Страница 112 из 131
И это действительно могло бы растрогать, если бы Доллан не почувствовал за этим какой-то внутренней фальши. Будто вслух говорилось одно, а подразумевалось совсем другое. Да, несомненно, под видимостью комедии или даже фарса тут разыгрывается настоящая драма, но драма, к которой у него нет ключа.
— Нашел?
— Нет!
И молодой человек злобно уставился на отца.
— Может, ты хочешь обыскать весь дом? Клод ничего не ответил. Но по нему видно было, что он готов ради какой-то грошовой деревянной трубы перевернуть вверх дном коллекцию, которую бывший чиновник в колониях кропотливо собирал всю свою жизнь.
Чуть ли не комическую нотку внесла в этот спектакль Элоиза. Когда она, отдуваясь после крутой лестницы, появилась на чердаке, Маленький доктор сразу же понял по ее глазам, что она как следует угостилась.
— Что вы тут делаете? — удивилась она.
— Да вот Клод забирает свои старые игрушки, чтобы отдать приятелю!
— И прекрасно!
— Все до единой.
— Пусть хоть все уносит из дому. По крайней мере можно будет прибраться… Что ты ищешь, Клод?
— Деревянную трубу…
— В красную и синюю полоску, с большим помпоном?
— Да.
— Так она в гардеробе у отца. Я ее на днях видела. Да еще удивилась, зачем это он прячет среди одежды и белья грошовую игрушку.
Мосье Марб не дрогнул. Только побелел. Капли пота проступили у него на лбу.
— Это правда? — впившись в него взглядом, спросил Клод.
— Раз твоя тетя говорит… Не знаю… Может, положил туда случайно… Надоели вы мне, наконец, с этими дурацкими игрушками, будто у меня нет других забот! — Он впервые сорвался. Его захлестнул гнев, вернее, бешенство. — Неужели надо было непременно выбрать время, когда у меня гостит приятель, чтобы морочить мне голову с этими игрушками? И я думаю, не лучше ли будет, если…
— Где гардероб, тетя? — хладнокровно осведомился молодой человек.
— У него в спальне.
Не обращая ни малейшего внимания па отца, Клод спустился вниз. За ним поплелся мосье Марб, следом — Маленький доктор, а Элоиза замыкала шествие.
— Я всегда удивлялась, к чему этой трубе… — бормотала она себе под нос.
Дверь в спальню была распахнута. Мосье Марб открыл гардероб.
— Ищи… Забирай ее, если найдешь…
И он горько усмехался, как человек, оскорбленный в своих лучших чувствах.
Клод уже слишком далеко зашел, чтобы отступать. Он рылся в костюмах и в стопках белья, шарил рукой за выстроенными в ряд ботинками и сандалиями.
И вот настала минута, когда вся эта сцена, казалось бы, достигла вершины комизма. Минута, когда Клод среди накаленной до предела атмосферы вдруг потряс над головой вещицей, совершенно ничтожной по сравнению с вызванными ею страстями, — деревянной трубой, какие продаются на ярмарках, и притом так грубо размалеванной, что доктор чуть не прыснул со смеху.
Но он сдержался. Он бросил взгляд на хозяина дома и увидел, как из глаз мосье Марба скатились две слезы.
— В доме такой беспорядок… — лепетал старик упасшим голосом, отворачивая лицо.
Глава третья,
В КОТОРОЙ МАЛЕНЬКИЙ ДОКТОР УЖЕ НИЧЕГО НЕ ЖДЕТ ОТ НОЧНЫХ ВИЗИТОВ И В КОТОРОЙ ОБРАЩАЕТСЯ ЗА ПОМОЩЬЮ К ИНСПЕКТОРУ ТРУДА
— Не обращайте внимания на мое волнение, доктор. Если б вы были отцом, вы бы меня поняли. Заметьте, я на него не сержусь.
Они стояли на террасе. Клод торопливо сваливал игрушки в машину.
— Сегодня вечером мы будем оба сторожить и…
— Если я вернусь, — поправил Жан Доллан.
— Как? Вы уезжаете?
— Мне надо съездить в Ниццу. Не беспокойтесь обо мне.
— Но если явится мой гость и…
Доллан чуть было не сказал: «Он не явится!», но удержался. Он уже знал по опыту, что никогда не следует выказывать излишнюю уверенность.
Погрузив все в машину, Клод подошел к ним.
— Надеюсь, папа, ты на меня не сердишься. Я ведь пообещал… Прости меня, если я тебя расстроил. Но признайся, игрушки эти здесь вовсе ни к чему, им скорее место там, где ребенок…
— Да, да, — кивнул старик.
— До скорого… Прощайте, доктор. Развлекайтесь тут у папы. До свидания, тетя.
Быть может, ему стало неловко за свою настойчивость? Он был любезнее, чем полчаса назад, словно скинул с себя какую-то заботу.
— Ну улыбнись! И забудем про все это! Улыбка у мосье Марба, несмотря на все его старания, получилась кислая.
— Я исчезаю. Меня ждут друзья.
— Я тоже исчезаю… Не беспокойтесь обо мне, мосье Марб.
— Но…
Слишком поздно. Не успел автомобиль Клода проехать метров двести по прибрежной дороге в сторону Жуан-ле-Пэна, как Маленький доктор вскочил в свою Жестину и завел оглушительно стреляющий мотор.
Если б его в эту минуту спросили, почему он так торопится, не боясь показаться смешным, он несомненно ответил бы: «За трубой!»
И надо думать, что труба действительно имела немаловажное значение, поскольку, не доезжая до Антиба, Клод обернулся. Заметил ли он, что его преследуют? Так или иначе, он прибавил газу, но — увы! — заставить Жестину бежать быстрее было трудно. Потом, вместо того чтобы катить по шоссе в сторону Ниццы, Клод свернул в первую улину налево, затем повернул направо, развернулся под прямым углом, дал задний ход и въехал в узкий проулок, где едва могла пройти машина.
Когда несколько минут спустя Маленький доктор поравнялся с проулком, машины и след простыл. Жан Доллан не стал упорствовать. Несмотря на все зароки, ему пришлось зайти в кабачок позвонить. Он даже не знал, есть ли на вилле мосье Марба телефон, но, к счастью, телефон оказался.
— Алло! Это говорит доктор Доллан! Не будете ли вы так любезны дать мне адрес вашего сына в Ницце?.. Как вы сказали?.. Да нет! Не беспокойтесь… Да! Думаю, что буду… Как вы сказали?.. Гостиница «Альбион»? Спасибо.
— Нет, мосье. Мосье Клод еще не возвращался. Он редко приходит домой раньше двенадцати, а то и попозже.
— Благодарю вас. — Маленький доктор повесил трубку. Его трясло от лихорадки, той знакомой уже теперь доктору лихорадки, которая охватывала его всякий раз, когда в ходе расследования его, наконец, осеняла мысль… Мысль нелепая… Мысль, которую он прослеживал с тем большим упорством, чем невероятнее она казалась…
— Послушайте, гарсон!.. Работники каких профессий свободны вечером только по средам и субботам?
— Как вы сказали?
— Я спрашиваю, в какой профессии люди свободны только…
— Право, не сумею вам сказать. Раньше были определенные выходные дни. У парикмахеров, колбасников, мясников, у каждого был свой день. А сейчас, с этим новым трудовым законодательством, запутаешься. Работают чаще всего по скользящему графику. А у нас в Ницце, с нашими казино, сам черт себе ногу сломит…
А надо было действовать быстро. Надо было найти решение сейчас, сию минуту.
— Гарсон!
— Что желаете? — подозрительно отозвался тот.
— А кто контролирует этот скользящий график или как вы его назвали?..
— Инспектор труда, а кто же еще!
— Благодарю!
И через десять минут Маленький доктор уже сидел перед этим чиновником, слушавшим его с нескрываемым изумлением.
— Поймите меня правильно, господин инспектор. Вопрос очень щекотливый. Лицо это свободно ночью только два раза в неделю, по средам и по субботам. Значит, есть основание предполагать, что все остальные ночи этот человек работает, во всяком случае допоздна… Я понятия не имею ни о ваших правилах, ни о разбивке по сменам, но мне говорили, что все это находится под вашим контролем. Люди каких профессий работают по ночам в краю, где нет ни фабрик, ни заводов?.. Крупье, официанты в казино, пекари… Ну кто еще?..
— Ночные смены существуют у газовой компании и на электростанции. Я не говорю о водопроводе и…
— Две ночи в неделю, инспектор! Вот из чего нам нужно исходить… Можно вас попросить заглянуть в ваши списки?
Как и всегда в такие минуты. Маленький доктор весь напружинился. Вот тогда-то он становился похож на чертика-дергунчика, выскочившего из коробки.