Страница 18 из 74
— Из Сакраменто.
— Ну вот и надо было доставать паспорта в Сакраменто! В общем, хватит упорствовать…
— Нет, не хватит, — стоял на своем господин Каскабель, — поскольку мы возвращаемся в Европу…
— В Европу… Этой дорогой?!
Господин Каскабель сообразил, что его слова показались уряднику крайне неубедительными, так как пробираться в Европу таким необычным образом — весьма и весьма подозрительно.
— Да… — добавил он — некоторые обстоятельства вынудили нас совершить такой крюк…
— Не имеет значения! — снова рыкнул жандарм. — Вам ясно сказано: без паспорта не положено!
— Может, мы заплатим пошлину… — не сдавался господин Каскабель, — и сумеем как-то договориться…
При этих словах он многозначительно подмигнул.
Но было похоже, что и на таких условиях не удастся достигнуть соглашения.
— Уважаемые московиты! — От отчаяния господин Каскабель предпринял еще одну попытку. — Возможно ли, чтобы вы никогда не слышали о семье Каскабель?
Он произнес свое имя так, словно династия Каскабелей была по меньшей мере равной династии Романовых.
Ничто не проняло бдительных стражей. Пришлось разворачиваться и возвращаться назад. Суровые и неумолимые жандармы даже отконвоировали «Прекрасную Колесницу» до границы со строгим предупреждением не пытаться перейти ее вновь. В результате господин Каскабель несолоно хлебавши вновь очутился на ненавистной земле Британской Колумбии.
Представьте себе, в каком неприятном и в то же время тревожном положении оказалась труппа. Гениальный план провалился. Обстоятельства вынуждали отказаться от путешествия, начатого с таким энтузиазмом. Западный путь в Европу через Сибирь стал несбыточной мечтой из-за каких-то бумажек! Дойти до Нью-Йорка через Дальний Запад, конечно, не составит труда. Но как пересечь Атлантический океан, если нет денег, чтобы купить билеты на пакетбот?
Надежда раздобыть по дороге нужную сумму была явно несбыточной. К тому же сколько времени понадобилось бы, чтобы ее накопить? Труппа Каскабелей, надо признать, уже несколько приелась в Соединенных Штатах. В течение двадцати лет она выступала практически во всех городах и селениях вдоль Великой Магистрали. Теперь ей вряд ли удастся выручить столько центов, сколько раньше иной раз доводилось собирать долларов. Нет! Идти на восток — это бесконечные задержки, может быть, пройдут годы, прежде чем они погрузятся на корабль. Необходимо любой ценой придумать какую-нибудь хитроумную уловку и попасть в Ситку. Вот о чем думали и совещались члены замечательной семьи, брошенные русскими жандармами на произвол судьбы.
— В хорошенькое положеньице мы попали! — грустно склонила голову Корнелия.
— Скорее безвыходное, — вздохнул господин Каскабель, — тупик!
Ну что ж, старый боец, герой площадей, неужели ты исчерпал все средства борьбы против судьбы-злодейки и готов сдаться ей на милость? Неужели ярмарочный шут, закаленный в переделках, переживший самые зловредные фокусы фортуны, не вывернется, несмотря ни на что? Иль пуста твоя пороховница, иль твой изворотливый ум, столь скорый на выдумку, не найдет способ выйти из тупика?
— Цезарь, — предложила Корнелия, — раз уж эти мерзкие жандармы никак не хотят пропустить нас через границу, давай попробуем обратиться к их начальнику…
— К начальнику?! Но их начальник — губернатор Аляски, какой-нибудь русский полковник, такой же непробиваемый, как его подчиненные! Он пошлет нас к самому черту!
— К тому же резиденция губернатора, наверное, в Ситке, — заметил Жан, — а именно туда нас и не пускают.
— Может, — глубокомысленно изрек Клу, — русские фараоны не откажутся проводить к губернатору одного из нас…
— Э! А ведь Клу прав! — воскликнул господин Каскабель. — Отличная мысль!
— Если только не глупая, — вставил, как обычно, Клу.
— Во всяком случае, это лучше, чем возвращаться назад, — сказал Жан, — и если хочешь, отец, я попробую…
— Нет, будет лучше, если пойду я, — ответил господин Каскабель. — Далеко ли отсюда до Ситки?
— Сотня лье, — сказал Жан.
— Что ж, за дюжину дней я обернусь туда и обратно. Завтра мы пустимся в новую авантюру!
Наутро, с первыми лучами солнца, господин Каскабель отправился на поиски пограничников. Дело оказалось нетрудным и недолгим, так как стражи были начеку.
— Опять вы? — окликнули его угрожающим тоном.
— Опять я! — как ни в чем не бывало, очаровательно улыбнулся Цезарь Каскабель.
И со всевозможной лестью по адресу мудрой русской администрации господин Каскабель выразил желание быть принятым его высокопревосходительством губернатором Аляски. Он предлагал также оплатить дорожные расходы «уважаемому господину исправнику», который согласится препроводить его в Ситку, и вполне допускал возможность «кругленькой благодарности наличными» этому великодушному и достойному человеку… и т. д. и т. п.
Новое предложение, как и предыдущие, не возымело успеха. Не подействовала и перспектива «кругленькой благодарности». Возможно, излишне усердные таможенники и тупоголовые пограничники нашли крайне подозрительным столь настойчивое стремление попасть в пределы Аляски. Урядник[92] приказал господину Каскабелю немедленно возвращаться, пригрозив:
— Ежели ты еще раз сунешься на священную русскую землю, мы проводим тебя не в Ситку, а в ближайшее не столь отдаленное место. А всяк, кто туда попадет, не знает, когда и как он оттуда выйдет!
И несчастного артиста не без пинков и тумаков вынудили немедля вернуться к «Прекрасной Колеснице», где по его кислой физиономии всем стало ясно, что миссия не увенчалась успехом.
Неужели семейному дому на колесах суждено превратиться в неподвижное жилище на сваях? Неужели бригантина[93] бродячего артиста сядет на мель канадско-аляскинской границы, словно судно, выброшенное отливом на голые рифы? По правде говоря, такая перспектива казалась уже вполне реальной.
Какими грустными и безысходными стали несколько следующих дней, пока труппа не отважилась принять хоть какое-нибудь решение!
К счастью, у них не ощущалось недостатка в съестных припасах; еще оставался небольшой запас консервов, который они, правда, рассчитывали пополнить в Ситке. К тому же окрестности изобиловали дикими животными. Главное — не пересекать границу, чтобы не подвергнуться штрафу в пользу царской казны и конфискации ружья.
Тем не менее тоска всерьез одолела господина Каскабеля и его домочадцев. Их настроение разделяли, казалось, даже животные. Жако болтал меньше обычного. Собаки, поджав хвосты, подолгу беспокойно скулили и беспричинно выли. Джон Булль особо не утруждал себя гримасами и ужимками. Только Вермута и Гладиатора как будто устраивал новый образ жизни, при котором ничего не оставалось, кроме как толстеть на сочной траве окрестных пастбищ.
— Нужно все-таки куда-нибудь подаваться! — повторял время от времени господин Каскабель, скрестив руки на груди.
Конечно, но куда? Куда? Вот что приводило в смущение почтенного артиста, так как, похоже, у него не осталось выбора: российская граница на замке, придется возвращаться. Конец столь решительно начатому западному пути! Неужели опять тащиться сквозь ненавистную Британскую Колумбию, затем через необозримые прерии Дальнего Запада, чтобы добраться до побережья Атлантики?! Ну а потом, что делать в Нью-Йорке? Рассчитывать на какие-нибудь милосердные души, которые помогут труппе вернуться на родину? Опуститься до подаяний — какое неслыханное унижение для славных артистов, всегда живших только своим собственным трудом, а не подачками! Ах! Если б не те мерзавцы, что ограбили честных артистов в ущельях Сьерра-Невады! Их повесят в Америке, удавят в Испании, гильотинируют во Франции или посадят на кол в Турции, то и дело повторял господин Каскабель, иначе нет в этом мире справедливости!
Наконец он принял решение.
— Завтра мы отправляемся в путь! — объявил он вечером четвертого июня. — Мы вернемся в Сакраменто, а затем…
[92] Урядник — неточность автора: в царской полиции это был уездный чин, подчиненный становому приставу, но учрежден он был только в 1878 году.
[93] Бригантина — двухмачтовое парусное судно с треугольными парусами.