Страница 60 из 86
Он стоял в тени за беседкой. Стоял и наблюдал. Слышал разгоряченные страстью голоса, хотя не разбирал ни единого слова. Но какое это имеет значение? Главное, что он теперь знал: все наслаждение в мире не могло удержать его жену от тайного свидания с бывшим любовником.
Вряд ли она захочет покинуть мужа даже ради Ленуара. Слишком уж ей хорошо с ним в постели. Он допустил огромную ошибку, показав ей, что может дать женщине настоящий мужчина.
Черт! Она, вероятно, может удовлетворить обоих: Ленуара по ночам — и его в любое время дня.
О чем они спорят? Ленуар, возможно, хочет, чтобы она ушла к нему. Она желает сохранить обоих, заверить, что в ней хватит пыла для двоих. Пытается заставить Ленуара согласиться на ее условия.
Боже… никто лучше Корта не знал, какая она точная сука в постели… разве он не довел ее до потери сознания, всего лишь играя с сосками, и не прошло и половины дня, как она уже пылает страстью к другому.
Только через его труп.
Только через труп Ленуара.
Если этот ублюдок дотронется до нее… если попытается овладеть…
Корт наблюдал, как Ленуар схватил ее и она легко скользнула в его объятия, и подняла голову навстречу жарким поцелуям, как она прижимается к нему, наслаждаясь его теплом, твердостью плоти…
Проклятая потаскуха… ему следовало бы понять это, как только она согласилась выйти за него. Ее можно купить. Дорогой товар: девственность и самое жаркое тело в Луизиане… можно поклясться, что Ленуар тоже прекрасно это знал. Будь она проклята! Сука! Пусть провалится в ад!
Он отвернулся от гнусной сцены и поднял руку.
Пора кончать фарс.
Она не могла вынести его прикосновения, поцелуи, ощущение прижатого к ней тела.
Ярость утроила его силы. Страсть лишила рассудка. Схватившись за ворот ее платья, он рванул вниз тонкий муслин, обнажив груди.
— Сука, сука… — шипел он, потянувшись к ее шее, но оцепенел от изумления. — Иисусе… что это?
— Мне приходится носить его везде и всюду, — прошептала она. — Он заставил меня, но теперь… теперь я счастлива и горда иметь клеймо его владения…
Жерар буквально взвыл, иного слова не подберешь, и разорвал платье до подола.
И тут прогремел выстрел.
Жерар оцепенел.
— Я мог бы убить тебя…
— Попробуй только!
И третий голос, голос ее отца:
— Приведи себя в порядок, шлюшка? Дрю поспешно прижала мятые лохмотья к груди. Откуда тут взялся отец?
— Как мило! — насмешливо бросил Виктор. — Ты и Ленуар. Навеки вместе, так, Дрю?
— Нет, — запротестовала она. — Нет!
— Неужели? А по‑моему, очень похоже. Кстати, Корт дома. Пораньше закончил дела. Сердце Дрю ушло в пятки.
— Что ты здесь делаешь?
— Хочу избавиться от паразита, который портит мой сад.
— Иди к черту! — прорычал Жерар.
— Думаю, что это ты уже в аду, — сообщил Виктор. — Ты получил свои деньги. Проваливай из города. Дрю…
— О каких деньгах ты говоришь? — вскинулась Дрю.
— Доставь мне удовольствие самому объяснить, Виктор. Кажется, сегодня мы проветриваем наше грязное белье. Такая уж ночь! — злобно прошипел Жерар. — Или боишься, что она узнает?
Господи, о чем это они?
Дрю молча выжидала. Но отец, похоже, ничуть не смутился. О чем бы ни толковал Жерар, Виктора это больше не заденет.
И ее тоже.
— Говори, — пожал плечами отец.
— Именно мне твой папаша задолжал столько денег, — ухмыльнулся Жерар. — Мне. Не Саммервилу.
— Что?!
Весь мир вмиг перевернулся. Перед глазами бешено закружились звезды.
— Не Корт, — подчеркнул Виктор. — Этот кусок дерьма задумал втянуть меня в долги, чтобы заполучить тебя и Оук‑Блаффс.
— Не может быть, — пробормотала Дрю, ошеломленно покачивая головой и отступая. От Виктора и его бессовестной лжи. От Жерара и его коварных планов.
— Саммервил спас твою задницу! — грубо бросил Жерар.
— И пинком в твою вышиб тебя прямо в ад, — самодовольно усмехнулся Виктор. — Все твои замыслы полетели к чертям. Все, о чем ты мечтал, уплыло. А девушка и плантация достались Корту. Нельзя и мечтать о более счастливом конце.
— Конце? Подожду, пока ты вновь возьмешь карты в руки, — процедил Жерар. — Пока мысль о больших деньгах не выманит тебя из норы и леди Удача вновь соблазнит обещанием богатства. И так и будет, потому что, друг мой, ты жалкое ничтожество.
Господи, господи, господи… Жерар — кредитор отца. Не Корт. Не Корт. Корт не покупал ее. Корт — ее спаситель. Спас отца, Оук‑Блаффс…
О Боже…
Спотыкаясь, она почти вывалилась из беседки.
О Боже…
А что, если Корт все видел и слышал…
О Боже…
Скорее бы убраться отсюда. Не слышать всего этого…
Отец намеренно бесит Жерара. Поняв, что потерял все, Ленуар просто убьет его!
— Нет! — издевался Виктор. — Это ты идиот, если верил, что я позволю тебе хоть на шаг прибли зиться к Дрю и ступить на порог Оук‑Блаффс! Кретин! Подонок! Козел!
— Сукин сын! — заревел Жерар.
— Ублюдок, — подначивал Виктор.
Послышались шум, удар, глухой стук, словно мужчины схватились. В наступившей тишине снова прокатился выстрел, эхом отозвавшийся среди деревьев. Отдавшийся в ее душе.
Отец!
Слезы струились по щекам Дрю. Ей все равно, все равно… Слишком мучительна боль предательства.
Она не желала видеть. Не желала знать.
И надеялась, что они прикончили друг друга.
Отец…
Кое‑как завернувшись в обрывки платья, она пустилась бежать.
Глава 9
Корт окончательно отдалился от нее. После случившегося в беседке она не видела его неделями и сходила с ума от тоски и досады.
Сначала она вообще не желала встречаться с ним, особенно когда узнала, что отец серьезно ранил Жерара. Тот до сих пор лежал в доме доктора Булуа, единственного врача Сент‑Фобонна, и если верить отцу, они с Кортом вырвали у Жерара обещание немедленно покинуть город и отказаться от мысли снова увидеться с Дрю.
— Будет проворачивать свои подлые делишки в Новом Орлеане, — презрительно бросил Виктор, приехавший только неделю спустя, в уверенности, что гнев дочери улегся и она его простит. — Рано или поздно отыщет богатого дурня и другую невинную девушку, и все повторится сначала. Можешь быть в этом уверена!
Но она вовсе не собиралась отпускать отцу грехи. Дрю справедливо чувствовала, что ее нагло использовали и управляли как марионеткой. Почему она должна платить за расточительство отца и жадность Корта, стремившегося заполучить плантацию?
К тому же ей не слишком по вкусу пришлось замечание отца, относившего ее страдания на счет наивности и доверчивости молоденькой девчонки.
— По‑моему, тебе, как никому другому, хорошо известна глубина моих чувств к нему, — сухо заметила Дрю.
— Еще бы! Все мои расписки были у него в руках! Я точно знал, что ты помчишься за него замуж, лишь бы погасить мои долги. Но и мысли не мог допустить, что этот нувориш, разбогатевший выскочка, завладеет наследием моих предков!
— Поэтому и продал меня Корту! — с горечью бросила Дрю. — Он, наверное, единственный в Сент‑Фобонне, кто может позволить себе содержать такую дорогую игрушку, как я, и столь бесполезную обузу, как ты.
— Это превосходная партия, дорогая, — жизнерадостно заверил отец. — Я знал, что делаю.
— Ты должен был все рассказать, — проворчала Дрю, но уже не с прежним пылом. Ведь отец все время твердил, что Корт позаботится о Дрю, и был прав. Он и сам понятия не имеет, насколько был прав.
— Ты по уши влюбилась в этого ублюдка, — продолжал Виктор. — И защищала бы его до последнего вздоха. Не говоря уже о том, что пошла бы с ним к алтарю… только чтобы сделать мне назло.
Дрю стиснула кулаки. Она, вероятно, так и поступила бы. И слишком поздно поняла бы коварные, далеко идущие замыслы Жерара. И даже попытайся отец открыть ей правду, все равно не поверила бы.