Страница 33 из 83
Антифер твердо решил не подавать виду, что знает этих людей. Увидев в караване Назима и Бен-Омара, он даже не счел нужным с ними поздороваться, и Трегомен под его грозным взглядом не осмелился повернуть голову в их сторону.
Животные, служившие для перевозки пассажиров и товаров, оказались трех видов: верблюды, мулы и ослы. Нечего было и думать о возможности приспособить какой-нибудь экипаж или хотя бы простую тележку. Да и какие колеса могли бы двигаться по бездорожью, по этой пересеченной, частично заболоченной местности! Поэтому каждый устроился как мог.
Дядя и племянник выбрали себе пару сильных и резвых, но не очень крупных мулов. Приученные ходить в караванах, мулы были доставлены за хорошую цену маскатскими евреями, промышляющими сдачей внаем вьючных животных. Но что значила для дядюшки Антифера лишняя сотня пистолей![251]Сотней больше, сотней меньше — стал бы он с этим считаться? Конечно нет! Однако ни за какие деньги нельзя найти мула, выносливость которого соответствовала бы весу Жильдаса Трегомена. Выдержать на своем хребте такую тушу и пронести ее пятьдесят лье не в силах ни один представитель этой достойной породы. Для бывшего хозяина «Прекрасной Амелии» необходимо более сильное животное.
— Знаешь, лодочник, с тобой слишком много хлопот! — со свойственной ему деликатностью заметил дядюшка Антифер, после того как мулов, приведенных для Трегомена, пришлось забраковать.
— Ничего не поделаешь, старина! Напрасно ты заставил меня ехать сюда… Оставь меня в Маскате… Я подожду тебя здесь…
— Ни за что!
— Но нельзя же перевозить меня по частям!
— Господин Трегомен,— вмешался Жюэль,— а не сесть ли вам на верблюда?… Это животное вам не внушает отвращения?
— Никакого, мой мальчик! Лишь бы я не внушал отвращения верблюду и он согласился бы меня взять!
— Прекрасная идея! — обрадовался дядюшка Антифер.— На верблюде ты будешь выглядеть великолепно!…
— Недаром же его называют «кораблем пустыни»,— добавил Жюэль.
— Идет! Пусть будет корабль пустыни! — согласился сговорчивый Трегомен.
Вот почему он важно восседал в то утро между двумя горбами одного из колоссальных представителей породы жвачных. Трегомену это даже нравилось. Другой на его месте, может быть, даже возгордился бы. Но если Трегомен и испытывал это вполне законное чувство, то внешне оно не проявлялось, потому что все мысли речного капитана были лишь о том, как лучше управлять своим кораблем, как предохранять себя от толчков и не сбиться с верного курса. В самом деле, когда караван убыстрял ход, движения животного утрачивали плавность. Но мясистые части Трегомена, весьма массивные, смягчали килевую качку.
Саук, предпочитавший держаться позади каравана, сидел на горячем муле, как опытный наездник. Рядом с ним или, лучше сказать, напрягая все силы, чтобы не отстать от него, тащился на маленьком ослике Бен-Омар. Он почти доставал ногами землю, что должно уберечь его от случайных падений. Сесть верхом на мула?… Падать с такой высоты? На это нотариус никогда бы не отважился без крайней нужды! К тому же арабские мулы так норовисты и горячи, что держать их в узде может только уверенная и крепкая рука.
Караван делал переходы по двенадцать лье в день с двухчасовым привалом в полдень. Через четыре дня, если не случится непредвиденной задержки, караван достигнет Сохора.
Четыре дня!… Антиферу они казались целой вечностью, так неудержимо стремился он к своему острову! Он уже предвкушал конец рискованного путешествия. Еще несколько переходов — и он у цели… Но почему же по мере приближения решительной минуты Антифер становился все более раздражительным, все более беспокойным? Его спутники не могли вытянуть из него ни слова. Волей-неволей они стали беседовать только вдвоем.
С высоты своего жвачного животного, покачиваясь между двумя горбами, Трегомен обратился к Жюэлю с очередным вопросом:
— Скажи, мой мальчик, с глазу на глаз, ты веришь в сокровища Камильк-паши?
— Гм!…— отозвался Жюэль.— Мне все кажется какой-то фантасмагорией!
— Жюэль, а если острова вообще не существует?…
— Допустим, что он существует, господин Трегомен, но там может не оказаться никаких сокровищ, и тогда дяде придется последовать примеру одного марсельского капитана, который отправился искать остров Бурбон и, не найдя его, вернулся в Марсель.
— Это было бы для него страшным ударом, Жюэль, и я не уверен, что он выдержит…
Читатель, конечно, догадывается, что Трегомен и его молодой друг остерегались строить подобные гипотезы в присутствии дядюшки Антифера. Да и к чему? Ничто не могло бы поколебать уверенность этого упрямца. Дядюшке и в голову не приходило усомниться в том, что алмазы и другие драгоценности находятся именно там, где они зарыты, на том самом острове, точные координаты которого ему известны. Нет, единственно, что тревожило Антифера,— это осложнения, могущие возникнуть после того, как найдется остров, когда останется только довести предприятие до благополучного конца.
Само же путешествие было довольно легким. И есть все основания думать, что и кончится оно удачно. Поскорее бы только попасть в Сохор! Там они найдут какое-нибудь судно, отправятся на поиски острова, откопают три бочонка. Пока ничто не внушало опасений нашему решительному малуинцу. Чего же проще — двигаться с караваном, да еще в обществе Трегомена и Жюэля, потом переправить сокровища с острова до Сохора. Все это пустяки. Но дальше будет труднее. Доставить в Маскат три бочонка, полных золота и драгоценных камней… Тут не обойдешься без верблюдов и без каравана, развозящего товары по ормузскому побережью. А как потом погрузить такую тяжесть, не возбудив подозрений у таможенных чиновников?… Ведь они могут потребовать огромную пошлину за право вывоза. И как знать, не попытается ли имам захватить сокровища и не объявит ли он себя их законным владельцем, раз драгоценности найдены на территории его государства?
Хотя дядюшка Антифер и любил говорить «мой остров», но в действительности-то остров принадлежал не ему!… Камильк-паша, если бы и захотел, не мог бы оставить по завещанию остров, расположенный во владениях маскатского имама!…
Все эти помехи, не говоря уж о неизбежных трудностях на обратном пути, когда придется пересаживаться на пакетбот, идущий в Суэц, заставляли дядюшку Антифера серьезно призадуматься. Как бессмысленна и неуместна затея богатого египтянина, доверившего богатства острову в Оманском заливе!… Разве не существовало сотен, даже тысяч других островков, разбросанных хотя бы среди бесчисленных архипелагов Тихого океана, ускользающих от всякого наблюдения и никому не принадлежащих?… Неужели завещатель не мог спрятать сокровища, не возбудив ничьих подозрений, в более надежном месте?…
Но что сделано, то сделано. Теперь уж ничего не изменишь. Остров занимает свое место в Оманском заливе с начала геологического образования земли и останется там до светопреставления[252]. Какая жалость, что его нельзя взять на буксир и доставить в Сен-Мало! Как бы это упростило дело!
Вот почему дядюшка Антифер так озабочен и почему так трудно ему сдерживать припадки бешенства. Да, это был плохой попутчик! Он непрерывно что-то бормотал себе под нос, на вопросы не отвечал, уединялся от спутников, награждал своего мула незаслуженными ударами дубинки… И если бы терпеливое животное сбросило наконец резким движением своего несносного всадника, мула за это, по совести говоря, никто бы не упрекнул.
Жюэль, конечно, замечал, как встревожен его дядя, но не смел обратиться к нему с расспросами. Жильдас Трегомен тоже догадывался, что происходит в душе друга. Но, зная дядюшку Антифера, они не пытались его образумить, а лишь обменивались многозначительными взглядами.
Первый день пути нисколько не утомил наших героев, хотя температура на этой широте достаточно высока. Климат Южной Аравии, особенно у тропика Рака, жаркий, он вреден для европейцев. Со стороны гор налетают волны раскаленного воздуха, и даже морской ветер не в силах их перебороть. Ночи в разгаре жаркого лета до того душные, что невозможно заснуть.
[251] Пистоль — старинная золотая монета, вышедшая из употребления в конце XVIII века. В данном контексте «сотня пистолей» приобретает иронический смысл.
[252] Светопреставление — согласно Евангелию, предстоящий рано или поздно конец света, Страшный Божий суд над каждым живущим на земле.