Хозяин Пророчества

Как раз сейчас вороны наверху, похоже, устроили игры в догонялки, что отнюдь не добавляло радости Снору, над головой которого это происходило. И тут даже он был бессилен, а к такому Снор не привык. В конце концов, он был ярлом сильнейшего рода клана Штройн. Проще говоря, самым главным гномом в своем клане, опытнейшим военачальником и одним из претендентов на трон. С последним, правда, были проблемы, во многом из-за проклятого упорства нынешнего Короля, который враз становился злопамятным, закоснелым и замшелым булыжником, если дело доходило до каких-то новшеств. А необходимость новшеств была вызвана проблемами самого клана, который, если во всем следовать традициям, не имел права участвовать в выборах Короля и выставлять своего претендента. Но об этом ярл думать не любил. Уж очень неудачно все сложилось.

Но вот о чем ему думать приходилось, так это о голоде в крепости. Урезанные порции были для гнома не впервой — в подземных тоннелях случается всякое, и за свою жизнь ярл успел посидеть и под завалами, и в осаде. А вот чего в крепости не было, так это подходящей закуски под черный эль. Конечно, ярл и мечтать не смел о поджаренной вырезке из шипогорлой туннельной свиньи, хотя только это мясо могло вполне раскрыть вкус эля, способного разъесть камень, и вдобавок делало похмелье хотя бы чуть-чуть отличающимся от удара кузнечным молотом по голове. Но в Кулаке из-за перебоев с провизией не было даже жалкого ломтика вяленой баранины! А ярл слишком уважал себя, чтобы пить без закуски. Так что уже много дней он оставался без эля, который для гнома был важнее любой еды и лишь немного уступал по необходимости воздуху. Можно представить себе тоску, которая с каждым днем все сильнее сжимала в тисках как горло, так и сердце Снора.

— Что, братушка, ты не весел? — Гулкий голос, прозвучавший у Снора за спиной, мог принадлежать многим гномам — глотки у них были луженые, чтобы удобнее в тоннелях орать. Но только один гном мог назвать ярла Снора братом и гарантированно остаться с полным комплектом зубов. У родителей Снора и Кьяра Эрдессонов детей было всего двое, что для гномов огромная редкость. Но из-за этого братья приглядывали друг за другом хотя бы иногда. То есть были куда ближе друг к другу и по сути дружней, чем большинство родственников. А на деле они вообще всегда были рядом. Ярл командовал своим отрядом, а его брат выполнял роль помощника, советника и вообще — наугера.

Снор, не оборачиваясь, сказал через плечо:

— Молот в помощь, брат. Нет ли у тебя добрых вестей? Последний раз я слышал от тебя чудесную новость о том, что имперская армия хоть и соединилась с нашей, но застряла где-то рядом с их проклятым лесом и потому опаздывает спасти мою душу.

— Душу? — Второй гном поднял бровь.

— Горит, — коротко ответил Снор, с трудом сглатывая.

— Понимаю, брат. Их нам точно дожидаться еще долго. Понятия не имею, как Империя терпит прямо среди своих земель этот безумный лес, рассадник всяких тварей, и их причуда в очередной раз вышла им же боком. Но все не так уж просто… и плохо.

Снор покосился на брата, который подошел к соседней бойнице и оперся на свой науг, нечто среднее между киркой и молотом. При этом Кьяр многозначительно ухмыльнулся — что, как ни странно, было видно даже под окладистой бородой. Вообще, странных вещей этот гном не чурался. Наоборот, они были именно по его части. В конце концов, он был не простым рудокопом, ремесленником или даже воином, а наугером, то есть гномьим чародеем, причем не рунным мастером древности. Руны наугеры, конечно, тоже использовали — гномы вообще придерживались мнения, что выбрасывать на свалку истории ничего не стоит, вдруг да пригодится когда-нибудь. Однако их настоящее умение заключалось в умении говорить с горами напрямую, от скованных холодом пиков до пылающих недр.

Обычным наугерам такие высоты и глубины мастерства, правда, были не по плечу, с них хватало разведки рудных жил, прокладки новых тоннелей и сражений как с подземными чудовищами, так и со злобными старейшинами, никак не желающими признавать новый вид гномьих чародеев. Другое дело Кьяр, которому подобными мелочами заниматься было уже не положено. Нет, конечно, он мог налево наугом махнуть — шахту сделать, направо махнуть — зал построить, старцев давил авторитетом, а тварей — кованым сапогом. Но ему было открыто куда больше, чем собратьям по ремеслу.

Он единственный из всех наугеров Армон-Дарона умел воззвать к подгорному пламени и остаться после извержения в живых. Он мог превращать целые горы, пусть и размерами не больше средних, в вулканы или передвигать их с места на место. А однажды ему удалось, просто ударив наугом по скале, открыть источник, из которого било пиво. Правда, перед этим ему пришлось спрятать в этой скале большую бочку.

И недаром Кьяр Эрдессон был очень близко и хорошо знаком с Оцелотом. Их даже можно было назвать друзьями — настолько, насколько маги вообще могут быть друзьями.

Но наугеру не надо было быть другом имперского архимага, чтобы почувствовать его присутствие. О чем он и собирался сообщить своему брату, при этом стараясь не показывать своего изумления.

А удивляться было чему. Оцелот не показывался невесть сколько лет и скрывал свою ауру так же естественно, как и дышал. Если же он так явно показывал себя… Вдобавок он появился совершенно не с той стороны — не с юга, откуда ожидался подход союзной армии Империи и гномов, а с востока. Радимир явился из мглы магической бури, окутавшей Аленор, словно звезда, взошедшая из туманных волн, — по крайней мере, так это представлялось Кьяру, владеющему иным зрением. И архимаг был к Каменному Кулаку куда ближе, чем союзники.

— Похоже, по твою душу таки заявились спасители. — Наугер, хмыкнув, наклонился к бойнице, приложив ладонь козырьком ко лбу. Снор немедля рванулся к амбразуре, да так резво, что одним махом высунулся оттуда почти по пояс. Кьяр, собиравшийся отвесить брату хороший пинок под кольчужную юбку, в последний момент удержался, решив не искушать судьбу, ведь ярл действительно мог отправиться в красивый последний полет.

— Братишка, залезь-ка ты лучше обратно. Вон ящеры уже собираются поупражняться в стрельбе по твоей бороде.

Снор только яростно отмахнулся и резко обернулся через плечо:

— Да где они?! В смысле не ящеры, а подмога?!

— Какие-то проблемы? — Кьяр, нацепив самое невозмутимое выражение лица, полуприкрыл глаза, умело изобразив переход к иному зрению, доступному только волшебникам. — Ну вот, я их прекрасно вижу. Вон они.

— Ах ты… — Удар в плечо, которым ярл наградил своего братца, мог бы свалить быка, но, поскольку оба они были гномами, это сошло за дружеский братский тычок. — Ты меня надул!

— Точно! — Кьяр, гнусно хихикая, закинул науг на плечо и ринулся наутек. Снор, недолго думая, потянул из-за плеча арбалет. Наугер немедленно рванул к ближайшей каменной колонне, укрылся за ней и уже оттуда прокричал:

— Но я не соврал насчет подмоги! Они действительно идут, брат, с востока.

Ярл недоверчиво щелкнул спусковым механизмом.

— А вот сейчас ты уже начинаешь меня обижать, Снор.

— Ты серьезно? — осведомился гном, не прекращая приглядывать за колонной в прицел.

— Да, ррыт возьми!

Арбалет был немедленно отброшен.

— Брат, дай я тебя обниму!

Наугер поспешно отскочил от колонны, чтобы она ненароком не попала в стальную хватку ярла, облапил брата в ответ и, посмеиваясь, похлопал его по спинной части кирасы.

— Сколько энергии… Она тебе скоро пригодится. Пора готовить вылазку, брат!

Снор, прищурившись, посмотрел на наугера взглядом ярла, мигом избавившись от всякой дурашливости:

— А мы не прогадаем? У нас не так много воинов, чтобы выводить их за стены. Это большой риск — положить впустую всю армию, не дождавшись подмоги каких-то два-три дня. Что это за новая помощь?

— Их немного, скажу сразу. — Кьяр тоже посерьезнел, прикрыл глаза и теперь уже по-настоящему использовал иное зрение. — Два с небольшим походных полка, ополченцев можно не считать.