с пустыми руками. Первым делом они направлялись к столу, заставленному бутылками, где парень в белом фартуке готовил им напитки.
Темпл немного смутилась, когда к ней подсел Луис, вожак одного из патрульных отрядов.
— И как тебе игра? — спросил он.
— Я пока присматриваюсь, — ответила она. — Похоже на покер с небольшими вкраплениями «дворняжки».
— Дворняжки?
— Была такая карточная игра, в которую мне доводилось играть в детстве.
— Ты уже поняла правила?
— Я же говорю, что пока смотрю и учусь. Что тут ставят на кон?
— Лекарства. Снотворное, болеутоляющие таблетки, амфетамины.
— Ясно. А где симпатичная девушка может получить такую наличку?
— Хочешь сыграть?
— Я попробовала бы партейку-другую.
Луис рассмеялся, дружелюбно и весело. Он покопался в кармане и высыпал на ее ладонь три синие таблетки.
— Эй, Уолтер, — крикнул он одному из мужчин, сидевших за столом. — Может, сделаешь перерыв. Наша маленькая гостья хочет испытать свою удачу.
Мужчины засмеялись, и Темпл села на освободившийся стул.