Страница 9 из 10
Я считала великим подарком себе то, что я могу спать глубоко и крепко. Мое тело нуждалось в отдыхе и покое и получало их, слава Богу. Сон избавлял от размышлений. Мой сон был насыщен сновидениями, в которых мои дети играли и смеялись. Мне снился и Хели прежних, счастливых лет.
Время от времени я получала во сне четко сформулированные директивы. Эти директивы были явно важнее, чем моя способность понимать их сокровенный смысл.
«Будь стойкой», — велел мне Хели однажды утром. Перед тем, как проснуться, я видела его лицо с широкой улыбкой придвинутым к моему.
«Мне разрешили к тебе вернуться, если ты этого пожелаешь», — вещала Фини в другом сне, в котором фигурировали также пчелиные соты и лучи божественного света.
Просыпаться было тяжело. Мои сны устраивали меня гораздо больше, чем реальность, поджидающая меня на пороге спальни. Часто, уже проснувшись, я подолгу не открывала глаз, пытаясь еще раз отчалить в безопасный и уютный мир своих снов. И когда мне этого не удавалось, я все равно оставалась лежать. Я должна была быть во всеоружии, прежде чем выбираться из постели, должна была собраться с силами для того, чтобы протянуть до послеобеденного сна.
Иногда я помогала себе тем, что читала понемножку. Книгу, лежащую на тумбочке у кровати, мне подарила одна клоунесса в больнице после прощания с Тимо. Она называлась: «Ни одна душа не потеряется»[7]. Эта книга, с ее четко сформулированными, радостными посланиями, была моей лоцией и наперсницей.
Разумеется, смерть — никакой не конец. Все продолжается и после смерти. Нет сомнения в том, что там, за чертой, все замечательно. И само собой разумеется, что наши умершие близкие остаются рядом с нами.
Я нуждалась в поддержке извне — снова и снова, каждый день. То, что я переживала, что предчувствовала и о чем догадывалась, выглядело таким хрупким. Каждая прочитанная мною страница — о переживаниях смерти близких, о смертях в результате насчастного случая и о совпадениях, граничащих с чудом; о знаках, подаваемых мертвыми, и контактах с ними — укрепляла мой дух. Я училась доверять своим чувствам и убеждала себя в том, что в своих представлениях я не одинока. Чем больше я узнавала о том, что пережили и открыли для себя другие, тем больше я убеждалась, что существует жизнь и после смерти.
Мне нравится читать мудрую книгу, лежа в теплой постели. Мое тело защищает одеяло, покой моего духа охраняют знания. И я старалась оставаться в постели как можно дольше.
Выманить меня из постели удавалось только аромату свежесваренного кофе. Чтобы поздороваться с отцом Сабины, который, неизменно насвистывая, следил за процессом приготовления эспрессо и желал мне доброго утра своим самым радостным голосом.
«Смотри, какой солнечный день. Какие у тебя на сегодня планы? Была ли ты в новом кафе на торговой улице?»
Какие у меня планы?
Я должна сначала сама потребовать у себя ответа на этот вопрос. С недавнего времени распорядок моего дня зависит исключительно от меня. Я совершенно отвыкла от этого. И не испытывала уверенности в том, что хочу к подобному привыкать.
Чем больше я узнавала о том, что пережили и открыли для себя другие, тем больше я убеждалась, что существует жизнь и после смерти.
В следующую вслед за Пасхой среду у меня появилась четкая цель. Мне надо выйти из дома. И Сабина уже меня ждет. Чтобы отвезти в «Цветные кнопки» — в детский сад, который мы выбрали для наших сыновей.
26 марта 2008 года
Первый день в детском саду после пасхальных праздников.
Сегодня я соберу всех детей из группы, чтобы после десятидневного перерыва снова ввести их в привычный и проверенный ритм ежедневной жизни, состоящий из игр, музыкальных и спортивных занятий. Примерно в десять обе воспитательницы созовут своих подопечных в спортивный зал на ежедневную беседу и усадят их кружком.
Уж тогда детям наверняка станет очевидным чье-то отсутствие. И тогда малыши и ребятишки побольше, необузданные и тихони, храбрецы и трусы, узнают о том, что их друг Тимо не пережил пасхальных каникул. И что никогда, никогда к ним не вернется.
«Цветные кнопки». Детский сад Тимо. Я любила царящую там семейную атмосферу. Свободную и доверительную культуру общения между детьми и воспитателями, воспитателями и родителями. Ту сердечную готовность разрешить проблему. Как часто Нелли, воспитательница, успокаивала меня, когда я переживала, считая себя плохой матерью. Как часто она помогала мне увидеть мир глазами моего ребенка. Как часто ей удавалось, призвав свой опыт, разряжать сложные ситуации.
Ты вовсе не первая, было достаточно и других матерей, у которых с ребенком были те же, что и у тебя, проблемы.
То, что вы сейчас переживаете, — абсолютно нормально. Любая сложная фаза обязательно заканчивается.
Обращай внимание на то, что нужно твоему ребенку сейчас. Не строй амбициозных планов на будущее. И не бичуй себя за то, что в прошлом ошибалась.
В первую среду после Пасхи мы столкнулись с ситуацией, сметающей рамки традиционного опыта. Смерть Тимо вряд ли можно считать нормальным, обыденным явлением. И хоть я была наверняка не первой, но в непосредственном окружении этих детей — единственной матерью, у которой погибла вся семья.
Как бы Нелли вела себя в подобной ситуации? Чем она мне может помочь? Что она считает нужным сказать родителям? Что детям?
Я считаю, что критерием того, мудр совет или нет, не является частота, с которой этим советом предлагают воспользоваться. Или то количесто людей, которые им с благодарностью воспользовались. По-настоящему мудрым является совет, следование которому помогает выстоять в критических жизненных ситуациях. В тех ситуациях, которые заставляют нас переходить за грань того, что прежде казалось нам единственно возможным и приемлемым.
Главное — понимать то, что нужно твоему ребенку в данный момент. Главное — понимать, что является самым важным здесь и сейчас.
Здесь и сейчас. В среду, когда дети вернулись в детский сад после пасхальных каникул и после смерти Тимо, им нужна была прежде всего беседа. Доверительная беседа и возможность выговориться. Возможность задавать любые вопросы, делиться своими страхами и горем. Им нужны люди, способные откровенно говорить о смерти, не прячась за иносказательностью, приукрашиваниями или табу.
Не знаю, почему Нелли пришло в голову пригласить меня в детский сад. С какой целью она предложила мне рассказать детям о смерти Тимо. Я с готовностью приняла приглашение. Потому что считала для себя важным самой донести печальное известие до детей. И потому что я испытываю прилив жизненных сил в обществе жизнерадостных и подвижных малышей.
В спортивном зале
И вот мы сидим кружком, каждый ребенок на своем коврике. Я сижу на зеленом коврике. На нем обычно сидел Тимо.
В середине горит свеча. Каждый ребенок может взять себе чайную свечу и поставить перед собой. Зажжена она будет позже. Сначала мы должны поговорить. О важном.
«Я знаю, что Тимо — умер!»
Это Феликс, лучший друг Тимо. Решителен, как всегда.
«Мы были на переезде. Я видел то, что осталось от автобуса».
Тихо вступает в беседу девочка:
«Я собрала осколки фар. Они теперь у меня дома».
«А я нашел несколько пластиковых частей от «Go-Kart» Тимо. Вот это да! Сool!» — еще один ребенок решился вступить в беседу.
Я слушаю. Удивляюсь активности детей. Обращаю внимание на то, что им легче говорить об осколках и поломанных игрушках, чем об отсутствующем друге. Авария. Поломанный «Go-Kart». Разбитая фара. Все эти подробности известны даже самым маленьким — из телевизионных новостей или из разговоров взрослых. И как ни крути, такая авария для них еще и cool.
Нелли тонко чувствует, когда детская беседа устремляется в нежелательное русло.
7
Jacoby, Bernard «KEINE SEELE GEHT VERLOREN: Hilfe und Hoffungen bei ploezlichen Todesfaellen und Suizid», Herbig, Munchen.