Страница 52 из 91
Однажды в 1739 году в замке епископа Эйтенского встретились его молодые родственники: двенадцатилетний принц Петр-Фридрих Голштинский и десятилетняя принцесса София-Августа Ангальт-Цербстская. Принц приходился хозяину замка двоюродным племянником, а принцесса племянницей. Никто не мог тогда и предположить, что через несколько лет епископ Эйтенский займет шведский престол, который ему уступит племянник, чтобы вступить на русский престол, а троюродная сестра молодого принца станет его супругой, а позже самодержавной императрицей.
И еще один факт, связанный с будущей супругой великого князя Петра Федоровича. В начале 40-х годов XVIII века к герцогине Брауншвейгской приехала в гости принцесса Иоанна-Луиза Ангальт-Цербстская с дочерью. У герцогини, хозяйки дома, собралось также несколько духовных лиц. Между ними находился каноник из рода Менгденов. Он был известен умением предсказывать будущее. Мать находившейся здесь принцессы Марианны Беверской попросила сказать о судьбе своей дочери, не ждет ли ее в будущем корона?
Духовник ничего не сказал о Марианне, но зато, обратившись к матери ее подруги, принцессе Ангальт-Цербстской, сказал: «На лбу вашей дочери вижу короны, по крайней мере три». Принцесса приняла тогда эти слова за шутку.
Неожиданно принцесса Ангальт-Цербстская получила приглашение от российской императрицы приехать с дочерью в гости в Петербург. Наружность Софии-Августы-Фредерики пришлась Елизавете Петровне по душе, и она, несмотря на сопротивление приближенных, решила повенчать племянника, великого князя Петра, с его троюродной сестрой.
Бракосочетание наследника русского престола Петра Федоровича с немецкой принцессой, нареченной при переходе в православие Екатериной Алексеевной, состоялось 21 августа 1745 года в Казанском соборе. Жениху шел восемнадцатый год, невесте – семнадцатый. В связи с этим событием в «Записках императрицы Екатерины II» говорится: «Императрица (Елизавета. – A. M.) назначила быть свадьбе 21 августа. По мере того как этот день приближался, моя грусть становилась все более и более глубокой. Сердце не предвещало мне большого счастья, одно честолюбие меня поддерживало. Свадьба была проведена с большим торжеством и великолепием… На другой день после свадьбы, приняв от всех поздравления в Зимнем дворце, мы поехали обедать к императрице в Летний дворец. Поутру она мне привезла целую подушку, сплошь покрытую чудным изумрудным убором, и послала сапфировый убор великому князю для подарка мне; вечером был бал в Зимнем дворце; два дня спустя императрица отобедала у нас в Зимнем дворце. Свадебные празднества длились десять дней».
Великая княжна Екатерина Алексеевна в течение девяти лет супружества не имела детей, и потому рождение в сентябре 1754 года ее первенца Павла было радостно встречено царской семьей как залог утверждения наследственного престола, подвергавшегося в первой половине XVIII века столь частым колебаниям. Около года длились торжества по поводу рождения внука Елизаветы. К примеру, у фаворита императрицы И. И. Шувалова был костюмированный бал, который продолжался сорок восемь часов.
В декабре 1757 года Екатерина родила дочь Анну, но та через год и три месяца умерла.
С первых дней рождения Павла императрица взяла его от родителей в свои покои под личное покровительство и занималась его воспитанием. Елизавета Петровна заходила к нему ежедневно, иногда ночью, а в иной день по два и три раза. Ребенка окружала толпа нянек и мамушек. В мемуарах одного из современников читаем: «Один раз он из колыбели выпал, так что никто того не слышал. Пробудились поутру: Павла нет в колыбели; посмотрели – он лежит на полу и очень крепко опочивает». В то же время Екатерина, мать Павла, не имела возможности часто видеть своего сына. И только в конце царствования Елизаветы Екатерина получила дозволение видеть своего сына раз в неделю. Летом 1760 года Елизавета Петровна назначила главным воспитателем великого князя Павла Петровича графа Никиту Ивановича Панина со штатом учителей.
Императрица уже несколько лет страдала болезненными припадками, которые стали учащаться начиная с 1757 года.
В 1761 году ее здоровье продолжало ухудшаться. Она почти постоянно находилась в постели, слушая доклады. Двор Елизаветы Петровны был погружен в уныние. Летом 1761 года здоровье дочери Петра I еще более ухудшилось. Печальная развязка наступила скорее, чем ожидали придворные. Н. И. Костомаров в книге «Императрица Елизавета Петровна» о ее последних днях писал следующее: «Она почти постоянно находилась в постели, но слушала доклады. В конце ноября императрице стало лучше, она начала заниматься государственными делами. Но 12 декабря ее здоровье резко ухудшилось: медики заметили зловещие признаки скорой смерти».
Елизавета Петровна, по примеру предков, которые всегда, предчувствуя близкую смерть, делали различные прощения и милости своим подданным, 17 декабря 1761 года объявила Сенату Именной указ – освободить всех содержавшихся по корчемству [50], ликвидировать дела следствия, возвратить ссыльных, а также найти способ для замены соляного налога, собиравшегося с населения.
20 декабря императрица почувствовала себя необыкновенно хорошо, однако 22-го числа в 10 часов вечера ее опять изнуряли рвота с кровью и кашель. Тогда врачи Елизаветы Петровны прямо заявили, что здоровье государыни находится в крайней опасности. Выслушав такой приговор, императрица на следующий день, 23 декабря, изъявила желание причаститься, а 24-го числа и соборовалась. Вечером, накануне праздника Рождества Христова, она приказала читать над собой отходные молитвы и сама повторяла их за духовником. Вся ночь после того и все утро следующего дня прошли в агонии.
…Во дворце собрались все придворные. Из толпы царедворцев выделялись два старика, бродившие с грустными лицами по залу. Это были последние «птенцы Петровы» – Неплеев и Шаховской, провожавшие теперь и дочь первого российского императора в могилу. В зале слышался сдержанный гул от тихих разговоров. Все напряженно ждали.
…Глаза умиравшей императрицы блуждали по опочивальне, останавливаясь на знакомых лицах: у ее изголовья склонился граф Алексей Разумовский, а у ее ног, стоя на коленях, рыдала великая княгиня Екатерина Алексеевна, в углу на диване сидел великий князь Петр Федорович. Здесь же находились ближайшие царедворцы.
В начале четвертого часа пополудни 25 декабря Елизавета Петровна вдруг приподнялась, видимо силясь что-то сказать, но язык уже не повиновался ей, и она, упав со стоном на подушки, испустила последний вздох. Тотчас же вышел из спальни старший сенатор князь Никита Трубецкой и объявил, что «императрица Елизавета Петровна скончалась и государствует в Российской империи его величество император Петр III».
В особом приложении к «Санкт-Петербургским ведомостям» появилось экстренное сообщение о кончине императрицы. В. О. Ключевский в «Курсе русской истории» отмечает, что «царствование ее было не без славы, даже не без пользы».
За неделю до смерти, 18 декабря, Елизавете исполнилось пятьдесят два года: из них двадцать лет, один месяц и шесть дней она находилась на троне Российской империи. Память дочери Петра Великого была почтена слезами и благословением народа, который грустил о прошлом времени и боялся будущего, связанного с новым императором России.
Случайный гость с державным скипетром
К семи часам вечера того же дня, 25 декабря 1761 года, во дворец съехались сенаторы, члены Синода, генералитет и прочие знатные чины. К этому времени перед дворцом выстроились лейб-гвардия и полки армии со знаменами.
Новый император Петр III с супругой Екатериной Алексеевной отправился в придворную церковь. Здесь статский советник Дмитрий Волков громогласно зачитал Манифест о провозглашении наследником престола Петра III. После того как архиепископ Новгородский Дмитрий Сеченов произнес слово о новом императоре, Волков прочитал присягу Петру III. Далее следовали молебен и целование всеми присутствующими руки их императорских величеств, и тем церемония в церкви закончилась.
50
Корчемство – торговля вином.