Страница 3 из 6
Женщина улыбнулась и начала растворяться, не забыв повторить напоследок:
– Никому. Ни слова.
– Постойте… – Мои руки ослабли сами собой, хотя я отчаянно хотела ухватить тающую женщину с глазами-льдинками, чтобы она не уходила от меня. – Постой…те.
Кажется, все это время стучало мое сердце.
Мои веки потяжелели, закрылись сами собой, а когда я уже проснулась, то поняла, что до сих пор сижу в своей комнате. С наушниками, в кресле, неудобно свесив ноги, и отлежав руку.
– Ох. Как же я так уснула? – Пробормотала я, снимая наушники, в которых до сих пор хрипло пел любимый певец очередную злую песню про неразделенную любовь, месть и страдания. Непривычная тишина стала ударом для моих барабанных перепонок, заставив меня болезненно поморщиться.
Шел уже первый час ночи.
Первые несколько минут я не помнила того, что мне снилось, терла уши, ходила по комнате, а потом память резко открыла дверь в свои покои, и в голову потоком хлынули последние воспоминания: сестра пропала, ссоры родителей, странный сон.
Сон…сон! Я замерла от неожиданности и внезапно накатившего страха. Что мне снилось? Почему сон был таким странным: четким, реальным, головокружительным? Отчего я помню каждую деталь? Что это за женщина говорила что-то о дневнике сестры?
Мне редко снятся сны, я редко засыпаю вот так: в кресле, под музыку, в неудобной позе. Неужели на меня так сильно повлияло исчезновение Алики?
Я потерла мигом запылавшие щеки. Когда мне страшно или стыдно – моя кожа на лице горит, но, к счастью, не краснеет.
Как же страшно стало… Я по природе своей – не слишком-то смела, а этот сон заставляет меня бояться собственной тени. Я закрыла жалюзи, не оставляя не единой щелочки для темноты ночи, включила настольный светильник, чтобы стало еще ярче, закуталась в одеяло, не снимая джинсы и футболку.
А если сон вещий? Бывает же такое, что людям снится то, что должно произойти? Людям снятся ответы на вопросы или предупреждение о катастрофе: я сама слышала это по телевизору.
Стало жарко. Я откинула одеяло, и, сидя на кровати, обхватив голову руками, качаясь из стороны в сторону, обдумывала: сошла ли я с ума или со мной все в порядке.
Когда я, наконец, приняла решение, то те же настенные часы показывали почти два часа ночи.
Я попробую забрать дневник. Может быть, от меня зависит жизнь или безопасность моей сестры?
Не так уж и страшно выйти на эту чертову крышу и забрать то, что поможет Алике вернуться в свой нормальный дом.
Нет, это страшно. Мало ли что таит в себе ночь.
Сначала я подумывала подойти к отцу и просто сказать ему о том, что мне приснилось. Но, маловероятно, что папа, жуткий рационалист, поверит в этот бред. Если бы я была им – я бы не поверила.
«Просто сделай это». Это была словно бы не моя мысль, но я не испугалась, что эта мысль в моей голове, напротив, я почувствовала уверенность в своих действиях. Может быть, во мне прорезались паранормальные способности. Не зря же сейчас все говорят о детях-индиго, и пусть я не совсем ребенок, но все-же….
Я собиралась на крышу, которая находилась всего лишь через 5 этажей от нашей квартиры, как в полярную экспедицию. Хоть я и была решительно настроена, мне было очень страшно. Что взять с трусихи?
Я тепло оделась, нашла старый фонарь, который должен был крепиться на голове – для того, чтобы лазить по горам, позаимствовала у брата складной нож, положила в карман перцовый баллончик, который всегда таскала в сумке. Кажется, даже перекрестилась. Осторожно прокравшись к двери, я медленно открыла многочисленные замки и выскользнула за дверь. Вообще-то мне повезло, что мы живем в хорошем доме, в подъезде которого всегда чисто и горят все лампочки, а на выходе даже есть бдительные охранники.
Я вызвала лифт и доехала до последнего этажа. Поднялась по небольшой лестнице на чердак, освещенный и почему-то с большим количеством растений в кадках. Открыла дрожащими руками замок, охраняющий вход на крышу. Дверь скрипнула, и я вошла в темноту – теперь нужно идти на противоположный конец крыши.
Что я делаю? Зачем мне это? Там нет никакого тайника….
Моя скрытная с детства сестра любила что-то прятать. Закрывалась в своей комнате от вех, имела секретный ящичек в столе, ключ от которого прятала в шкатулочке. А ключ от шкатулочек, в свою очередь, носила на цепочке. Наш старший брат однажды решил посмеяться над Аликой и просто-напросто открыл шкатулочку шпилькой. Мы вдвоем залезли в тайный ящик моей сестры и нашли ворох исписанной бумаги – стихи и какие-то рассказы. Узнав, Алика расплакалась отчего-то и 3 дня не разговаривала ни с кем из нас. А потом стала прятать свои исписанные листочки куда-то в другое место. Куда? Я никогда этим не интересовалась. Тут же злым червячком в голову заползала ненужная мысль: а была ли я хорошей сестрой? Я плохо знала Алику, хотя она всего на 3 года старше меня. Нет, об этом думать мне сейчас не к спеху. Надо проверить теорию собственного сумасшествия.
На крыше все было так же, как и во сне – темнота, круглая луна, огоньки внизу, сверкающие звезды. Бред, какой же бред…. И страшно. Ненавижу высоту!
Освещая путь мощным фонарем, сжимая рукой нож, я подбежала к кирпичной перегородке, где должен был быть тайник сестры.
Я сделала все, что говорила женщина: нашла нужный кирпич, отковырнула его ножом, с опаской протянула руку в черную пустоту. И увидела стопку тетрадей.
– Не может быть….
В этот момент я боялась сама себя. Как мне мог присниться такой сон? Может, я опять сплю?! Это невероятно!
Надо сохранят спокойствие. Если я – последняя надежда на спасение сестры, я должна сделать все, что в моих силах. Я вытащила несколько тетрадок. Пошарила рукой еще раз – чтобы удостовериться в том, что я взяла все. И наткнулась на уголок бумаги. Вытянула ее. А следом еще пару тонких листов – видимо они выпали из тетради.
– Все хорошо….– Я затолкала кирпич на место. – Теперь – домой.
Внизу предостерегающе завыла собака, я подпрыгнула, мое сердце, кажется, сжалось в один маленький тугой комочек, мозг отдал ногам приказ «бежать!« и я сама не поняла, как очутилась в своей комнате, тяжело дыша. То, как я закрывала двери, проигнорировала лифт и мчалась по ступенькам, возилась с собственными замками, пробиралась в спальню – все это произошло так быстро, что казалось нереальным.
3
Сердце все еще колотилось, как после ударной дозы энергетических напитков и кофе, зато в руках я держала свою «добычу»: несколько пухлых тетрадей и голубых тонких листочков. Теперь надо найти самую позднюю запись, и вложит туда листочки с описанием дома, как и советовала эта женщина с глазами-льдинками. Почему-то я вспомнила ее глаза и вдруг поняла, что никогда и не у кого я не видела таких глаз – прозрачных-прозрачных. Может она не совсем обычный человек? Или вообще не человек?
Чушь. Это я – не совсем обычный человек. Это ужасно.
Я открыла ноутбук, забравшись в постель. Где-то в глубине квартиры я услышала странные звуки, опять перепугалась, выглянула, прислушалась и поняла, что кто-то то ли горько вздыхает, то ли плачет на кухне – кажется, это был папа. Я никогда не видела этого железного человека плачущим, и мне тут же стало самой очень горько.
Через пятнадцать минут я распечатала бумажку с нужным текстом. Помяла ее, чтобы она не выглядела новой. Еще через полчаса, найдя самую последнюю дату в дневниках сестры, вложила бумажку туда. Судя по дате, последний раз сестра писала в тетради почти 3 месяца назад. Интересно, почему она больше не вела дневник? Или новые записи были в других местах? Не могла е она вот так взять и перестать писать? Или могла?
Я честно не хотела лезть в ее записи – знала, что сестра была бы против. Из-за глупого страха, что ее записи кто-то прочитает, Алика прятала все это на крыше.
Я не хотела читать записи сестры (хотя и очень хотела – природное любопытство тому виной), но кое-что привлекло мое внимание. Те самые листики, лежавшие в глубине тайника отдельно.