Как в первый раз

Он бесконечно долго ждал этой минуты. Внезапно его охватило такое волнение, что даже ладони стали влажными. Как будто он шел на свое первое свидание. Мало что в жизни могло повергнуть его в такое состояние. Но когда он встретил темноволосую Марию, которая никак не хотела подпускать его к себе, внутри что-то изменилось. Раньше он и сам был бы рад не приближаться к женщине на опасное расстояние, его никогда не привлекали длительные и постоянные отношения. Но теперь с ним что-то произошло, и ему никак не удавалось выбросить из головы мысли о Марии. И сейчас оставалось только надеяться, что их свидание пройдет без осложнений.

Он уже почти подошел к дому, когда перед ним вдруг появился мальчик, по всей видимости, соседский паренек, который вел перед собой баскетбольный мяч. Ребенок остановился прямо перед Коннором. На вид ему было лет шесть-семь. Его темные вихры торчали вверх, как будто он встал с постели и забыл расчесаться. Но скорее всего он не расчесывал волосы вот уже недели две.

— Здравствуйте, мистер.

Коннор присел перед ним.

— Привет, парень.

— Что бы вы там ни продавали, нам это не нужно. — Мальчишка гордо выпятил вперед свою тщедушную грудь, изображая из себя взрослого мужчину. Его черные глаза впились в лицо Коннору.

Коннор отлично помнил, что и сам был вот таким же отчаянным смельчаком, «крутым» парнем. Он добродушно рассмеялся.

— Не волнуйся, я не продавец. А ты кто такой? Представитель комитета по приветствию приезжающих? — устало спросил он.

Мальчишка энергично затряс головой.

— Я забочусь о том, что принадлежит мне.

— Тогда беги домой и займись делами, — посмеиваясь, сказал Коннор и огляделся пo сторонам. Те времена, когда дети гуляли на улице одни, уже давно прошли, за мальчиком должен был присматривать кто-то из взрослых.

— Я уже дома. Вот мой дом. — Мальчик ткнул пальцем в серый дом, затем сморщил нос и посмотрел на Коннора так, как будто тот был полным идиотом.

Внезапно Коннор почувствовал странную тяжесть, и его охватили не самые приятные чувства. В эту минуту он услышал знакомый голос:

— Джозеф Энтони, немедленно домой!

Коннор поднялся и посмотрел на серый дом — на крыльце перед раскрытой дверью стояла Мария. Игнорируя его присутствие, Мария смотрела на мальчика и махала ему рукой.

— Иду, мама. — Джозеф в несколько прыжков оказался перед матерью, а потом, нырнув под ее руку, исчез.

Его мать. Господи Боже мой, пробормотал про себя Коннор.

Мария зашла на мгновение в дом, что-то сказала сыну, что именно, Коннор не расслышал, и снова вышла на крыльцо, плотно притворив за собой дверь. Потом она сложила руки на груди, как будто хотела защитить себя.

— Надеюсь, ты без проблем нашел дом?

— Я хорошо ориентируюсь на местности, — сказал Коннор, подходя к крыльцу.

Она кивнула:

— Ты можешь уехать прямо сейчас, если хочешь.

Его глаза сузились.

— С какой стати мне хотеть этого? — Теперь Куинн начал понимать, почему Мария держала его на расстоянии и почему она не обращала никакого внимания на все те трюки, которыми он старался привлечь к себе ее внимание.

— В этом ты не будешь первым, надо сказать. — Она внимательно смотрела на него.

Черт, выругался про себя Коннор и провел рукой по волосам. Ему следовало понять посылаемые сигналы и принять их к сведению. Он был человеком, который мог заботиться только о себе самом, поэтому и женщин выбирал соответствующих. Еще в юности он дал себе клятву, что никогда не поступит так, как его отец, — не убежит от женщины и не бросит своего ребенка. Ребенок, считал он, не должен страдать из-за выбора взрослых. Поэтому он всегда искал женщин, которые были свободны и не требовали никаких обязательств.

Он встал рядом с Марией, чувствуя себя смущенным и сбитым с толку. Слова не шли на язык.

Все так же, скрестив на груди руки, Мария смотрела на него.

— Я понимаю, твой интерес ко мне не распространяется на моего ребенка. Но мы с Джои — неразлучная команда. Теперь ты это знаешь и можешь уйти, чтобы избавить нас обоих от горя. — Исходившее от Марии напряжение и недоверие Коннор ощущал просто физически.

Она явно хотела, чтобы он принял решение. Ни она, ни ее сын не хотели снова страдать. Что ж, это разумно, подумал про себя Коннор. С одной стороны, он уже жалел, что не понял ее сигналов, но, с другой стороны, чувствовал, что его еще сильнее тянет к Марии, потому что она оказалась не просто официанткой из бара, с которой приятно проводить время в постели. Но ведь он и раньше подозревал, что дела обстоят именно так. Не потому ли он так безжалостно преследовал ее?

— Возможно, ты недооцениваешь меня, — сказал Коннор. Ее, как оказалось, он тоже недооценивал.

Она пожала плечами:

— Посмотрим.

Коннор бросил на нее взгляд и почувствовал, что ее напряжение начало спадать. Раньше он всегда видел ее в форменной майке, туго обтягивающей грудь. Сейчас же Мария предстала перед ним совсем в другом виде. На ней были черные брюки и синий джемпер из тонкой шерсти с V-образным вырезом, подчеркивавшим ее формы. Вместо тапочек Мария надела черные туфли на высоком каблуке. Если в баре она всегда появлялась с густым, тяжелым макияжем, то теперь ее глаза и губы были лишь слегка подкрашены. Она хотела, чтобы он увидел настоящую Марию.

Теперь она ничего не скрывала от него.

— Ты отлично выглядишь, — сказал он.

— Спасибо. — Мария опустила голову.

По всей видимости, этот комплимент был для нее неожиданным, но приятным. Коннор решил, что ему следует чаще говорить ей что-то хорошее.

— Где его отец?

Она снова пожала плечами:

— Не могу сказать. Он может находиться в любом из пятидесяти штатов. Он не платит алименты, но мой адвокат не может найти его. Так что…

Коннор кивнул. Вот откуда в ней эта усталость и равнодушие. Ему нетрудно было понять чувства Марии, ведь и его в свое время бросил отец.

— И ты предполагала, что я, как и он, тут же в ужасе убегу от вас?

— Да, так я и думала. Я же сказала тебе, что ты не будешь первым. — Ее голос слегка дрожал, хотя она хотела казаться уверенной в себе.

Коннор обернулся и посмотрел на свою машину, припаркованную на стоянке на противоположной стороне улицы. Свобода была всего в нескольких шагах от него. Он распрямил плечи, чувствуя в спине напряжение. Он мог прямо сейчас сделать несколько шагов, сесть в машину и уехать, навсегда оставив Марию и ее сына.

Ему совсем не хотелось повторять ошибку, которую сделал его отец. Коннор не должен приносить этим людям боль, потому что ему самому случалось оказываться на месте тех, кого оставляли. Но в то же время он понимал, что не сможет дать Марии и ее ребенку то, чего они от него ждут.

Но что-то, какие-то отдаленные и еще плохо осознаваемые им самим чувства удержали его от этого шага. Коннор вспомнил свою мать, которая чем-то напоминала ему Марию, она, бывало, уходила на работу, оставляя его одного у соседей. Это была пожилая пара, с трудом сводившая концы с концами, и мать никогда не давала им денег. В то время его отец был где-то далеко. А потом исчезла и мать, она просто не вернулась с работы. Так как у Коннора имелись еще брат и сестра, соседи не смогли оставить всех детей у себя, и с того времени началось бесконечное путешествие по сиротским приютам.

Коннор обвинял во всем отца, а для матери всегда находил оправдания. Но сейчас, глядя на Марию, он начал понимать, что и мать несла ответственность за покалеченную жизнь детей. Ее выбор определялся прежде всего собственными эгоистическими желаниями. О детях и их потребностях она совсем не думала. Она была ничем не лучше отца.

Мария терпеливо ждала, пока Коннор перебирал в памяти свои воспоминания и пытался сделать выбор. Перед ним стояла женщина, которая прекрасно отдавала себе отчет в своих действиях и которая сразу же поставила на первое место ребенка, а на второе — свои потребности. И это восхищало Коннора.

Сейчас он мог последовать зову своего сердца и стать для Марии близким человеком. Или навсегда уйти и вести тот образ жизни, к которому привык. Коннор с трудом сглотнул.