Страница 39 из 52
— Перестань, глупыш, — сказала Темпл. — Это сотрясение воздуха не навредит тебе. Просто Бог развлекается и дает спектакль на свадьбе Неба и Земли. Он поступает так время от времени, чтобы мы не забывали, кто здесь главный. Пошли. Если тебе страшно, смотри на рельсы и слушай мой голос. Я буду петь для тебя сквозь раскаты грома.
Она взяла его за руку, и они пошли дальше. Ее звонкий голос возносился к серому небу. Вскоре тучи расступились в стороны, приоткрыв сияющее солнце. Вытянутые и прямые обрывки облаков напоминали спортивные дорожки, по которым можно было бегать, если бы у вас имелась длинная лестница, чтобы добраться до них.
Заметив на берегу большой валун, они вскарабкались на него и легли на спины, позволяя намокшей одежде высохнуть. Темпл чувствовала, как капли влаги щекотали ее кожу. Это было мучительное и восхитительное ощущение.
— Если ты закроешь глаза и посмотришь на солнце, — сказала она Мори, — то увидишь крохотных червячков, которые живут в твоих глазных яблоках.
Взглянув на своего спутника, Темпл поняла, что Мори заснул. Она со вздохом снова посмотрела на отступавшие облака.
— Боже мой! — прошептала она. — А ведь такая девушка, как я, действительно может пересекать огромные расстояния. Я готова поспорить, что доберусь до новых мест, о которых прежде ничего не знала.
* * *
На пятый день их странствий она услышала странный шум. Сначала Темпл подумала, что это снова началась гроза. Однако тихий рокот не утихал, и он не походил на раскаты грома или плеск воды при обвале берега. Такие природные явления, внезапно проявив себя, обычно быстро заканчивались, а этот шум лишь усиливался. Она встала на колени и приложила ладонь к стальному рельсу.
— Нам лучше сойти с насыпи, Мори. Если вагоны не наполнены мутантами, мы сможем прокатиться на поезде. Надеюсь, мы не встретим там наследников Земли.
Темпл вытащила из мешка изогнутый кукури и спрятала его за спиной.
— Конечно, могут возникнуть неприятности, — сказала она, — но интуиция подсказывает мне, что наши ноги получат долгожданный отдых. Стой прямо, Мори, и не хмурься. А то ты выглядишь очень мрачно.
К ним с востока двигался дизельный поезд. Двери всех трех вагонов были открыты, словно пасти гигантских рыб. Проехав поворот, состав замедлил ход и наконец остановился в футе от того места, где стояли путники, — стальная гусеница, с множеством колесных пар, маховиков и тяг. Пневматические тормоза зашипели, металл залязгал о металл. У Темпл возникла мысль о противоборстве Давида и Голиафа, а также вспомнились другие истории, где чудовища замирали и со скрипом суставов падали на колени перед своими маленькими соперниками. Она сжала рукоятку ножа. Ее лицо не выражало ни озабоченности, ни улыбки. Она чутко воспринимала все звуки: чириканье птиц, плеск речных волн на расстоянии и посвистывание ветра среди ветвей деревьев.
Локомотив напоминал бульдога с тупым носом и широкой челюстью. Он был выкрашен в зеленый цвет и имел на передке желтую крылатую эмблему. Пыль путешествий, собравшаяся на его поверхности, придавала ему вид раритета, недавно выкопанного из земли. Дверь на боку локомотива с грохотом открылась, и в проеме появился пожилой мужчина с закопченным лицом. Сняв с головы бейсбольную кепку, он начал обмахиваться ею. Его прищуренные глаза внимательно разглядывали странников. Темпл посмотрела на вагоны и увидела лица других людей, которые высовывались из дверей. Старик сплюнул струйку слюны и вытер рот рукавом перепачканной рубашки.
— Как поживаете? — спросил он. — Вам не страшно скитаться в этих местах?
— Пока все было спокойно, — ответила Темпл. — А вот теперь не знаю.
— Если речь идет о нас, то можешь не бояться. Мы мирные люди.
— Приятно слышать добрые слова.
Старик вытер пот со лба, оставив над бровями полоску черного цвета.
— Куда вы идете? — спросил он.
— На запад.
— Вот и хорошо. Вам лучше не соваться на восток. Дела там очень плохи.
— А что случилось?
— Слизняки, будь они прокляты. Их столько, что волосы дыбом встают. Проходит какое-то время, и уже смотреть на них тошно.
— Знакомая картина.
Старик кивнул на Мори:
— А с ним что?
— Он не умеет говорить. Этот парень слабоумный.
Пожилой мужчина снова посмотрел на Темпл. То был обычный испытующий взгляд, а не какая-то попытка оценить ее формы.
— Сколько тебе лет? — спросил он.
— Пятнадцать, — честно ответила она, надеясь на отцовские инстинкты человека в кепке.
— Пятнадцать? Ты еще мала, чтобы бродить по таким местам. Тебе и на милю нельзя удаляться от дома.
— Я пытаюсь взрослеть, — пошутила Темпл. — Но возраст силой не подгонишь.
Старик засмеялся, потер глаза и посмотрел на речной берег, поросший кустами. Затем, взглянув на нее, он спросил:
— Что ты прячешь за спиной?
Она показала ему непальский нож.
— И что ты собиралась делать с ним?
— Если бы вы напали на нас, я отрубила бы вам голову.
Глаза старика были спокойными и невозмутимыми, как поверхность лягушачьего пруда после миновавшей бури, когда воздух становится густым и вязким от озона. Потом он громко рассмеялся.
* * *
Его звали Уилсон. Он и его восемь помощников поддерживали железнодорожное сообщение между Атлантой и Далласом. По пути они подбирали в краю кактусов таких же заплутавших, как Темпл, людей и доставляли их в безопасные и большие общины. Кроме всего прочего, они давили на рельсах толпы скитавшихся слизняков, вбивали болты в их черепа пневматическими гвоздевыми автоматами и затем сжигали на кострах трупы убитых зомби.
В былые времена Уилсон был инженером. Когда в первые дни чумы восставшие мертвецы начали бродить среди живых людей, он находился в другом штате — в служебной командировке. Вернувшись домой, он узнал, что вся его семья, жена и двое детей, уже превратились в слизняков. Его жизнь кардинально изменилась. Прошло много времени. Новый мир стал на четверть века старше, но ничто не смогло заменить ему семью. Конечно, он подстроился к нынешним правилам жизни. Он переезжал из общины в общину и, казалось бы, мог обзавестись другой семьей. Однако так уж вышло, что не обзавелся. Иногда он с тоской вспоминал прежнего тихоню Уилсона, но это случалось все реже и реже.
Его помощники прошли армейскую службу. Некоторые из них, пытаясь улучшить свой быт в условиях всеобщего хаоса, уже успели поработать наемниками. То была пустая трата времени. Другие рискнули скопить кучу наличности и в конце концов поняли, что тратить ее не на что. Все стало общим и ничьим. Мир разрешал забирать себе любые продукты, предметы и недвижимость. Новые законы Америки освободили многих преступников от уголовных дел. И тогда бандиты вернулись к своей прежней профессии. В этой вывернутой наизнанку ситуации они по-прежнему вели себя как кровожадные убийцы. Они ездили по стране и помогали людям уничтожать слизняков.
Темпл столкнулась с ними в первом вагоне. Несколько мужчин сидели за шатким карточным столом, привинченным скобами к деревянной стенке. Столешница поскрипывала и кренилась на бок при рывках и остановках. Парни играли в покер, посасывали виски из оловянных фляг или подходили к двери, чтобы, высунув ноги из вагона, посмотреть на проносившийся мимо ландшафт. Другие чистили ружья или вырезали карманными ножами миниатюрные фигурки из дерева.
Это были странствующие рыцари новой эпохи — неприкаянные бродяги, которые находили потерявшихся людей и тащили их за пыльные воротники в безопасные колонии и крепости. Родственные души, как назвала бы их Темпл. Они всегда одинаково пахли, откуда бы ни ехали. Этот мир принадлежал им от края до края. Они владели каждым ярдом земли, на который ступала их нога. И с каждым днем они все ближе подгоняли солнце к своим безвестным могилам.
* * *
— Пойнт-Комфорт? — переспросил Уилсон.