Страница 71 из 103
И храбрый моряк принялся расталкивать малайцев, которые уже давно косо посматривали на него.
К нему подошел богато одетый сипайский офицер и на языке индусов, которого Пьер не понял, объяснил, что тот не должен приближаться к священной особе султана. Старый моряк, однако, догадался по жестам офицера, что от него требуют.
— Да что вы в самом деле?! — ответил он. — Неужели вы думаете, что я позволю себя удержать? Ваш раджа — мой милый мальчик Фрике. Как же мне не подойти к нему и не прижать его к сердцу?
Сипай настаивал. Пьер рассердился и покраснел, как рак.
— Черт побери!.. Если бы я сделался королем Мадагаскара или чего-нибудь в этом роде, — а это случалось и не с такими, как я, — то разве кто-нибудь посмел бы помешать моему матросу подойти ко мне и пожать мне руку? Прочь, пустите меня! Я к нему подойду во что бы то ни стало. Господин Андре… доктор, Мажесте, идите за мной…
Малайцы уступили напору европейцев, но индусы оказались храбрее; они построились в ряд и взвели курки. Надвигалась опасная стычка. Тогда Фрике вскочил с трона и издал резкий свист.
Свисту Фрике вторили яростный рев тигра и сердитое фуканье обезьяны. Оба зверя подскочили со своих мест на ковре и только ждали сигнала, чтобы кинуться, на того, кого им укажут.
Фрике, подобрав свою длинную белую юбку, кричал, стоя на ступенях трона и размахивая саблей:
— Пропустить их сейчас, не то я изрублю вас на куски!
Испуганные индусы и малайцы расступились и образовали длинный проход, по которому друзья прошли к трону, чтобы обнять своего товарища.
— Друзья! — кричал Фрике со слезами на глазах. — Мы вместе!.. Тише. Дедушка… Тише, Мео! Довольно. С этими господами извольте жить в мире.
— Ах ты, бедовый мальчишка!.. Объясни нам наконец, что все это значит? — спросил Андре.
— Неужели ты и вправду магараджа? — прибавил доктор.
— Или император?.. — воскликнул Пьер де Галь.
— Фрике!.. — захлебываясь от восторга, произнес Мажесте.
— Нашего полку прибыло, — вновь обратился к другу Пьер. — У тебя я вижу двух новых солдат и отличных, надо сказать правду. Да говори что-нибудь, что же ты молчишь? Или у тебя язык отнялся?
— Вы все говорите разом — я не знаю, кому отвечать. Я после все расскажу, а теперь мне некогда. Я сделался царем только нынешним утром, и забот у меня по горло. Кстати, что поделывают даяки?
— Должно быть, воротились в свои кампонги.
— Бедные!.. Хотелось бы мне что-нибудь для них сделать.
Так, продолжая разговаривать, Фрике и его друзья незаметно подошли к самому трону. Это возмутило малайцев, которым не по душе была перемена монарха. Начальник отряда малайцев подошел к Фрике и сказал ему что-то недовольным голосом.
— Молчать! — закричал Фрике повелительным тоном. — Еще одно слово — и я посажу тебя на шпиль главной мечети!
Малаец замолчал, испуганный грозным голосом нового магараджи. Фрике вернулся на место, но все-таки не мог удержаться от ропота:
— Теперь, друзья мои, не лучше ли вам будет зарядить свои карабины, благо эти негодяи не отобрали их. Будем смотреть в оба и держаться поближе друг к другу: этот маскарад не может долго продолжаться. Я не настолько глуп, чтобы верить в прочность своего воцарения. Я занял этот картонный трон только по недоразумению и вполне сознаю это, хотя не могу объяснить, в чем состоит это недоразумение. Вы целы и невредимы, стало быть, половина моей задачи решена. Но я не забыл и главной цели нашего предприятия.
— Мэдж! — вскричал Андре.
— Девочка! — прибавили доктор и Пьер.
— Я уже отдал приказ схватить негодяя, который держит ее в плену. Его дом, вероятно, уже занят моими солдатами, я послал туда сипаев. Мне хотелось пойти с ними самому, но это решительно невозможно. Меня здесь берегут как зеницу ока и ни за что не выпустят из дворца. Впрочем, Гассан-Боскарен не мог уйти далеко, и мы его скоро поймаем.
— Послушай, Фрике, — перебил его Андре, — ты очень хорошо распорядился, дитя мое, но этого мало. Я хорошо знаю этого негодяя. Хитрости у него много, средства большие, он располагает целой армией. По-моему, необходимо собрать как можно больше людей и поспешить на помощь девушке. Может быть, уже слишком поздно.
— Вы правы, господин Андре. Надо спешить.
Фрике уже собирался позвать своих сипаев, как вдруг у главного входа во дворец затрубили в рожок. Затем в тронный зал в сопровождении двенадцати вооруженных матросов вошел человек в красном мундире с белой фуражкой на голове.
— Его превосходительство господин уполномоченный лабуанского губернатора, — пробурчала хриплым голосом какая-то личность, видимо исполнявшая при уполномоченном обязанности драгомана.[35]
— Что такое? — спросил Фрике.
— Молчи, — шепнул ему на ухо Андре. — Не отвечай. Храни свое инкогнито. Пускай этот англичанин считает тебя настоящим раджой. Не делай ничего, пока я не подам тебе знака. Во всем этом какая-то скверная каверза, и мне хочется ее разоблачить.
Фрике остался неподвижен, как изваяние, а дипломат в красном мундире гордо и важно приблизился к трону, около которого бесстрастно стояли индусы-телохранители, держа ружья.
— Высокому и могущественному магарадже Борнео от его превосходительства лабуанского губернатора, именем ее величества королевы Великобритании, привет! — провозгласил на малайском языке хриплым голосом драгоман.
Слушаясь Андре, Фрике важно кивнул головой.
Человек в красном мундире притронулся к козырьку фуражки рукою, затянутой в белую перчатку.
— Высокий и могущественный магараджа Борнео, — продолжал драгоман, — ужасное преступление совершено над личностью покойного сэра Гарри Паркера, офицера на службе ее величества, исполнявшего мирное поручение, имевшее целью принести благо и твоему государству, и всему острову. Виновники указанного преступления — четыре французских авантюриста и негр. Они с помощью флотилии пиратов овладели яхтой «Конкордия», которая находилась под командой сэра Паркера, перебили весь экипаж и предательски умертвили сэра Гарри, брата губернатора острова Лабуан. В настоящее время эти негодяи находятся в твоей столице, и ныне же уполномоченный его превосходительства требует от тебя немедленной их выдачи, дабы с ними поступить по закону. В случае если ты откажешься их выдать, уполномоченному лабуанского губернатора поручено объявить, что отказ твой будет сочтен за объявление войны и твоя столица подвергнется беспощадному бомбардированию… Я закончил.
По мере того как эта речь, полная нелепостей, приближалась к концу, Андре все сильнее и сильнее бледнел. Когда драгоман замолчал, молодой человек дрожащим от волнения голосом обратился к уполномоченному, который по-прежнему стоял с холодным и важным выражением на лице.
В нескольких словах Андре по-английски рассказал уполномоченному все обстоятельства, благодаря которым Андре и его друзья очутились на острове Борнео. Он описал битву с пиратами, отчаянное сопротивление «Конкордии», напомнил, как они оказали помощь яхте и получили признательность сэра Паркера, и, наконец, описал таинственную смерть последнего.
Англичанин слушал, сохраняя неподвижность, без малейшего проявления эмоций. Наконец он раскрыл рот, освободив нижнюю губу от прикрывавших ее длинных желтых зубов, напоминавших клавиши фортепиано, и произнес отрывисто, точно фонограф:
— Суд все это разберет. Есть ли у вас свидетели?
— Наши слова могут подтвердить матросы с «Конкордии».
— Они все умерли… и вы это знаете. Остался в живых только один свидетель, и его показания будут для вас неблагоприятны. Введите свидетеля.
Вошел сеньор Пизани, почтительно сопровождаемый двумя английскими матросами.
— Вот так история, — проворчал Фрике.
35
Переводчик при европейском посольстве или консульстве в странах Востока. — Прим. ред.