Страница 2 из 48
Лицо начальника вытянулось от удивления, а потом позеленело от злости:
– Ты это, не зазнавайся! Серебрякова, у тебя нет выбора! Не согласишься – на фиг на улицу вылетишь!
Он нервно пригладил свои жиденькие волосы и злобно зыркнул сальными глазками
– Не убудет от тебя. Не целка уже небось, не обломишься и не сотрешься. Поедешь к этому американцу и задницу будешь ему лизать, чтобы эта продажа состоялась. Не сделаешь – уволю сегодня же. Девок твоих социалка быстро к рукам приберет, я об этом позабочусь.
Ника побледнела, словно полотно. Кровь отхлынула от ее лица, сердце больно сжалось от мысли, что у нее могут отнять дочерей.
– Значит так, вот тебе бабки. Топай в парикмахерскую, наводи марафет. Тут и на шмотки и на няньку для соплячек твоих хватит. Поняла?
Ника кивнула, с трудом сдерживая слезы.
– Оденься поприличней и посексуальней. Эй, Серебрякова, Джонсон богатый и симпатичный дядька– не съест. Потрахаетесь раз другой – и договор наш. А теперь пошла. Иди– иди, два раза я просить не буду. Могу и Оксане предложить, она не откажется.
« Будь ты проклят, альфонс чертов. Когда – нибудь ты об этом пожалеешь»
Ника выхватила из рук босса увесистую пачку долларов и сотовый телефон с ненавистью посмотрела на него и бросилась вниз по лестнице. Она не слышала, как Славик позвонил кому – то и тихо сказал:
– Все на мази, окрутим его как миленького. Она согласилась. Да, ладно тебе, красивая баба, не волнуйся – вкус у меня есть. Не молодуха, но в самом соку. Блондинка, глазищи голубые, тело роскошное, не устоит твой янки – подпишет. Потом и ближе ее подсунем, инфу нам сливать будет. Конечно, куда она денется у нее двое по лавкам, а в кармане ни гроша.
Ника слышала, как хрустит снег под старенькими сапожками, которые она натерла до зеркального блеска, чтобы никто и не подумал, что купила она их года три назад. Ветер пронимает до костей, тоненькое пальто не греет, а мокрый снег хлещет по лицу. В центе города все готово к Новогодним праздникам, сверкают цветные лампочки на деревьях. На площади Шевченко наверняка уже стоит елка. Магазины пестреют гирляндами и неоновыми вывесками. Она вновь и вновь слышит жестокие слова начальника. Шальная мысль – отказать, появилась и исчезла внезапно как вспышка молнии. У Славика не займет много времени превратить ее жизнь в ад. Если он ее уволит, ни одна компания не возьмет Нику на работу – он об этом позаботиться. Да и не может она вновь оставить дочерей без праздника. В прошлом году, на Новый год, у них на столе кроме салата оливье и печеной картошки ничего не было, даже мяса и сладостей. Спасибо Светка забежала хоть конфет принесла и то девочкам счастье. Ника тяжело вздохнула и подумала о том, что все не так уж и плохо. Выполнит она поручение Тимофеева, получит зарплату и начнет новую работу искать. Все таки на носу новое столетие, вон сколько частных фирм настроили, неужели она с высшим образованием и таким опытом работы ничего не отыщет? Вот устроится в банк, например, или в магазин модной одежды. Ника засунула руки в карманы и нащупала пальцами леденец. Достала, посмотрела на «барбариску» в цветной обертке. Желудок жалобно заурчал, девушка развернула бумажку и сунула конфету в рот. Приятно защипало язык. Мрачные мысли постепенно заменяло смирение с неизбежным и надежда на лучшее. Ника подошла к киоску и, склонившись к окошку попросила пачку сигарет. Девушка в ватном жилете и шапке с «Барабашова» лениво потянула руку к полке.
В этот момент у тротуара затормозил автомобиль, оттуда доносилась громкая музыка и смех. Ника обернулась. « Ну, от чего жизни – то не радоваться, если у тебя новенький «БМВ и денег куры не клюют. Не то что у тебя, Серебрякова» – подумала она, разглядывая сверкающие диски на колесах автомобиля.
– Эй, вы платить будете?!
Ника обернулась к продавщице, та сердито уставилась на девушку.
– Держите.
Холодными, негнущимися пальцами она протянула продавщице мелочь, забрала пачку и сунула в карман. Вот закурит сейчас, и кушать перехочется. Сигареты капитально отбивают аппетит. Светка так говорит, она постоянно сидит на диетах и курит как паровоз. Ника отошла от киоска и быстро открыла пачку, доставая сигарету.
– Красавица – снегурка, а ну ка подай парню коньячку и шоколад, не то совсем продрог.
При звуке этого голоса Ника вздрогнула, как от удара быстро обернулась и …время остановилось.
Сердце замедлило ход, удар…еще удар, кровь перестает мчаться по венам, а потом разгоняется с такой скоростью, что звенит в ушах и перехватывает дыхание. Андрей…Он здесь? Но как? Когда вернулся? Этот голос она узнает всегда, даже во сне, даже если оглохнет. Она все еще слышит его по ночам, когда украдкой утирает слезы и тихо плачет, чтобы не разбудить маму и девочек. Андрей – бывший муж. Слово «бывший» снова резануло сердце острым лезвием отчаянья. Он их бросил, просто исчез, не вернулся. Она много лет спрашивала себя почему? Но ответ так и не нашла. Лишь сплетни, которые по крупицам приносили маме соседки да ее «добрые» подружки, примерно нарисовали ей причину, причиняя еще больше боли от его предательства. Мысль о детях вспыхнула яркой вспышкой. Бежать. Без оглядки. Скрыться. Спрятаться. Сейчас. Она бросила сигарету и ускорила шаг, приподняв воротник. Не оборачиваться. Не смотреть. Не удержалась.
Мужчина у киоска расплачивался с продавщицей, протянув купюру, вытянутую из увесистой пачки. Кожаное пальто, на руке блеснули дорогие часы, белый шарф развевается на ветру. В ухе блеснул наушник мобильного. Профиль четкий, жесткий, волосы как всегда в полном беспорядке, на подбородке щетина. Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Ника решительно отвернулась и рванула вперед к метро. Скрыться в толпе, забиться в душный вагон и только там она позволит себе расслабится, осознать, что увидела его снова…спустя четыре года.
– Девушка, а вас зажигалки не найдется? Вот незадача – я свою потерял. Девушка?!
« О господи, только не это. Не сейчас. Не сегодня. Я не готова» – Ника ускорила шаг, отворачиваясь от мужчины.
– Девушка, не красиво вот так убегать. Я видел у вас в руках зажигалку. Ну, куда же вы?
Он все же догнал ее, опередил и остановился напротив
– Деву…
Ника подняла глаза, с трудом стараясь смотреть как можно равнодушней. Ветер сорвал шапку с ее головы и бросил волосы в лицо. Она неловко подхватила ее и сунула в карман. Андрей ее узнал. Сразу. Она видела это по его глазам. О чем он сейчас думает? Рассматривает ее, внимательно, изучая. Во взгляде невозможно прочесть ровным счетом ничего. Все такие же непроницаемы карие глаза, все такие же длинные ресницы, такие же губы с упрямой линией. Он не изменился, возможно, повзрослел. Остриг волосы, одевается стильно, элегантно. В руках пачка «кэмел».
– Ника. – Не вопрос. Утверждение.
Рядом с ним Вероника почувствовала себя гадким утенком в нелепом пальто, старых сапогах и наверняка размазанной косметикой.
– Андрей.
Они молчали. Ника смотрела на бывшего мужа и старалась дышать как можно ровнее, хоть сердце и билось словно колокол. Она слышала каждый удар, в горле пересохло. Девушка, молча, достала простенькую китайскую зажигалку и протянула ему. Андрей бросил взгляд на ее безымянный палец – в глазах опять пусто. Даже интерес не промелькнул, не то чтобы радость от встречи.
– Как жизнь? – Спросил так, словно обязан спросить.
– Хорошо. А у тебя?
– Чудесно. Как всегда работаю.
– Когда вернулся? Слышала, ты был заграницей?
Он прикурил сигарету, шумно затянулся дымом, выпустил пару колечек.
– Был. Вот вернулся по работе. Ника, что мы стали на дороге? Поехали кофе попьем – поболтаем.
Все внутри нее воспротивилось этому приглашению – « Еще пару минут рядом с ним и я завою». Она подумала об Анечке с Катей, больной маме и отрицательно качнула головой.
– Не могу, Андрей. Мне домой пора.
– Замужем?
Ника не поняла вопроса, удивленно посмотрела на бывшего мужа.
– Я спрашиваю – к мужу торопишься?