Страница 36 из 61
Снайперы, которые все это время вели огонь по Барону с крыш, в ужасе сбежали — они видели, что все их пули в Барона попали, но ни одна его даже не ранила. Бывшая мисс Черняевск-93, умница и красавица, любимая жена Барона, лежала мертвая за большим стальным чемоданом. В нее не попали бандитские пули — она умерла от руки мужа, ударившись при падении виском об острый угол чемодана. Маленькая ранка и совсем чуть-чуть крови. Барон вытащил дочек из чемодана-убийцы — они сладко и безмятежно посапывали курносыми носами. Он положил девочек кудрявыми головками на еще теплый живот их мертвой матери, сел рядом, закурил и попытался заплакать — у него не получилось. Тогда он закинул мертвую жену на плечо, взял девочек под мышки и ушел из доков. За его спиной один за другим взорвались оба лимузина, но он даже не обернулся.
Бойню у доков, как и сгоревшую цыганскую блат-хату, списали на нарковойны преступных кланов. Барона никто не тронул. Он тихо похоронил жену. Потом так же тихо и незаметно исчез из города с матерью и дочерьми. Через месяц он вернулся один. Его империя выжила. Общался Барон теперь только со своими директорами, и на его лице начисто пропало выражение любых эмоций, словно отвечавшее за них левое полушарие его мозга умерло в доках. Месяц в городских криминальных кругах стояла гробовая тишина. В порту царили неразбериха и полная анархия. Наркомафия несла серьезные убытки. А потом в офис Барона приехал веселый незнакомец. Упитанный, похожий на певца Баскова, одетый с ног до головы в «BOSS», розовощекий мужчина просто-таки излучал позитив, он струился с его добродушного лица мягкой улыбкой.
Словно свет утренней звезды, он беспрепятственно прошел в офис мимо охранника, секретарша улыбнулась ему как старому знакомому, когда он входил в кабинет Барона, хотя видела его в первый раз. Улыбчивый незнакомец провел с Бароном наедине три часа. Дверь в кабинет Барон запер изнутри, а телефоны отключил. Вышел позитивный мужчина из кабинета с еще более широкой улыбкой.
Зато никто больше никогда не видел улыбки на лице Александра Барона, в тот же вечер созвавшего на сходку всех уцелевших глав мафиозных кланов Черняевска, всех воров в законе, всех смотрящих, имеющих отношение к наркотрафику. Барон объявил им, что отныне он будет держать в руках все ниточки, их связующие, он будет в Черняевске главным, под ним будет порт, и ему будут платить они, слушаться и подчиняться беспрекословно. Слава о том, как Барон разобрался со своими обидчиками в доках, дошла к тому времени уже до всех, так что спорить с ним на сходке не стали. Правда, многие пытались потом устранить его, выйти из-под его жесткого контроля, только все они теперь в могилах. Это в лучшем случае. А Барон десять лет еще темной стороной города правил. Власти городские при нем как попугай при капитане Флинте — на плече сидели и слова заученные говорили, — а реальная власть вся у него оставалась.
Только ни радости, ни счастья власть эта проклятая Черному Барону (Черным его стали звать за тоску в глазах и за черные плащи с красной подкладкой, которые он стал носить) не доставила. Жил он один в своем загородном доме, почти ни с кем не общался, старался все вопросы решать по мобильнику да по электронной почте, появлялся только на сходняках. Но если приходила нужда наказать какого-нибудь отступника, тут он никому не доверял, сам расправлялся, причем с особой жестокостью. Милиция вся давно под ним лежала и боялась его не меньше, чем преступные подопечные. Федеральные власти сквозь пальцы на Черняевск смотрели, тем более что с приходом Барона кривые преступности и наркомании в городе резко снизились. Барон щадил и опекал родной город. Его главной задачей было — обеспечить беспрепятственный проход смертоносного груза через Черняевск. Такова оказалась цена спокойной жизни города. Все поменялось, когда неожиданно Алхимик с дочерьми вернулся в город, но с Бароном общаться не стал. Будто и не было их многолетней дружбы, будто не из-за него счастливая жизнь Барона к черту покатилась. Будто бы не из-за него он из аптекаря стал безжалостным криминальным авторитетом.
— Хорошо излагаешь, Следак. Я прямо заслушался. Только чересчур романтично. Ты же сам знаешь, романтизация зла ни к чему хорошему не приводит. Удивляюсь я вам, писакам. Всегда вы за добро горой, а как историю какую излагать, так сразу злодей в главных героях. И сочувствие, и уважение вызывает — прямо пример для подражания.
— Так тебе, мракобес средневековый, правда нужна или мистерия из площадного вертепа, где ангел черта всегда в конце палкой бьет? Ты ж меня просил все как есть рассказывать. Я и стараюсь. А ты меня только критикуешь и обвиняешь. Обвинитель и есть.
— В твоей истории правда с безумием так переплелась, что черт ногу сломит.
— Надеюсь на это. Так тебе дальше про Барона рассказывать?
— Давай. Только ближе к теме, Следак. Что Барон за дочерей у Алхимика попросил, что за ЗЛО в чемодане унес?
Глава 10
КАПЛИ СЧАСТЬЯ УБИВАЮТ ГОРОД
— Ну, слушай, Аркаша. Сатанюге Алхимик рассказал, а может, он сам придумал, тут я врать не стану. Но если ему верить, то события примерно так развернулись.
Когда Сатанюгу с Флипом отправили погулять, между Алхимиком и Бароном состоялся серьезный разговор. Посмотрел Барон на своего бывшего закадычного дружка и говорит:
— Нехорошо, Янчик!
— Что?
— Друзей предавать нехорошо. За девочек своих не бойся, они в порядке. Но вернутся к тебе, когда ошибку свою исправишь.
— Какую еще ошибку? Чего ты загадками говоришь? Сколько ты хочешь?
— Нисколько. И ты прекрасно знаешь, про что я говорю, Янчик. Что пожелал я тогда у башни Пеля, все сполна получил. Нахлебался по самые гланды своим желанием. Заплатил за него по полной. Вся надежда на тебя теперь. Ты ведь эликсир счастья для всех людей попросил, Янчик? А потом с ним убежал. Не захотел ни с кем делиться. Даже со старым другом. Нехорошо. А теперь вернулся покрасоваться. Вот он я, счастливый Алхимик. Мне твое счастье не нужно. Про девочек я тебя не спрашиваю. Не сужу. Хочу только справедливость восстановить. Не поверишь, не для себя — для людей стараюсь. Обидно мне, что зажал ты всеобщую радость.
— Ты ничего не понял, Барон. Я уехал тогда, чтобы не навредить никому. И тебе в первую очередь. Не важно, что мы хотели тогда пожелать, — важно, что получили. И к чему это приведет.
— Ух ты! Значит, и мне нужно было бежать тогда, Янчик? Чего ж ты мне не сказал?
— Думал, у тебя обойдется. Ты всегда на земле двумя ногами стоял, Сашка. Я думал, что ты что-нибудь простое, для семьи загадал. Здоровье, например. Не предполагал, что все так обернется.
— Так я и загадал. Деньги мне не нужны были, я для своих детей здоровья попросил. Или хотел попросить. Трудно быть теперь в чем-то уверенным. А получил знаешь что?
— Неуязвимость, силу и власть?
— Я так и думал, что ты все знаешь. Я жену потерял. Мне ее никто не вернет, никто не заменит. Дочек своих почти десять лет не видел. Я людей убиваю. А сколько их по моей вине еще умрет — страшно подумать. И мне с этого пути не сойти. Живу я одной надеждой — что если жило у меня на глубине темной неизведанной души заветное желание и оно исполнилось, то и у тебя, дурачка, тоже исполнилось заветное желание. А ты, сколько тебя помню, одного хотел — эликсира счастья. Чтоб всем вокруг от сердца отлегло и души радостью заполнились. Не разочаровывай меня, Янчик! Поделись эликсиром!
— Барон! Мне очень жаль, что с тобой случился весь этот кошмар. Но никакого эликсира счастья нет. Прости. Счастье каждый должен найти сам. Добиться своими руками и сердцем, как это ни банально. Счастье — держать за руку любимую, счастье — прижимать к груди новорожденного, счастье — умереть ради друга. Я, как и ты, теперь лишен всего этого. Мы не должны были лезть в чужие тайны и искать легкие пути. Отдай моих девочек, и ты нас больше никогда не увидишь.
— Нет! Это ты нас больше никогда не увидишь — если не поделишься эликсиром.