Страница 11 из 98
Криспу удалось разглядеть лишь то, что новый Автократор был, как и сказал Цикал, слишком молод, чтобы обзавестись бородой.
Поднеся монету к самым глазам, Крисп прочел мелкие буковки, выгравированные на ней.
– Его зовут Анфим.
– Верно, – проворчал Цикал и выхватил монету у Криспа из рук.
Слишком поздно до юноши дошло, что он лишил сапожника возможности похвастаться этой новостью. «Плохо дело», – подумал Крисп. Как бы он ни относился к Зоранне, отца ее он недолюбливал всегда. Отчасти по этой причине Крисп не просил ее руки: мысль о тесте-сапожнике была ему, мягко говоря, не по нутру.
Ему хотелось тут же броситься домой и вырыть золотой, полученный от Омуртага, чтобы прочесть, что на нем написано. Крисп закопал монету на счастье возле дома, когда семья поселилась в новой деревне, и за эти годы положение еще ни разу не было столь отчаянным, чтобы вырыть ее и истратить. Но он сдержался. Нет, только не сейчас; если он уйдет, Цикал обидится еще больше.
– Мальчик на троне Автократора? – сказал кто-то из толпы. – Это не к добру. Кто будет направлять борозду, пока он научится держать поводья?
– Это я могу тебе сказать, – снова преисполнившись важности, заявил Цикал. – В Имбросе говорят, что брат Раптея Петроний будет регентом своего племянника, пока Анфим не войдет в возраст.
– Петроний, говоришь? Тогда наши дела не так уж плохи. – Привлеченный видом собравшихся в кружок людей, Варадий подошел как раз в тот момент, когда Цикал выкладывал последнюю новость. – Я воевал под его началом против Макурана, – продолжал ветеран. – Он славный солдат и отнюдь не дурак к тому же.
– А вдруг он сам решит сесть на трон? – сказал отец Криспа.
– Решит, не решит – тебе-то что за дело, Фостий? – откликнулся ветеран. – Какая нам с тобой разница?
Отец Криспа подумал минутку и развел руками:
– Что ж, я сдаюсь, Варадий. Действительно, какая?
Зоранна, стоя в дверях своего дома, покачала головой:
– Нет.
– Почему нет? – Удивленный и раздосадованный, Крисп махнул рукой, показывая, насколько пуста деревня. – Все ушли на дальние поля до самого вечера или даже до завтра. А твой отец умотался за новым шилом – ты сама говорила. Такого случая нам долго не представится.
– Нет, – повторила она.
– Но почему нет? – Он взял ее за руку.
Она не отстранилась, по крайней мере физически, но осталась совершенно отчужденной. Он отпустил руку.
– Я просто не хочу, – сказала она.
– Почему? – настаивал Крисп.
– Тебя это и правда интересует? – Она подождала, пока он кивнул. – Ладно, я скажу тебе почему. Ифантий вчера сделал мне предложение, и я согласилась.
Такое же чувство – точно из него вышибли дух – в последний раз он испытал, когда Идалк саданул ему в солнечное сплетение.
Крисп никогда не обращал особого внимания на Ифантия. Вместе со всеми односельчанами он сочувствовал Ифантию, когда его жена умерла при родах два года назад, но…
– Он же старый! – выпалил Крисп.
– Ему нет еще тридцати, – заметила Зоранна, – к тому же он крепко стоит на ногах. Если я стану дожидаться тебя, мне самой будет за двадцать, когда ты, как Ифантий, обзаведешься хозяйством. А это слишком долго.
– Но… Но тогда, выходит, ты с ним… – Крисп обнаружил, что не в силах заставить себя произнести это вслух.
Зоранна, однако, поняла.
– А если и так? – с вызовом спросила она. – Ты никогда не давал мне никаких обещаний, Крисп, и не требовал их от меня.
– Я не думал, что в них есть нужда, – пробормотал Крисп.
– Ну и плохо, что не думал. Ни одной женщине не нравится, когда в ней так уверены. Может, ты запомнишь это и в следующий раз, с другой девушкой, будешь повнимательнее. – Голос у Зоранны смягчился. – Крисп, мы, наверное, так и проживем всю жизнь в этой деревне. Зачем нам друг друга ненавидеть? Ну, пожалуйста!
– Ладно, – сказал он, не сумев придумать ничего лучше. Потом быстро развернулся и ушел. Если на глазах его и выступили слезы, Зоранне их не видать. У него тоже есть гордость.
В этот вечер он был настолько притихший, что сестра начала над ним подтрунивать. Он не отвечал на ее приставания.
– Ты не заболел, Крисп? – с тревогой спросила Евдокия. Когда ей не удавалось его завести, она понимала, что дело плохо.
– Я здоров, – ответил он. – Я просто хочу, чтобы ты оставила меня в покое, вот и все.
– Я знаю, в чем дело, – сказала она вдруг. – Ты поссорился с Зоранной, да?
Крисп очень осторожно поставил на стол миску с супом из ячневой крупы со свеклой, стараясь не запустить ею в сестру. А потом встал и вышел из дому в лес.
Прошло много времени, прежде чем он понял, что сидение в одиночестве под деревьями ничего не решит, но в конце концов до него это дошло. Было уже темно, когда он вернулся домой. И чуть было не повернул назад; в двух шагах от дома его поджидал отец.
Крисп пересилил себя. Рано или поздно с отцом поговорить придется, так лучше уж сразу.
– Извини, – сказал он.
Отец, еле видный в сгустившейся мгле, кивнул.
– Ладно уж, хоть мы и переволновались. – Фостий замешкался на мгновение, но все же добавил:
– Евдокия была права, да? Ты поссорился со своей девушкой?
– Она не моя девушка, – буркнул Крисп. – Она выходит замуж за Ифантия.
– Вот и хорошо, – отозвался отец. – Я надеялся, что она согласится. Я так и сказал Ифантию. В конечном счете, сынок, я избавил тебя от больших хлопот, поверь мне.
– Сказал Ифантию? – Крисп ошалело воззрился на отца. Этот удар позволил ему, наконец, осознать то, что ускользало от него прежде: что отец и сестра знают о Зоранне. – Но откуда ты знаешь? Мы были так осторожны!
– Возможно, ты так думал, – сказал Фостий, – но на самом деле единственный в деревне, кто не знает, это Цикал, да и то потому, что он дурак: любит языком чесать, а что творится у него под носом, не видит. Честно говоря, мне совсем не улыбалось заиметь такого родственника.
Крисп частенько сердился на отца. Но до сих пор и не подозревал, что сможет его почти возненавидеть.
– Поэтому ты и настропалил Ифантия? – спросил он ледяным тоном.
– Отчасти да, – спокойно согласился Фостий. И, не давая Криспу излить свою ярость, продолжил:
– Но это не главное. Ифантию нужна жена и нужен наследник. А Зоранне пора замуж; девушка в четырнадцать уже почти женщина, тогда как мужчина в четырнадцать всего лишь мальчишка.
– Я не мальчишка! – рявкнул Крисп.
– Да? Разве мужчина злится, когда его дразнят? Ты вел себя, как Коста, когда я говорю ей, чтобы больше не буду таскать ее на плечах. Я прав или нет? Подумай, прежде чем отвечать.
Эта последняя фраза удержало Криспа от гневной вспышки. Он действительно подумал ; по трезвом – или почти трезвом размышлении он и впрямь решил, что вел себя по-дурацки.
– Думаю, что прав, папа, но…
– Никаких «но»! Найти девчонку, которая тебе не отказывает, просто замечательно; Фос свидетель, я не стану этого отрицать.
Помнится, я сам… – Отец умолк и смущенно рассмеялся. – Ладно, замнем. Но если она соглашается переспать с тобой, это не значит, что ты захочешь прожить с ней всю жизнь. Узнать одну девушку еще недостаточно, чтобы принять такое решение. Как тебе кажется?
Крисп вспомнил о своих собственных вчерашних размышлениях по поводу Цикала и, сам того не желая, непроизвольно кивнул:
– Наверное.
– Вот и ладно. – Отец положил ему руку на плечо, как делал, когда Крисп был маленьким. – Главное, не забывай: как бы плохо тебе ни было сегодня, это же не навсегда. Время – лучший лекарь. Тебе просто нужно набраться терпения, и все пройдет.
Крисп задумался. Похоже, отец опять был прав. И все-таки…
– Легче давать советы, чем следовать им, – сказал он.
– Да ну? – снова смущенно рассмеялся Фостий. – А то я не знаю!
– Пап, а какая она была? – рискнул поинтересоваться Крисп.