Страница 46 из 83
Было бы, конечно, странно, если бы такой человек не остался на всю жизнь холостяком. Не сама ли судьба определяет людям подобного типа удел безбрачия? У Замбуко никогда и мысли не возникало о женитьбе — «к счастью для его жены», как острили обычно шутники мальтийского квартала.
У него не было ни родных, ни двоюродных братьев и вообще никаких родственников, кроме единственной сестры. Он олицетворял собой весь род Замбуко. Банкир жил одиноко в своем доме, вернее, в своей конторе, или еще точнее — в своем денежном сундуке, имея для услуг только старую туниску, жалованье и еда которой обходились ему недорого. Все, что попадало в этот сундук, уже не выходило обратно. Теперь понятно, с кем предстояло встретиться дядюшке Антиферу, и позволительно спросить, какого же рода услугу эта малосимпатичная личность могла когда-то оказать Камильк-паше, заслужив его признательность.
И тем не менее услуга была оказана. Мы в нескольких словах объясним все читателю.
Двадцатисемилетний Замбуко, сирота без отца и матери — да и зачем ему родители, о которых он все равно бы не заботился? — жил в Александрии. С удивительной проницательностью и неутомимой настойчивостью он изучал различные виды маклерства. Он научился получать мзду и прикарманивать куши и от покупающего, и от продающего; сначала был посредником, затем торговцем и, наконец, менялой[308]и ростовщиком, то есть занялся самым прибыльным ремеслом из всех, какие имеются в распоряжении человеческой изобретательности.
В 1829 году (мы не забыли этого) Камильк-паша, встревоженный тем, что его двоюродный брат Мурад и подстрекаемый Мурадом властолюбивый Мухаммед-Али алчут[309] его богатств, решил переправить свои деньги в Сирию, где, как он полагал, они будут в большей безопасности, чем в любом городе Египта.
Для такой непростой операции необходимы умелые агенты. Но паша хотел иметь дело только с иностранцами, внушавшими ему доверие. Поддерживая богатого египтянина в ущерб вице-королю, они рисковали многим, самое меньшее — свободой. В числе агентов был молодой Замбуко. Если он и вкладывал в дело немало усердия, то оно щедро оплачивалось; он много раз ездил в Алеппо; наконец принял самое деятельное участие в реализации состояния своего клиента и перенесении сокровищ в надежное место.
Такие операции без трудностей и опасностей не проходят; после отъезда Камильк-паши некоторые из агентов, которым он давал поручения, и среди них Замбуко, заподозренные полицией Мухаммеда-Али, оказались в тюрьме. Правда, за недостатком улик их выпустили. Но все же они пострадали за свою преданность египтянину.
И вот, подобно тому как отец дядюшки Антифера в 1799 году оказал бесценную услугу Камильк-паше, подобрав его полумертвого на яффских скалах, точно так же и Замбуко тридцать лет спустя приобрел право на признательность богатого паши.
Теперь понятно, почему в 1842 году Томас Антифер в Сен-Мало и банкир Замбуко в Тунисе получили письма, извещавшие их, что настанет день, когда они смогут получить свою часть из стомиллионного наследства, обращенного в сокровища и хранящегося на острове, широта которого дана обоим, а долгота будет сообщена и тому и другому в свое время.
Мы уже говорили о том, какое впечатление произвело это письмо на Томаса Антифера, а впоследствии и на его сына; нетрудно догадаться, как могло подобное сообщение подействовать на такого человека, как банкир Замбуко. Само собой разумеется, он не проронил никому ни слова об этом письме. Он запер цифры широты в один из ящиков сейфа с тройным секретным замком, и с тех пор не проходило в его жизни и минуты, чтобы он не ждал появления Антифера, о котором говорилось в письме Камильк-паши. Тщетно старался он навести справки о дальнейшей судьбе египтянина. Никто не знал ни о его аресте на борту шхуны-брига в 1834 году, ни о том, что его перевезли в Каир, ни о его восемнадцатилетнем заточении в крепости, ни, наконец, о его смерти, последовавшей в 1852 году.
Итак, шел 1862 год. Двадцать лет прошло после получения письма, а малуинец все не появлялся, и ожидаемая долгота не могла присоединиться к имеющейся широте. Положение острова оставалось неизвестным… Однако Замбуко не терял надежды. В том, что обещание Камильк-паша рано или поздно выполнит, он нисколько не сомневался. Вышеупомянутый Антифер должен появиться на горизонте мальтийской улицы столь же неизбежно, как появляется в небесах комета, предсказанная обсерваториями Старого и Нового Света. Единственно, о чем он сожалел (и это вполне естественно для такого человека),— что надлежит поделить сокровища с другим наследником. Поэтому мысленно он не раз посылал его ко всем чертям. Однако изменить что-нибудь в распоряжениях, сделанных благодарным египтянином, невозможно. И все же дележ ста миллионов казался ему ужасным… Вот почему он уже много лет думал и передумывал, перебирал тысячи комбинаций, и все они сводились к одному: как все устроить, чтобы наследство целиком попало в его руки… Можно сказать так: он хорошо подготовился к встрече с Антифером, кем бы ни был человек, который принесет ему обещанную долготу.
Добавим, что банкир Замбуко, мало сведущий в вопросах, связанных с навигацией[310], долго не мог понять, каким образом посредством долготы и широты, то есть на пересечении двух воображаемых линий, определяют географическое положение любой точки на земном шаре. Но если это ему так и не удалось уяснить, зато он хорошо понял, что объединение сонаследников неизбежно и что он ничего не сможет сделать без Антифера, так же как Антифер ничего не сможет сделать без него.
Глава третья,
в которой дядюшка Антифер получает до такой степени странное предложение, что вместо ответа обращается в бегство
— Могу я видеть банкира Замбуко?
— Да, если вы пришли по делу.
— По делу.
— Ваше имя?
— Скажите — иностранец, этого достаточно.
Разговор происходил между дядюшкой Антифером и старым, неприветливым туземцем, говорившим на неправильном французском языке. Старик сидел за столом в глубине узкой комнаты, разделенной на две части перегородкой с задвижным окошком.
Малуинец не захотел назвать себя, ему не терпелось увидеть, какое впечатление произведет на банкира его имя, когда он скажет ему в упор:
«Я Антифер, сын Томаса Антифера из Сен-Мало!…»
Через минуту его ввели в кабинет — комнату без обоев, выбеленную известкой, с черным от копоти потолком. Всю меблировку ее составляли массивный несгораемый шкаф в одном углу, высокая конторка — в другом, стол да еще два табурета.
За столом сидел банкир. Оба наследника Камильк-паши встретились лицом к лицу.
Замбуко, поправив большим и средним пальцами круглые широкие очки на носу, похожем на клюв попугая, слегка приподнял голову и, не вставая, спросил:
— С кем имею честь?…
Он говорил по-французски с акцентом, свойственным уроженцам Лангедока[311] или Прованса.
— С капитаном каботажного плавания Антифером,— ответил малуинец в полной уверенности, что, услышав эти пять слов, Замбуко вскрикнет, вскочит с кресла и радостно произнесет: «Вы!… Наконец-то!…»
Банкир с кресла не вскочил. Не вырвалось и крика из его сжатого рта. Ожидаемых слов тоже не последовало. Но внимательный наблюдатель заметил бы, что за стеклами очков словно блеснула молния, которую мгновенно погасили опустившиеся веки.
— Повторяю, что я капитан Антифер…
— Я слышал.
— Антифер Пьер-Серван-Мало, сын Томаса Антифера из Сен-Мало… Иль и Вилен… Бретань… Франция…
— У вас аккредитив[312] на мой банк? — спросил банкир, причем в голосе его не было заметно никакого волнения.
[308] Меняла — человек, обменивающий с определенной прибылью иностранную валюту на местные деньги и занимающийся всевозможными финансовыми спекуляциями.
[309] Алкать — жаждать, нестерпимо желать чего-либо.
[310] Навигация — мореплавание и судоходство в общем, широком их значении; способы безопасного и точного вождения судна.
[311] Лангедок — историческая область на юге Франции.
[312] Аккредитив — денежный документ, содержащий распоряжение об уплате определенной суммы какому-либо лицу кредитным учреждением (банком, сберкассой).