Страница 70 из 91
Когда дочери подросли, то для уже вдовствующей императрицы Марии Федоровны поиск для них женихов и выдача их замуж стало одной из главных забот. Так, когда в 1807 году Екатерине Павловне исполнилось двадцать лет, князь А. Б. Куракин получил задание найти для великой княжны жениха. Поездка русского посла по европейским странам дала хорошие результаты: претендентов на руку любимой сестры императора Александра I оказалось много. Среди них – сразу несколько австрийский эрцгерцогов, принц Генрих Прусский, принц Баварский, а также принц Леопольд Кобургский (будущий король Бельгии). Разумеется, как это было еще при Екатерине II, все кандидаты обязательно обсуждались в переписке князя с Марией Федоровной. «Я должен донести Вашему Императорскому Величеству, – писал А. Б. Куракин 28 июня 1807 года, – что на днях я познакомился в доме императора Наполеона за один раз с Баварским наследным принцем и принцем Генрихом Прусским. Они оба сказали мне множество учтивостей; оба они заики. Принц Генрих больше ростом и красивее, заикается менее, чем наследный принц. Что касается последнего, его наружность весьма невыгодна: рост его средний, он рыж, ряб, заика и, как уверяют, туг на ухо, но он, кажется, весьма кроток, добр, твердого и превосходного характера; в этом ему отдают справедливость даже французы. Все-таки я откровенно сознаюсь Вашему Величеству, что, по-моему, ни один из этих принцев не достоин руки Ее Величества Вел. Кн. Екатерины и что она не может быть счастливой ни с тем, ни с другим!»
В числе претендентов оказался Наполеон; Коленкур, названный в 1808 году французским посланником в Петербурге, получил от Бонапарта инструкцию весьма щекотливого свойства, коей ему повелевалось разведать о том, как отнесся Русский Двор к предложению Наполеона о браке с Екатериной Павловной.
Исполняя это поручение, Коленкур как бы невзначай завел однажды разговор с вдовствующей императрицей о том, какое значение следует придавать снам, и при этом передал со всевозможными предосторожностями, что он видел накануне во сне, будто Наполеон просит руки великой княжны Екатерины Павловны. На это императрица Мария Федоровна ответила Коленкуру тоном, который не мог не смутить его: «Господин посланник, вы не знаете, что сны лгут».
Важно подчеркнуть один существенный момент: в выборе жениха императрица-мать предоставляла полную свободу самой Екатерине Павловне. Об этом свидетельствуют, в частности, письмо Марии Федоровны старшему сыну – императору Александру I по поводу кандидатуры принца Генриха Прусского. «Как вам известно, – писала она, я даю свое согласие на брак моей дочери лишь в том случае, если этот брак заключается по добровольному желанию дочери, склонности которой я отнюдь не стесняюсь в столь важном вопросе. Между тем личное знакомство моей дочери Екатерины с принцем Генрихом Прусским может состояться не ранее как через год: настоящий момент переживаемого нами кризиса не благоприятствует этому; но в течение этого года нам представится возможность убедиться в искренности и лояльном чувстве Берлинского двора по отношению к нашему Двору. И если его намерения не изменятся, если наша дочь, познакомившись с принцем, будет питать надежду на то, что она будет с ним счастлива, то она сама решит свою судьбу добровольным избранием, на которое я в таком случае дам свое согласие».
В связи с тем, что в 1807 году овдовел австрийский император Франц, у императрицы Марии Федоровны возник план брачного союза с ним Екатерины Павловны. Хотя великая княжна и была согласна, Александр I высказался решительно против, несмотря на инициативу своей матери.
Представляется, что для читателя весьма интересным станет факт о намерении французского императора Наполеона I заключить брак с сестрой русского царя, великой княжной Екатериной Павловной. Сама идея сватовства принадлежала вдовствующей императрице Марии Федоровне. Именно она отправила князя А. Ю. Куракина в Европу с поручением выяснить возможности заключения такого брака. Александр I был против, но все возражения Александра I и мать, и сестра Екатерина Павловна считали слабыми, не главными. Сын Марии Федоровны вынужден был смириться с их планом и лишь попросил их не форсировать это деликатное дело.
Между тем в петербургских великосветских салонах уже обсуждали предстоящее замужество сестры Александра I, предрекая ее прекрасное будущее. Канцлер Н. П. Румянцев поручил графу П. А. Толстому, тогдашнему главе российского посольства в Париже, выяснить побольше конкретного по предстоящему браку. Царило настроение уже решительного дела. Более того, во время сентябрьской встречи двух императоров в Эрфурте именно Наполеон проявил инициативу по вопросу о «русском браке». К моменту встречи Наполеон, видимо, окончательно решил установить династическую связь с Домом Романовых, увидев в этом политическом акте явные преимущества в реализации своих стратегических замыслов.
Доверенным лицом французского императора в переговорах с русским царем был бывший министр иностранных дел Талейран. Наполеон совершил ошибку, доверив это щекотливое дело ему: тот предал своего императора. Предчувствуя закат Великой французской державы, Талейран в конфиденциальных встречах с Александром I, наоборот, стремился убедить царя, что союз с Россией есть лишь временный этап Наполеона на пути к мировому господству.
(В то же время при личной встрече с Александром I Наполеон говорил о желании иметь детей, впервые рассказал о разводе с Жозефиной Богарне и интересовался Екатериной Павловной.)
В Петербурге Александр I изложил содержание бесед с Талейраном и самим венценосным женихом своей матери и сестре. И если Екатерина Павловна отнеслась к сообщению брата спокойно, то Мария Федоровна перешла сразу же к активной реализации запасного варианта для своей дочери: принца Георга Ольденбургского официально объявили женихом Екатерины Павловны. 1 января 1809 года состоялось обручение молодых, а 18 апреля – свадьба. Супруг любимой сестры царя получил в свое ведение министерство водных путей сообщения и генерал-губернаторство в Твери.
Как ни странно, замужество Екатерины Павловны не смутило французского императора, хотя в петербургском дворе полагали, что ему нанесен чувствительный удар по самолюбию. 25 ноября 1809 года посланник Франции в русской столице Коленкур получил лично от Наполеона I письмо, в котором ему поручалось совершенно секретно узнать у Александра I: может ли французский император рассчитывать на руку другой сестры царя, Анны Павловны, в случае развода с Жозефиной Богарне.
Узнав об этом новом проекте, Мария Федоровна писала 23 декабря замужней Екатерине Павловне: «Во вторник 21 числа приехал в Гатчину Александр; он казался озабоченным, хотя и делал вид, что он в духе. После обеда, когда мы остались одни, он сказал: „Матушка, вы просили, чтобы я поделился с вами, когда меня будет что-нибудь тревожить; в настоящую минуту есть одно обстоятельство, которое меня очень беспокоит. Бога ради не прерывайте меня, дайте мне докончить, ибо дело слишком важное и может иметь, какое бы ни было принято нами решение, чрезвычайно важные последствия“.
Я обмерла от страха, сердце мое замерло, так как я думала, что дело касается лично Александра. Я еле дышала. Он продолжал: „Из Парижа прибыл курьер; там совершаются необычные события. Император разводится с императрицей; она и ее сын изъявили на это свое согласие; акт о разводе вскоре будет обнародован. Куракин пишет мне, что семейство Бонапарта хочет, чтобы он женился на своей племяннице, дочери Люсьена; говорят, однако, что он, Бонапарт, имеет виды на Анну; иные говорят, что выбор падет на эрцгерцогиню, дочь императора Франца. Вы знаете, что я не верил этих слухам, когда дело касалось Като, но теперь я им верю, и вы можете судить, насколько это меня тревожит; если он задумал это и сделает известные шаги, что ответить ему? Все говорит против этого брака, но отказ вызовет озлобление, недоброжелательство, самые мелочные придирки, ибо нужно знать человека, который будет нами оскорблен. Если его выбор падет на эрцгерцогиню, то он сблизится с Австрией и склонит ее действовать нам во вред, дабы доказать нам, что если мы пренебрегли его союзом, то он сумеет устроить дело так, что союз с ним будет полезен той державе, которая им дорожит, и будет во вред нам. Я могу предсказать, что в Вене будут рады союзу с Наполеоном. Что скажет народ, если наш отказ повлечет за собой прискорбные последствия? Словом, по моему мнению, ничего худшего с нами приключиться не могло. Если придется ему отказать, что отвечать, на что сослаться? Какую выставить причину? Все эти соображения в высшей степени важны; их нужно обсудить спокойно, не спеша“».