Страница 46 из 72
Я остановился. Не сказать чтобы я раньше высохших мертвецов не видел, скорее наоборот, насмотрелся по самое «не хочу». Но этот привлек мое внимание.
Судя по характерному довольно качественному комбинезону, передо мной лежал «монолитовец». Правда, легкий комбез не помог воину — его череп был раскурочен выстрелом, и ошметки резинового противогаза перемешались с осколками лицевых костей. К тому же при падении с высоты незадачливый универсальный солдат грохнулся об землю затылком.
Я проследил взглядом откуда он мог упасть. Понятно. Поймал пулю фильтрующей блямбой на вершине стройки, получил ускорение и шмякнулся за забором. А товарищи, облизывающиеся со стройки на антенну, не рискнули тащиться за телом — они, конечно, отморозки, но РЛС наверняка небезосновательно побаивались. Ясное дело: проникли в Лиманск, окружили антенну кордоном, никого не подпускают, но сами держатся на почтительном расстоянии.
Обычно «монолитовцы» в обязательном порядке утаскивали трупы своих товарищей с поля боя. Но вовсе не удивительный факт наличия неубранного мертвеца, принадлежащего к данной группировке, заставил меня остановиться. Просто в осколках его черепа я увидел тускло блеснувшую нить, на которую упал солнечный лучик из разрыва над антенной.
Я аккуратно отлепился от забора, присел на корточки и осторожно вытащил из костяного крошева тонкую, но крепкую металлическую паутинку, в которой застряли кусочки высохшей кожи. Слыхал я сталкерские байки насчет того, что у «монолитовцев» под скальп вживлены устройства, которые экранируют любые аномальные излучения и защищают мозги от прожарки, но не думал, что у фанатиков действительно все настолько сурово. Получается, так оно и есть.
Двумя щелчками указательного пальца я очистил паутинку от остатков кожи мертвеца, которые тут же рассыпались в пыль. И про себя отметил — сеточка была практически копией прототипа Сахарова, благодаря которому мне однажды удалось взорвать Выжигатель мозгов. Правда, копией гораздо более легкой и изящной, без малейших повреждений и следов коррозии.
«Интересно, что это за металл, которому в отличие от костей черепа не страшны падения с больших высот и кислотные дожди», — подумал я, засовывая находку в нарукавный карман куртки. При встрече с Сахаровым предложу ему сувенир на продажу — судя по прошлому опыту, старик порой за всякие забавные технические хреновинки отваливает очень нехилые деньги.
До конца забора оставалось совсем немного. Я оставил труп «монолитовца» в покое, разогнул колени, аккуратно передернул затвор автомата и двинулся дальше.
Вот и последняя бетонная панель, поверху которой натянута колючая проволока. Судя по тому, что колючка нигде не провисла и не порвана, за оградой следят и, следовательно, наверняка охраняют. Так это или нет, я проверил с помощью все той же трубы разведчика, высунув перископ за угол.
Ага. За углом стояли навытяжку двое «монолитовцев» — не иначе ворота охраняют, которые отсюда не рассмотреть. И, судя по тому, что не шевелятся, все еще действует на них странный ступор, миновавший меня грешного.
Я вытащил «Бритву» и шагнул из-за угла. Если ближайший дернется, перережу горло и, прикрываясь трупом, пристрелю второго. Шумно, конечно, будет. Коллеги охранников могут очнуться от кататонии и прибежать посмотреть, что это у ворот такое творится. Но выбора нет, не век же тут за забором сидеть.
Я вывернулся из-за угла, в два прыжка преодолел расстояние до ближайшего «монолитовца», занес нож… и опустил руку.
Нет, я не был пацифистом из тех, кто не стреляет в спину зазевавшемуся врагу и не режет спящего супостата при удобном случае. Такие в Зоне просто не выживают. Просто здесь был несколько иной случай.
«Монолитовец» не спал. Его глаза за стеклами противогаза были широко открыты, и в них плескалось холодное пламя… такое же, как на моем ноже, до лезвия которого дотронулась старуха.
Я увидел это только сейчас, когда достал «Бритву» из ножен. Внутри ее клинка, изменившего цвет на кристально-лазурный, сверкали и сталкивались между собой молнии — точно такие же, как на поверхности РЛС, только крохотные. Ослепительные ниточки ломаных росчерков на фоне полосы идеально чистого неба, которую я сейчас сжимал в своей руке…
Все это — замершие воины Зоны, «Бритва», сверкающая так же, как в тот день, когда она выпила жизнь из Халка — охотника за головами, и разрыв между тучами над гигантской антенной были элементами одного и того же явления, причин которого мне, похоже, не понять никогда. Ясно лишь одно. Я тоже каким-то образом являюсь частью этого процесса и вырезать из него что-либо сейчас просто не имею права.
Тогда я сунул «Бритву» обратно в ножны и побежал вниз с холма. Там, у его подножия, начиналась короткая улица, лежащая между приземистыми трехэтажными домиками, за которыми возвышался громадный комплекс. Даже отсюда можно было различить внушительные, но слегка покосившиеся буквы над его входом: «НИИ „Рад…оволна“». Хотя забор стройки оплетался колючей проволокой, институт, в котором четверть века назад ученые в поношенных ботинках строили оружие, способное поставить на колени весь мир, никак не охранялся…
Я уже бежал по улице, когда за моей спиной послышались выстрелы. Пока не точные — «монолитовцы», наверно, еще не совсем оклемались после «наркоза». Пули цвиркнули по столбам автобусной остановки, мимо которой я пробегал. Еще немного — и достанут, расстояние-то не особенно большое.
Я обернулся, оценил обстановку. Так, охрана стройки пустилась в погоню. Ворота открыты, из них словно тараканы из норы лезут одинаковые серо-бело-зеленые фигуры. Плохо дело.
Я уже совсем было решил свернуть за ближайший угол трехэтажки, чтобы из-за укрытия при помощи моего АК слегка притормозить наиболее шустрых фанатиков… но внезапно осознал, что бегу в стремительно сгущающемся тумане, который в мгновение ока скрыл от меня и «монолитовцев», и стройку, смахивающую на пчелиные соты, и огромную, в полнеба антенну загоризонтной радиолокационной станции.
Я сделал буквально несколько шагов в мутной взвеси, слишком плотной для обычного тумана, — и осознал, что уже иду не по разбитому асфальту, а по мягкой поверхности, слегка шуршащей под ногами. Опавшие листья? Откуда?
Загадка разрешилась быстро. Туман исчез внезапно, так же как и появился. Молочная пелена перед глазами распалась на белесые нити и растворилась в воздухе… а передо мной вырос ствол исполинского дерева — еще немного, и я приложился бы физиономией о его кору, больше напоминающую толстенную чешую гигантской рыбы.
Вот это номер! Я осмотрелся — и присвистнул.
Итак, туман забросил меня прямо в чащу мутировавшего леса, где каждое дерево было обхвата в три-четыре, не меньше. Если б на ветвях этих растительных чудовищ росли листья, то в чаще было бы темно словно в склепе. Но листья опали то ли при Первом, то ли при Втором взрыве, а может, при последнем Выбросе… и почему-то не сгнили, а слежались в единую массу, превратившись в пружинящий золотой ковер.
Пейзаж вокруг меня был абсолютно однообразным — деревья, деревья и еще раз деревья. Прямо за толстым дендромутантом, в который я чуть не вписался носом, торчал потемневший от времени столб с жестяной табличкой на нем. Но табличке можно было разобрать надпись: «Товстий лiс. Заповiдне урочище мiсцевого значення. Вiковi дубовi насадження».
А лес-то реально толстый, по-другому не скажешь. Насаждения, блин, местного значения! Думал ли тот, кто их в свое время насаживал, что со временем порядочному сталкеру по этой чаще плутать придется? И табличка-то ни разу не прострелена, видать, местные бродяги сроду в такую глушь не забредали.