Страница 47 из 48
– Он появился из ниоткуда, навалился на меня опрокидывая на землю и раздался выстрел. Я так ничего и не понял. Передал его человеку дискету, шел к машине и тут он.
Послышались завывания сирен. С такой отчетливой громкостью, что у Ники заложило уши.
– Где девочки, Андрей? Где девочки?
– У Скворцова. Ника…Ника…
Внезапно глаза Андрея закатились, и голова упала на грудь. Вой сирен приближался. Раздался топот ног. Вероника отодвинула тело Владимира и тряхнула Андрея. Приложила палец к его шее, нащупывая пульс. Слабый нитевидный, тот едва прослушивался. Андрей истекал кровью. Вся куртка спереди быстро окрашивалась в красный цвет.
Вероника бросилась навстречу ОМОНовцам, размахивая руками.
– Быстрее, тут раненный быстрее!
***
Андрей с трудом разлепил тяжелые веки. Казалось, все тело налилось свинцом. В голове взрывались многочисленные вспышки боли. Увидел белый потолок, как в тумане, повернул голову и чуть приподнялся. Поморщился от резкой боли. В кресле, свернувшись калачиком и закутавшись в белый халат спала Вероника. Андрей со стоном уронил голову на подушки, посмотрел на капельницу, на приборы у постели. И вдруг с облегчением понял, что все кончено. ВСЕ НАКОНЕЦ – ТО КОНЧЕНО.
– Ника…
Девушка вздрогнула и бросилась к его постели. Села на краешек, сжала его здоровую руку прохладными пальчиками.
– Андрюшка. Наконец-то.
Ника заплакала. Навзрыд, отчаянно, но Андрей слышал в этих слезах облегчение. Погладил ее по голове.
– Эй. Ну что ты? Живой я. Немного дырявый, но живой. Всего-то в плечо попали. Не смертельно.
Ника подняла к нему лицо залитое слезами:
– Не только в плечо, Андрюш. Пуля, которая убила Кор…Владимира прошла навылет и застряла у тебя под ребром в миллиметрах от сердца. Ты два месяца в себя не приходил. Несколько операций перенес. Никто не знал, выживешь ли ты. Просто ждали. Андрюша…господи…как же это все страшно. Я думала, что за это время сойду с ума.
Андрей прижал ее к себе, покачивая, словно убаюкивая.
– Его похоронили? – тихо спросил раненный.
– Да.
Андрей закрыл глаза. Они молчали несколько минут, а потом он снова заговорил.
– Там, перед тем как он умер…он назвал меня сыном.
Вероника напряглась. Приподнялась, посмотрела на Андрея бледного как мел, тот по-прежнему лежал с закрытыми глазами
– Ты его сын, Андрей, – тихо ответила она.
– Бред…
– Нет, это правда. Те документы, которые я забрала с твоей квартиры. Там было написано. Корецкий все нашел. Собрал по крупицам.
Андрей тихо застонал и поморщился.
– Не отец он мне. Те документы сжечь можно. Нет у меня ни отца, ни матери.
Вероника приподнялась.
– Ты главное не волнуйся, хорошо? Тебе нельзя сейчас. Потом об этом поговорим.
Внезапно Андрей засмеялся, истерически, с надрывом.
– Это он приказал меня убрать, а потом прибежал спасать да? Можешь не отвечать, я и так знаю. Очень на него похоже. Только все равно не отец он мне и точка.
В этот момент зашла медсестра.
– Это что вы тут вытворяете? Вероника Алексеевна! Ну как же вам не стыдно. Почему меня не позвали?
Девушка в белом халатике грозно посмотрела на Нику, потом подошла к Андрею, потрогала его лоб.
– Андрей Сергеевич, вы как себя чувствуете?
Он усмехнулся.
– Живым. Болит все.
– Вы лежите, лежите. Вам вставать нельзя. Штопали вас часа четыре, а потом отхаживали пару месяцев. Вы никого не узнавали, все время находились в беспамятстве. Знамо дело осколки из вас выковыривали. Пуля, застряла в мягкой ткани вместе с кусочками костей. Может обезболивающего?
– Нет. Спасибо.
Медсестра головой покачала.
– Не храбритесь Асланов. Вам нужно обезболивающее, хотя бы пару дней попить.
– Тогда я не почувствую себя живым, а болит значит не сдох еще. Вот вас как зовут?
– Нина Петровна. Вы не храбритесь Асланов. Я вам сейчас анальгин принесу хотя бы и повязки сменю. Последнюю операцию всего-то три дня назад сделали.
– Ниночка Петровна мне бы вот это поснимать.
Он показал на провода капельниц.
– Рано еще. Это лекарства. Тоже мне. Только что в сознание пришел. Вы еще выписку попросите. Олег Иванович, врач, который вас оперировал, он вам строго настрого запретил шевелиться. И гостей поменьше принимать.
Андрей усмехнулся.
– Это не просто гость, Ниночка Петровна – это моя жена.
Сказал с нежностью, и медсестра улыбнулась, бросила взгляд на Нику.
– Хорошая у вас жена, Асланов. Все время около вас дежурила, ни на секунду не отходила. Вы ее не обижайте.
– Не обижу. Знаю что хорошая.
– А теперь мне нужно вами заняться. Ваша жена должна подождать за дверью.
***
Когда медсестра закончила накладывать повязки, и вышла из палаты, Андрей закрыл глаза и судорожно сжал руки в кулаки.
Перед глазами стояли мертвые глаза Коршуна. И постоянно одна и та же картина – вот он закрывает Асланова собой, оседает на снег и тихо шепчет: «сын».
– Вот черт, а…
Пробормотал Андрей и стиснул зубы. Он ожидал чего угодно только не этого. Только не того что будет сожалеть о Коршуне. Более того, что будет испытывать боль от того что Владимира больше нет в живых. Но больно было. И Андрей не понимал, почему. Точно, не после того как он узнал от Вероники о невероятной правде. Больно стало гораздо раньше. Когда понял, что Коршунов мертв.
В этот момент дверь тихонько отворилась, и он повернул голову. В тот же миг забыл обо всем, сердце зашлось в приступе дикого восторга. На пороге стояла Ника и держала за руки его дочерей. В одинаковых платьицах, нарядных колготках с забавными бантиками на головках они походили на открытку, на безоблачное небо, на пеструю радугу. Девочки смотрели на забинтованного Асланова, и он уже точно знал кто из них Аня, а кто Катя.
– Ну, идите. Поздоровайтесь, – Вероника подтолкнула их в сторону Андрея.
Катя тут же подбежала к постели и остановилась у изголовья, внимательно глядя на Асланова, а Аня подошла и стала немного дальше, не решаясь приблизиться.
– Тебе больно?
Спросила Катюша и тронула пальчиком шнур капельницы.
– Привет, Катюшка. Нет мне не больно.
Андрей улыбнулся девочке и перевел взгляд на Аню. Та смотрела на него застенчиво, из-под опущенных ресниц.
– Ты угадал что я Катя?
Андрей усмехнулся:
– Нет, просто узнал тебя. Или я ошибся?
Девочка довольно посмотрела на Асланова и снова тронула капельницу.
– А посему ты тут лежишь? Ты болеешь?
– Да, немножко. Но я скоро обязательно выздоровею. Обещаю. Я даже отведу вас в кино.
– Плавда? – воскликнула Аня и тут же засмущалась.
– Конечно правда. Я никогда не вру. Даже ваша мама знает.
Катя теперь дотронулась до его руки.
– Никогда не влешь?
– Никогда-никогда.
Аня подошла поближе.
– А мама нам вцера сказала сто ты нас папа. Это плавда?
Андрей задохнулся, ему вдруг стало невыносимо душно. Сердце хаотично запрыгало, и на приборах зашкалила диаграмма его пульса, они начали пищать и Андрей сдернул с себя провода. «Только не медсестра. Не сейчас, не в такой момент»
– Это не мама сказала. Это я.
– Нет мама, – заупрямилась Аня.
– Я знала сто это нас папа. Я его узнала, – заявила Катя и показала Ане язык.
Андрей засмеялся и тут же закашлялся. Рана заболела с такой силой, что он побледнел. Вероника тут же подошла и взяла девочек за руки.
– Может медсестру позвать? Я, наверное, лучше их уведу. Пусть тебе обезболивающего дадут.
– Не надо. Вы – мое обезболивающее, Ника. Не уводи детей, пожалуйста.
Ника посмотрела на него у Андрей увидел, как у нее на глазах блеснули слезы.
– Никуда они не денутся, Асланов. Тебе нельзя много гостей. Я лучше их завтра привезу.
Он покорился. Рана ныла все сильнее. Ника обняла девочек и повела к двери. Вдруг Катя вырвалась у нее из рук и подбежала к Андрею.