Страница 120 из 137
Между тем один за другим проходили часы этой мучительной ночи. Горы погрузились в непроницаемый мрак. На небе не видно было ни луны, ни звезд. Порой над па, сотрясая сваи святилища, проносились порывы ветра. Они на миг раздували костер маори, и отблески его пламени озаряли мимолетным светом внутренность храма и сидевших в нем узников. Несчастные были погружены в предсмертные думы. Мертвая тишина царила в хижине.
Около четырех часов утра внимание майора вдруг привлек какой-то шорох, казалось доносившийся из-под задней стены, примыкавшей к скале.
Сначала Мак-Наббс не придал этому шуму значения, но так как он не прекращался, майор стал прислушиваться, а затем, заинтересовавшись, даже припал ухом к земле, чтобы яснее его расслышать. Ему показалось, что кто-то за стеной скребет, роет землю.
Когда Мак-Наббс убедился, что слух не обманывает его, он тихо подошел к Гленарвану и Джону Манглсу и, оторвав их от мучительных дум, увел обоих в глубину хижины.
— Прислушайтесь, — проговорил он шепотом, знаком приглашая их нагнуться.
Шорох слышался все явственнее. Уже можно было различить, как под нажимом чего-то острого скрипели и скатывались вниз камешки.
— Какой-нибудь зверь роет нору, — сказал Джон Манглс. Гленарван вдруг ударил себя по лбу.
— Как знать, — сказал он, — а вдруг это человек!
— А вот мы сейчас выясним, человек это или животное, — отозвался майор.
К ним подошли Вильсон и Олбинет, и все вчетвером принялись подкапываться под стену: Джон Манглс работал кинжалом, остальные — вырванными из земли камнями или просто руками. Мюльреди, растянувшись на полу и приподняв циновку, наблюдал за группой туземцев.
Дикари, неподвижно сидя вокруг костра, и не подозревали о том, что происходило в двадцати шагах от них.
В этом месте, где пленники стали копать, скалу из кремнистого туфа покрывал слой рыхлой земли. Поэтому, хотя не хватало инструментов, яма быстро углублялась. Вскоре стало ясно, что какой-то человек или несколько человек роют подкоп в хижину с внешней стороны крепости. Зачем они это делали? Знали ли они о том, что здесь находятся пленники, или кто-то хотел проникнуть сюда с какой-то особой целью?
Пленники удвоили усилия. Кровь сочилась из их пальцев, но они все рыли и рыли. Через полчаса они уже вырыли яму фута в три глубиной. Шорох с той стороны доносился все отчетливее: наверное, работавших отделял друг от друга лишь тонкий слой земли. Прошло еще несколько минут — и вдруг майор отдернул руку, пораненную каким-то острым лезвием. Он едва удержался, чтобы не вскрикнуть. Джон Манглс отклонил своим кинжалом нож, показавшийся из земли, и схватил руку, которая держала его. То была рука женская или детская, рука европейца!
Ни с той, ни с другой стороны не последовало ни слова. Очевидно, обе стороны избегали шума.
— Уж не Роберт ли это? — прошептал Гленарван.
Как ни тихо произнес он это имя, но Мери Грант, разбуженная возней в хижине, сейчас же проскользнула к Гленарвану и, схватив эту всю перепачканную землей руку, осыпала ее поцелуями.
— Ты! Ты! — шептала девушка. (Уж она не могла ошибиться!) — Ты, мой Роберт!
— Да, сестричка, это я, — послышался голос Роберта. — Я здесь, чтобы всех вас спасти. Но тише!
— Храбрый мальчик!.. — повторял Гленарван.
— Наблюдайте за дикарями у входа, — снова донесся голос юного Гранта, — и расширьте ход.
Мюльреди, отвлеченный на миг появлением мальчугана, снова вернулся на свой наблюдательный пункт.
— Все в порядке, — сказал он, — бодрствуют только четверо. Остальные спят.
— Смелей! — отозвался Вильсон.
В одну минуту отверстие было расширено, и Роберт из объятий сестры попал в объятия леди Элен. Вокруг пояса у него была закручена длинная веревка из формиума.
— Мальчик, мой мальчик, — шептала леди Элен, — так тебя не убили дикари?
— Не убили. Сам не знаю как, но мне удалось во время общего переполоха ускользнуть от них. Я выбрался из крепости и два дня скрывался в кустах, а по ночам бродил. Мне хотелось увидеть вас. Пока все племя было занято погребением вождя, я осмотрел ту сторону крепости, на которой находится ваша тюрьма, и увидел, что смогу добраться до вас. Я стащил из какой-то пустой хижины этот нож и веревку и стал карабкаться к вам, хватаясь за пучки трав и ветки кустов. К счастью, в скале, на которой стоит эта хижина, оказалось что-то вроде пещеры, и оттуда мне осталось прокопать всего несколько футов рыхлой земли. И вот я с вами!
Два десятка поцелуев послужили безмолвным ответом на слова Роберта.
— Идем! — сказал он решительным тоном.
— А Паганель внизу? — спросил Гленарван.
— Господин Паганель? — с удивлением переспросил Роберт.
— Да. Он ждет нас?
— Да нет, милорд. Разве господин Паганель не с вами?
— Его здесь нет, Роберт, — ответила Мери Грант.
— Как, ты его не видел? — спросил Гленарван. — Значит, вы убежали не вместе?
— Нет, милорд, — ответил мальчик, удрученный известием об исчезновении своего друга Паганеля.
— Идем! — сказал майор. — Нельзя терять ни минуты. Где бы ни был Паганель, он все же не может быть в худшем положении, чем мы здесь. Идемте!
Действительно, каждая минута была на счету. Нужно было спасаться бегством. К счастью, побег не представлял больших трудностей, если не считать почти вертикального обрыва сразу по выходе из пещеры, всего футов в двадцать. Дальше до самого подножия горы спуск был не слишком крут. Оттуда пленники могли быстро добраться вниз, в долину. А дикарям, заметь они бегство европейцев, пришлось бы в погоне за ними проделать длинный путь в обход, так как они не знали о ходе, прорытом из хижины на внешний склон.
Побег начался. Действовали со всей осторожностью. Один за другим пленники пробрались через узкий ход и очутились в пещере. Джон Манглс, прежде чем покинуть святилище, уничтожил все следы подкопа, а затем и сам соскользнул в отверстие, закрыв его за собой циновкой. Теперь ход был совсем незаметен.
Дальше предстояло спуститься с отвесной скалы. Этот спуск был бы неосуществим, не принеси с собой Роберт веревку из формиума. Ее размотали, один конец прикрепили к выступу скалы, а другой опустили вниз. Прежде чем предоставить своим друзьям ввериться этой скрученной из волокон формиума веревке, Джон Манглс испробовал ее. Она показалась ему не особенно крепкой. Приходилось быть осмотрительным: падение с такой высоты могло оказаться смертельным.
— Эта веревка может выдержать не больше двух человек, — сказал он. — Поэтому поступим так. Пусть лорд и леди Гленарван спустятся первыми. Добравшись до подножия скалы, они три раза дернут за веревку — дадут знать, что могут спускаться другие.
— Но сначала спущусь я, — заявил Роберт. — Я нашел внизу глубокую впадину, в которой могут спрятаться те, кто спустятся первыми.
— Отправляйся, дитя мое, — сказал Гленарван, пожимая руку Роберту.
Мальчик скрылся. Через минуту троекратное подергивание веревки дало знать, что он благополучно спустился. Лорд Гленарван и леди Элен тотчас вышли из пещеры. Было еще очень темно, но вершины гор, поднимавшихся на востоке, начали чуть-чуть сереть.
Резкий утренний холодок подбодрил молодую женщину, и она почувствовала прилив сил. Первым Гленарван, за ним леди Элен спустились со скалы на склон горы. Отсюда Гленарван, поддерживая жену, пятясь, пошел вниз. Он нащупывал пучки травы, кустики, и, испытав их прочность, ставил на них ногу леди Элен. Взлетали с криком какие-то напуганные птицы. Беглецы вздрагивали, когда сорвавшийся из-под ноги камень с шумом катился до подножия горы.
Они уже спустились до половины склона, как вдруг из пещеры послышался тихий голос Джона Манглса:
— Остановитесь!..
Гленарван, уцепившись одной рукой за куст, а другой поддерживая жену, замер на месте.
Тревогу поднял Вильсон. Услышав какие-то звуки на площади перед хижиной, он вернулся в храм и, приподняв циновку, стал наблюдать за маори. По его знаку Джон Манглс остановил Гленарвана. Оказалось, что один из воинов, уловив непонятный шум, встал и подошел к хижине. Стоя в двух шагах от нее, он, склонив голову, прислушивался. В такой позе он простоял с минуту, показавшуюся Вильсону часом. Затем, тряхнув головой, как бы поняв, что ошибся, туземец вернулся к своим товарищам, поднял с земли охапку хвороста и подбросил ее в полупотухший костер. Огонь сразу запылал и осветил лицо воина; на нем уже не осталось и следа озабоченности. Поглядев на первые проблески зари на горизонте, он улегся у костра, чтобы согреться.