Страница 16 из 35
ГЛАВА XI,
в которой герои озабочены поисками убежища и решают этот вопрос так, как только и можно было решить
День был на исходе, и Годфри решил отложить до завтра поиски места, удобного для жилья. На расспросы учителя о результатах разведки он в конце концов признался, что они попали на остров.
— Остров? — воскликнул Тартелетт.
— Да… остров. И прежде чем подумать, как отсюда выбраться, нужно обеспечить хотя бы на первое время средства существования.
— Значит, он со всех сторон окружен морем?
— Разумеется, а как же иначе?
— И что же это за остров?
— Я уже сказал вам… Остров Фины… Конечно, вы понимаете, почему я его так назвал.
— Фи… Фи…— передразнил Тартелетт. Учитель был раздражен.— Не вижу никакого сходства… Мисс Фина, окруженная водой!…
Однако нашим Робинзонам ничего не оставалось, как провести вторую ночь на свежем воздухе. Утолив голод птичьими яйцами, Годфри свалился под деревом и, сломленный усталостью, крепко заснул, тогда как Тартелетт, все еще не примиренный со своим новым положением, долго ворочался с боку на бок, предаваясь невеселым раздумьям.
На другой день, двадцать восьмого июня, оба Робинзона встали ни свет ни заря. Скромный завтрак был таким же, как накануне. К счастью, воду из ручья удалось заменить небольшой порцией молока от одной из коз, позволившей себя подоить.
Ах, достойнейший Тартелетт! Куда девались всевозможные мятные гроги, портвейны, ликеры, хересы и коктейли, которых он, правда, не пивал, но всегда мог заказать в любом из ресторанов или баров Сан-Франциско! А теперь ему придется завидовать курам и козам, никогда не знавшим ни спиртных, ни прохладительных напитков и скромно довольствовавшихся пресной водой! Да, он будет завидовать животным, которые живут на подножном корму, не испытывая потребности ни в вареной, ни в горячей пище! Ведь этим счастливцам достаточно кореньев, зерен и трав; завтрак всегда накрыт для них на зеленой скатерти.
— Итак, в путь! — скомандовал Годфри, прервав размышления Тартелетта.
И оба зашагали, сопровождаемые эскортом домашних животных, по-прежнему не желавших от них отставать.
План Годфри состоял в том, чтобы исследовать ту часть северного побережья, где он заметил вчера группу высоких деревьев. Быть может, прилив выкинул на отмель тела погибших при кораблекрушении? Предать земле покойников — первейший долг. Не исключено, что там найдутся и какие-нибудь обломки погибшего корабля. Однако встретить живого человека Годфри уже не надеялся. Ведь после катастрофы прошло тридцать шесть часов.
Первая гряда дюн осталась позади. Годфри и учитель танцев подошли к скалистому мысу, но он был таким же пустынным, как и накануне. Они запаслись здесь провизией, ибо на северном побережье могло не оказаться ни яиц, ни раковин, а затем снова двинулись в путь, жадно всматриваясь в берег, устланный бахромой морских водорослей, оставшихся на песке после прилива.
Ничего! Нигде ничего!
Злая судьба, превратив в Робинзонов двух пассажиров «Дрима», обошлась с ними куда более жестоко, чем с их многочисленными предшественниками. Тем всегда перепадало хоть что-нибудь из корабельного имущества. Кроме предметов первой необходимости, прежние Робинзоны могли воспользоваться обломками самого судна. Им доставались и съестные припасы, и орудия труда, и одежда, и оружие,— словом, все необходимое для удовлетворения элементарных жизненных потребностей. Здесь же не было ничего похожего! Темной ночью корабль бесследно исчез в пучине моря, не оставив ни малейших следов! Ничего не удалось спасти, они остались даже без спичек, в которых нуждались больше всего…
Какой-нибудь славный господин, сидя в своей уютной комнате перед пылающим камином, скажет вам с милой улыбкой:
«Но ведь нет ничего легче, как добыть огонь! Для этого существует тысяча способов! Например, два камня!… Немного сухого мху или любого другого горючего материала! Ну или хотя бы тряпица… Да, но как ее зажечь?… На худой конец, вместо огнива можно воспользоваться ножом… либо двумя кусками дерева, если будете быстро-быстро тереть их друг о друга, как это делают полинезийцы!…»
«Пожалуйста, попробуйте сами!»
Так размышлял Годфри, шагая вперед. В те минуты для него не существовало ничего более важного. В самом деле, как он добудет огонь?
Когда-то и он, сидя у камина и рассеянно помешивая угли, читал о чужих путешествиях. Тогда сам он думал так же, как этот славный господин, любитель давать советы. Но теперь, очутившись на необитаемом острове, Годфри на собственном опыте убедился, что все обстоит совсем иначе и даже добывание огня — необычайно сложная проблема.
Он шел, погруженный в свои мысли, а следом плелся Тартелетт, взявший на себя заботу о стаде. Время от времени учитель танцев подзывал домашнюю птицу и, как настоящий, пастух, подгонял неторопливых баранов, агути и коз.
Неожиданно попался на глаза кустарник, усеянный маленькими яркими яблочками. Множество таких же плодов валялось на земле. Юноша вспомнил, что это так называемая манзанилла, которую употребляют в пищу индейцы в некоторых областях Калифорнии.
— Наконец-то! — воскликнул он.— Теперь у нас будет и другая пища, кроме яиц и моллюсков!
— Разве это можно есть? — спросил Тартелетт с брезгливой гримасой.
— А почему бы и нет? — сказал Годфри и сорвал с ветки манзаниллы несколько спелых плодов.
Дикие яблоки были довольно терпкими, но приятными на вкус, так что даже учитель танцев, кажется, остался доволен. А Годфри смекнул, что из этих яблок можно приготовить сидр, и он будет наверняка вкуснее простой воды.
Отдав дань новому лакомству, путники двинулись дальше. Песчаные дюны скоро сменились прерией, которую пересекал ручей или неширокая речка. Годфри заметил его вчера с вершины холма. А рядом возвышались огромные деревья, которые заинтересовали юношу еще накануне. Чтобы добраться до них, нашим путешественникам, и без того утомленным четырехчасовым переходом, пришлось проделать еще не менее девяти миль. Только после полудня они добрались до долины.
Уголок этот был удивительно хорош. Все здесь радовало глаз. На широком лугу, среди зарослей манзаниллы и других кустарников, вздымалось к небу десятка два громадных деревьев, относящихся к хвойным породам, что растут в лесах Калифорнии. Они стояли полукругом, а под ними расстилался зеленый ковер, покрывавший весь берег речки, а затем переходивший в бывшую отмель — песчаную площадку, усеянную скалами, утесами и обломками камней. С северной стороны она вдавалась в море длинным выступом.
Громадные хвойные деревья были разновидностью мамонтовых, или секвой. Англичане называют их веллингтониями, а американцы — вашингтониями.
Разница очевидна для всех. Но независимо от того, навевают ли эти названия героические воспоминания о флегматичном победителе в битве при Ватерлоо[26] или о знаменитом основателе американской республики[27],— в любом случае они являются самыми гигантскими представителями растительного мира в Калифорнии и Неваде.
В этих штатах встречаются целые леса подобных деревьев. Например, в Марипоза и Калавера окружность стволов достигает от шестидесяти до восьмидесяти футов при высоте в триста футов, а в Иоземитской долине известно одно дерево, которое имело в обхвате не менее сотни футов. Верхние ветви этой, теперь уже поверженной секвойи достигали высоты Мюнстверского собора в Страсбурге, иначе говоря — вздымались до четырехсот футов. Упоминаются и другие феномены растительного царства. Пень, оставшийся от одной из спиленных секвой, послужил для местных жителей танцевальной площадкой, где могли одновременно поместиться от восьми до десяти пар. Но великаном из великанов, гордостью штата, была «Мать леса» — старая секвойя в пятнадцати милях от Мерфи, достигшая четырехтысячелетнего возраста. Высота этого исполина — четыреста пятьдесят два фута. Он поднялся выше собора Святого Петра в Риме, выше пирамиды Гизеха, выше железной колоколенки на одной из башен Руанского собора, самого высокого здания в мире[28].
[26] Веллингтон Артур (1769-1852) — английский полководец, командовал войсками в битве при Ватерлоо, в которой Наполеон потерпел поражение.
[27] Вашингтон Джордж (1732-1799) — американский деятель периода борьбы североамериканских колоний Англии за независимость. Первый президент США.
[28] Это утверждение устарело. Более высокие здания, чем Руанский собор, появились уже через несколько лет после выхода «Школы робинзонов».