Страница 12 из 108
Ну а если я рожу сына. Тогда у девочек появится ровесник и проблема воспроизведения нового поколения обретет решение.
И тут меня осенила действительно безумная идея. Во время обучения по специальности я много занималась генетикой, в особенности наследственными дефектами. Помню результаты изучения королевских родов Европы; между XV и XVIII веками в них отмечено немало «неполноценных» личностей, что объясняется близкородственными браками. Набор хромосом нашего с Ричардом сына, Симоны и Кэти окажется идентичным. И дети его от наших дочерей, наши внуки, будут нести те же самые гены, рискуя получить генетическое заболевание. В то же время генетический код моего сына от Майкла лишь наполовину совпадал бы с кодом дочерей, и если память не отказывает мне, отпрыски от брака его с Симоной и Кэти будут обладать заметно лучшей наследственностью.
Я попыталась прогнать возмутительную мысль, увы, она не уходила. Надо было спать, а я все раздумывала. Что будет, если я вновь забеременею от Ричарда и опять рожу девочку? — спросила я себя. Придется снова повторить весь процесс. Мне уже сорок один. Сколько еще лет осталось до наступления менопаузы, даже если ее удастся задержать с помощью лекарств? Учитывая оба имеющихся экспериментальных свидетельства, возможно, от Ричарда я буду рожать лишь девочек. Можно, конечно, затеять сооружение целой лаборатории, чтобы выделить из его семени мужские сперматозоиды, но для этого придется потрудиться, затратить не один месяц на углубленные переговоры с раманами. А потом все равно возникнут сложности, связанные с хранением спермы и перенесением ее в яичники.
Я подумала об известных методиках корректировки пола младенца (выборе диеты мужчины, образе и частоте сношений, времени оплодотворения с учетом овуляции) и заключила, что мы с Ричардом, наверное, вполне способны произвести на свет Божий мальчишку. Однако в любом случае предпочтительнее, чтобы отцом его был Майкл. Мысль эта не оставляла меня. В конце концов у него естественным путем из троих детей родилось двое сыновей. И если все методики лишь повысят вероятность рождения сына от Ричарда, их применение гарантирует рождение сына, если отцом его будет Майкл.
Прежде чем уснуть, я решила, что вся идея выглядит практически неосуществимой. Следует придумать — при этом мне же самой — надежный способ искусственного оплодотворения. Но разве можно таким образом, в нашем-то положении, гарантировать сразу пол и здоровье ребенка? Даже в земных госпиталях при всем их оборудовании подобные операции не всегда оканчиваются удачно. Значит, придется заняться любовью с Майклом. Перспектива эта не вызывала во мне отвращения, однако влекла за собой столь сложные последствия, что я немедленно отвергла ее.
Через шесть часов. Мужчины удивили меня обедом. Из Майкла вышел настоящий повар. Еда по вкусу вполне напоминала объявленный в меню бифштекс а-ля-Веллингтон, хотя с виду походила на взбитый шпинат. Кроме того, была подана красная жидкость, названная вином. На вкус она была вполне сносной, и я выпила, обнаружив в ней, к собственному удивлению, алкоголь, вызвавший легкое опьянение.
Словом, к концу обеда мы трое были слегка под хмельком. Девочки, в особенности Симона, удивлялись нашему поведению. За десертом — кокосовым пирогом — Майкл сообщил мне, что сорок один — число особенное. Он объяснил, что с него начинается самая длинная квадратичная последовательность простых чисел. Я спросила его, что это такое. Майкл со смехом ответил, что не знает. Впрочем, он выписал всю последовательность из сорока членов: 41, 43, 47, 53, 61, 71, 83, 97, 11З… кончалась она числом 1601. Он заверил меня, что каждое из сорока чисел является простым. «А поэтому, — подмигнул Майкл, — сорок один — число волшебное».
Пока я смеялась, Ричард, наш местный гений, повозившись какую-то минуту с компьютером, объяснил нам с Майклом, почему последовательность называется квадратичной.
— Разности второго порядка равны, — проговорил он, пояснив сказанное примером. — Последовательность можно описать простым квадратичным выражением. Возьмем f(N) = N^2 — N + 41, — продолжил он, — где N — целое число от 0 до 40. Эта функция определяет всю зависимость.
— Но куда интереснее, — усмехнулся он, — если f(N) = N^2 — 81N + 1681, где N — целое число от 1 до 80. Эта последовательность начинается там, где оканчивается твоя: первый ее член f(1) = 1601; потом она проходит эти же числа в нисходящем порядке. Перегиб происходит в точках f(40) = f(41) = 41, а затем последовательность вновь проходит те же числа, но уже в возрастающем порядке.
Ричард улыбался. Мы же с Майклом глядели на него с восхищением.
13 марта 2205 года
Сегодня у Кэти был второй день рождения, и все пребывали в хорошем настроении, в особенности Ричард. Свою младшую он обожает, хотя она беззастенчиво помыкает им. На день рождения он даже отвел дочку к логову октопауков — погреметь вместе решетками. Мы с Майклом выразили неодобрение, но Ричард лишь ухмылялся и подмигивал Кэти.
За обедом Симона сыграла на пианино короткую пьеску, которой научил ее Майкл. Ричард сделал чудесное вино, «раманское шардоннэ», как он назвал его. Подана была и отварная лососина, по виду напоминавшая земную яичницу. Все это вносит известную путаницу, однако мы предпочитаем именовать свои блюда по вкусовым свойствам.
Я просто блаженствую, впрочем, грядущий разговор с Ричардом беспокоит меня. В настоящее время он пребывает в приподнятом расположении духа, потому что занят сразу двумя важными работами: во-первых, составляет жидкие смеси, вкусом и содержанием алкоголя соперничающие с лучшими винами Земли, а во-вторых, собирает новую серию 20-сантиметровых роботов, воплощающих персонажи пьес жившего в XX веке нобелевского лауреата Сэмюэла Беккета[8]. Мы с Майклом давно просили Ричарда восстановить его шекспировскую труппу, но память по ушедшим друзьям оставалась слишком болезненной. Другое дело — пьесы нового драматурга. Он уже закончил четыре куклы (по персонажам пьесы «Конец игры»), и сегодня дети заливались блаженным хохотом, когда старые добрые Нагг и Нелл вынырнули из мусорных баков с криками: «Кашки. Дайте мне кашки».
Я все-таки намерена уговорить Ричарда — отцом сына должен быть Майкл. Я уверена в том, что он сумеет оценить логику и научную справедливость этой мысли, хотя едва ли следует ожидать от него проявлений восторга. Я еще ни о чем не говорила с Майклом. Конечно, он уже понял, что я задумала нечто серьезное: я только что попросила его последить за девочками, пока мы с Ричардом погуляем наверху и поговорим.
Я нервничаю сама и, наверное, напрасно. Без сомнения, земные нормы приличия не применимы к нашей ситуации. Последние дни Ричард чувствует себя хорошо, сделался как-то особенно остроумен. Конечно, не миновать перунов[9], однако не сомневаюсь, что в конце концов он оценит мою идею.
8
7 мая 2205 года
Вот и началась весна нашей размолвки. О Боже, какими дураками бываем мы, смертные! Ричард, Ричард, вернись!
С чего начать? Как начать? Как самой себе поднести пилюлю? Ни на мгновение я не перестаю укорять себя… В соседней комнате Майкл и Симона разговаривают о Микеланджело.
Отец всегда говорил мне, что ошибается всякий. Но почему же мои ошибки всегда настолько серьезны? Идея была здравой, логической, если рассуждать трезво. Но в глубинах человеческого существа не всегда правит рассудок. Эмоции иррациональны. Одни компьютеры не знают ревности.
Предубеждений было достаточно. Уже когда мы вышли «погулять» на берег Цилиндрического моря, по глазам Ричарда я ясно видела «нет». Потише-потише, Николь, осадила тогда я себя.
Но потом он казался таким рассудительным.
— Конечно, — согласился наконец Ричард. — Генетически твое предложение оправдано. Пойдем скажем Майклу. Пусть все свершится быстрее; надеюсь, одного раза будет довольно.
8
ирландский драматург (родился в 1906 году); один из основоположников драмы абсурда
9
символ грозы, беды, несчастья; от имени Перуна — древнеславянского бога грома и молнии