Страница 31 из 96
— На что пялишься? — раздраженно спросил старик. — Лучше бы слушал, что я тебе говорю.
Раф умиротворяюще поднял руки.
— Ладно, мужик, все в порядке. Слушаю я, слушаю. Просто интересно, где твой агент. Разве он не приведет сюда моего?
— У меня нет агента, — отозвался старик.
Раф был потрясен. Нет агента? Что это за дела? Он что, отдаст двадцать тысяч проходимцу?
Он уже было собрался вскочить, но старик его остановил.
— Взгляни на этот инструмент, — сказал он, указав на свою клавиатуру. — В метаинформ я вхожу отсюда. По старинке, как изначально делали. Никакого агента, но результат налицо.
Раф был вне себя от изумления. То, что старик рисковал соваться в недра метаинформа без помощи агента, казалось одновременно непристойным и безрассудно смелым. Он поглядел на живую окаменелость уважительно.
Оценив произведенное впечатление, старик уже мягче продолжил:
— Теперь слушай внимательно. Я заполучил для тебя агента. Ты, наверное, знаешь, что случается с агентом, когда умирает его владелец. Контроллер-человек или программа-супервизор могут раз и навсегда отключить любого агента. Нет, пойми, супервизор не берет управление на себя, это бы нарушило один из трех законов, просто отключает. После официальной регистрации смерти владельца агент перестает существовать. А я пытаюсь изловить свободного агента раньше контроллера. Отключив его, я вношу фиктивную запись о его уничтожении. Тогда агент мой, и я могу его зарегистрировать на другое лицо.
Старик закашлялся, и Раф уважительно кивнул, радуясь, что чудак протянул так долго и сможет добыть ему желаемое.
— Еще я внес записи в метаинформ, свидетельствующие, что я получил общую лицензию через положенные инстанции. Тебе остается только перевести деньги на мой счет, и агент твой.
Старик протянул клавиатуру Рафу, который не без заминки ввел свой код.
— Вот и все, — сказал бутлегер. — Здесь меня больше не ищи, меня тут не будет.
Со скрежетом отодвинув стул, Раф встал: ему не терпелось добраться до узла метаинформа и связаться со своим агентом.
— И последнее, — настойчиво сказал старик, — я перевел агента в режим обучения, чтобы он мог запомнить твою внешность и манеры, накопленные знания и цели. Будь осторожен с тем, чему ты его учишь.
— Не боись, старик, — бросил Раф. — Все под контролем.
7
Незапланированное отставание
…последний шанс представился в восьмидесятых. Но русские в отличие от китайцев, которые быстро интегрировали dian nao (буквально «электрический мозг») в свою мутирующую разновидность марксизма, не смогли им воспользоваться. Резко ограничив роль компьютеров в жизни общества из страха перед разрывом социальных связей, сопровождающим свободный обмен информацией, они сами отбросили себя на задворки нового мирового порядка, на обочину постиндустриальной экономики, в которой информация стала одновременно и товаром, и средством обмена и расчета. С этого момента упадок их государства сделался неизбежным, и последовавшее затем переключение мировых ресурсов с гонки вооружений на более разумные цели приобрело беспрецедентный в мировой истории размах. Вкупе с экономическим благосостоянием это дало плоды в виде таких прекрасных проектов, как «Корпус консервации городов»…
8
Рождение инфогосударства
МЕТАИНФОРМ: глобальная система, включающая и объединившая в единое целое все телекоммуникации, компьютеры и компьютерное пространство, издательства, индустрию развлечений, мониторинг и управление роботизованными устройствами.
9
Обращенная внутрь
Эвелин Мейкомб (парализованные конечности усохли, но ум остр как никогда) неподвижно сидела в инвалидном кресле, а ее мозг лихорадочно работал над созданием ловушки для беглого агента, слоняющегося в ее системе. Материализовавшись из узла в подлокотнике автоматизированного кресла, агент самой Эвелин Мейкомб схватил за спинку вечный трон своей владелицы и покатил ее по комнате.
Иллюзия, в которой здоровая и поразительно красивая молодая женщина возит свою погруженную в раздумья двойняшку-калеку, казалась полной.
Впрочем, и саму иллюзию, и ощущение от нее Эвелин описала бы иначе.
Она бы сказала, что это ее истинное «я» возит по комнате иллюзорное.
И плевать, если кто-то назовет ее «сим-сим».
Но ей сейчас не до ярлыков. Во всяком случае, теперь, когда над метаинформом нависла угроза агента Фройндлиха, обещая потрясти основы мировой экономики, подорвать сущностную чистоту всех агентов, а следовательно, их надежность.
(Если бы она могла, то поежилась бы при одной только мысли, что ее собственный агент может стать нелояльным. Нельзя позволять таким страхам препятствовать успешному завершению дела, да еще и самого важного в ее карьере. Однако угроза столь велика, что трудно быть объективной. Как еще она может вести достойную человека жизнь, если не посредством агента? Впрочем, ничего иного она не хотела. Но что, если даже это существование у нее отберут?)
Эвелин вновь перебрала события последних двух дней, пытаясь составить цельную картину из беспорядочного нагромождения данных и лиц, агентов и поступков.
Все началось утром, когда в ее квартиру на Централ-парк-уэст[18] неожиданно явился агент ее босса.
Ее босом был Сэм Хантмен, глава Агентства национальной безопасности. Эвелин знала, что агент Хантмена ни в коей мере не похож на своего владельца. Решительно ничего не предписывало, что агент должен выглядеть именно так, как его владелец, хотя большинство людей сохраняли подобную видимость, разве только убирали какую-нибудь бородавку или прыщ, чтобы производить более приятное впечатление. А вот агент Хантмена был явно сконструирован с тем, чтобы скрыть личность владельца.
Эвелин всегда казалось, что высокий седовласый мужчина с волевым подбородком выглядит в точности так, как полагается главе шпионского ведомства, а потому знакомство с его хозяином во плоти обернется огромным разочарованием. Она даже радовалась, что подобная встреча крайне маловероятна, учитывая природную скрытность Хантмена и ее собственное заточение в инвалидном кресле.
Агент Хантмена прервал ее спокойное созерцание летней зелени далеко за окном, окликнув низким (без сомнения, измененным) голосом. Поскольку собственного агента она отправила с заданием в глубины метаинформа, Эвелин нажала на пластину в небе, управлявшую парой-тройкой макроконтроллеров, в которых она нуждалась в отсутствие агента. Одно колесо замкнуло, другое отчаянно завертелось, разворачивая инвалидное кресло так, чтобы Эвелин оказалась лицом к лицу с агентом Хантменом.
Легким кивком показав, что она вся внимание, Эвелин выслушала историю открытия Фройндлиха, его смерти при попытке к бегству и исчезновения его агента.
Хантмен (посредством агента) завершил рассказ так:
— Проследив агента Фройндлиха от момента переподчинения лондонского диспетчера трансатлантического кабеля, мы узнали, что он послал себя в нью-йоркский нексус метаинформа. Через местные архивы мы выяснили, что контролер как будто отключил и уничтожил агента после того, как рутинная сверка с базой данных выявила смерть владельца.
Эвелин попыталась придать непослушному лицу вопросительное выражение: мол, что дальше?
— А вот что, — продолжал Хантман. — Поначалу мы вздохнули с облегчением и приготовились закрыть дело. Но потом спросили себя: почему мы столь легко изловили агента, проявившего такую изворотливость в европейском метаинформе? Наше программное обеспечение не многим лучше, чем у них. А сегодня мы обнаружили, что один из полицейских агентов в нашем городе был скомпрометирован — по всей видимости, после того, как случайно наткнулся на что-то подозрительное. Очевидно, агент Фройндлиха не уничтожен, а лишь каким-то образом перерегистрирован. Он еще на свободе, Эвелин, и одному богу известно, кто им управляет и что планируют агент и его владелец.
18
Улица старинных особняков и многоэтажных зданий начала XX в. к западу от Центрального парка.