Страница 42 из 57
Простились при выходе из подземки.
Рипитш видел, как Клаус поддернул вещевой мешок, поправил пилотку, сверкнул белозубой улыбкой и слился с вокзальной толпой.
«Кто он на самом деле? Встретимся ли еще?» — думал Рипитш, возвращаясь.
Встретиться им не довелось. Ни гестапо, ни абвер супругов Рипитш ни в чем не заподозрили. История с Клаусом и работой на рации прошла для них бесследно. Но в сорок четвертом, во время одной из очередных бомбежек, в лавочку «Марта» попала пятисоткилограммовая бомба с В-52. Спасательная команда нашла на месте развалин множество раздавленных и обожженных тел, однако установить, кому принадлежат эти тела, оказалось невозможным.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Проведя не очень сложную операцию в Швейцарии гестапо еще за три дня до ареста фон Топпенау получило сведения о вкладах графа в Цюрихский банк. полковник Редер обратил внимание на два денежных перевода пришедших из Соединенных Штатов Америки в 1937 и 1938 годах. Родственников в Америке у Топпенау не было. Переводы выглядели убийственной уликой.
Еще раньше, изучая биографию фон Топпенау и сопоставляя данные о графе, полученные от различных лиц, следователь Хабекер предположил, что имеет дело с натурой нервной, способной на волевые усилия лишь в случаях особого нравственного подъема.
Сцена в кабинете Крибеля убеждала: эти умозаключения верны. Граф был потрясен, как может быть потрясен только человек, знающий за собою нечто способное оправдать неожиданный арест.
Давать фон Топпенау передышку, позволять ему собраться с духом не следовало. Хабекер потребовал немедленно доставить графа на допрос.
Протесты фон Топпенау, высказанные срывающимся голосом, он выслушал с неподвижным лицом, не мигая, и под его взглядом граф фон Топпенау замолчал.
— Граф фон Топпенау, — мертвенным голосом сказал Хабекер, — вы обвиняетесь в государственной измене. Протесты бесполезны. Ваша связь с Москвой изобличена показаниями Инги Штраух и Карла Гауфа, а также рядом других лиц. Согласны ли вы дать добровольные показания?
— Я протестую! — закричал фон Топпенау. — Как Москва? Меня знают как убежденного антикоммуниста! «член национал-социалистской партии!
— Ваши антикоммунистические взгляды следствию известны, — размеренно сказал Хабекер. Это бесспорно является смягчающим обстоятельством, ибо вы предстаете в качестве жертвы. Суд учтет это, но лишь при условии вашего полного раскаяния и подробного рассказа о деятельности Больца, Штраух и Гауфа.
— Я член национал-социалистской партии! — упрямо с отчаянием повторил фон Топпенау.
Хабекер раскрыл картонную папку с бумагами.
— Я хочу, чтобы вы правильно поняли мою цель, -по-прежнему спокойно сказал Хабекер. — Я не хочу вас запутывать и отягощать вашу совесть ненужной ложью. Попытки обмануть следствие только усугубят вашу вину, граф. Я хочу вам помочь.
— Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи! — возбужденно заявил Топпенау. — Я требую немедленно освободить меня!
Хабекер разгладил лежавший перед ним лист.
— Граф Эрих фон Топпенау, будьте любезны выслушать следующее. — спокойно сказал Хабекер. — Находясь на дипломатической службе в Варшаве и занимая пост легационного секретаря имперского посольства, вы тесно познакомились с неким Эрвином Больцем, выдававшим себя за юриста и являющимся представителем весьма почтенной фирмы, занимавшейся делами немецких национальных меньшинств за тогдашними границами Германии. Поскольку Больц имел прочные связи в промышленных, журналистских и политических кругах различных стран Восточной Европы, посол граф фон Мольтке находил возможным использовать информацию юриста в интересах рейха и поощрял контакты Больца с сотрудниками посольства. Посол одобрял и ваши личные контакты с Больцем.
— И это вменяется мне в вину?! — воскликнул фон Топпенау.
— Нет. Но вы не отрицаете факт тесного знакомства с Больцем?
— Конечно! Однако после того...
— Отвечать только на мои вопросы! Доверяя Больцу вы беседовали с ним о различных аспектах германской политики на Востоке, пользовались его услугами при составлении отчетов в министерство..
— Нет!
— Я обязан предупредить вас, граф, что не потерплю, чтобы меня перебивали! Не забывайте, где вы находитесь и в чем вас обвиняют!.. Итак, вы пользовались услугами Больца при составлении отчетов. Кроме того, вы неоднократно обсуждали с Больцем общеевропейские проблемы и всегда сходились во мнениях. В частности, вы осуждали политику фюрера, направленную против Англии и Франции, так как считали, что Германия не способна вести войну на два фронта.
— Господин следователь, я хотел бы сделать заявление!
— Не нужно. Я предвижу ваше возражение. Вы хоти те сказать, что в руководстве вермахта и в Министерстве иностранных дел такой же точки зрения придерживались многие. Да. Трусы и скептики, не способные поверить в гений фюрера, существовал и помимо вас. Но не все пошли по вашему пути!
— Господин следователь!
— Потрудитесь помолчать!.. Вы, граф фон Топпенау. сомневались в возможности военной победы Германии Переоценивая мощь разложившихся режимов Франции Англии, вы полагали, что Германия потерпит поражение в будущей войне, если выступит против западных Держав.
— Господин следователь, если бы большевики...
— Молчите, Топпенау... Вы не собирались разделить отечества, поэтому еще в тридцать пятом году стали переводить свой капитал за границу. В частности, в швейцарские банки. Это подтверждается выписками, из ваших счетов вот эти выписки. Можете ознакомиться.
Хабекер протянул растерянному Топпенау несколько листков бумаги, исписанных колонками дат и цифр, обозначающих суммы вкладов.
Трясущимися руками граф принял эти листки и стал лихорадочно просматривать их.
Хабекер выдержал паузу.
— Факт сокрытия доходов от имперского управления финансов будет также вменен вам в вину, — сказал он минуту спустя. — Но это не главное. Главное заключается в том, что Эрвин Больц, зная ваши намерения, сделал вам в тридцать шестом году предложение, суть которого вы знаете лучше меня и которое вы приняли, так как считали его выгодным и разумным. Больц действовал от имени Интеллидженс сервис, и так оно и было на самом деле. С этого времени вы регулярно получали деньги за сведения, сообщаемые Больцу для Лондона. В выписках банка, как вы видите, указаны два перевода из Нью-Йорка. Но в дальнейшем вы отказались от такой формы получения вознаграждения. Вы предпочитали получать деньги лично от самого Больца или эмиссаров Интеллидженс сервис при поездках в отпуск, который теперь проводили только в Швейцарии. Убедитесь, что даты ваших вкладов точно совпадают со временем ваших отпусков...
— Господин следователь, мне нетрудно...
— Потрудитесь молчать! Итак, все шло хорошо, пока вторжение имперской армии в Польшу не вынудило вашего наставника и руководителя Больца исчезнуть. Кстати, сейчас он находится в Стокгольме... Вы этого, видимо, не знали... Но Больц не оставил вас в одиночестве. Разведка не покидает своих подоплечных! Зная, что вы уедете в Берлин, Больц приставил к вам своего сотрудника Ингу Штраух. Вы знали эту даму и раньше, хотя, может быть, и не догадывались о ее подлинной роли. Вы получили приказ устроить Ингу Штраух на работу в ваше министерство, чтобы она всегда находилась под рукой.
Именно Инге Штраух вы и сообщали все, что удавалось узнать как по официальной линии, так и из разговоров в том высоком обществе, куда вас допускали.
— Господин следователь...
— Характер вашей информации известен из показаний Штраух. Она осуществляла вашу связь с Лондоном, а также передавала вам новые требования Больца. Вы эти требования выполняли. Вы предупредили, в частности, о готовящемся наступлении через Бельгию и Голландию, выдали планы подготовки к заключению договора о ненападении с Советским Союзом, а затем подробно информировали о ходе дипломатической и военной подготовки Германии к нападению на Россию. Это установленные факты, Топпенау, и опровергнуть их невозможно. Все они подтверждены копиями имеющихся у нас телеграмм.