Страница 58 из 68
Конечно, чтобы все получилось и шутка не была смазана чьим-то неуклюжим поведением, установить камеру следовало так, чтобы преступный элемент не сразу, но обязательно ее обнаружил. А если объект застукает его за установкой аппаратуры, в этом случае, чтобы шутка казалась еще более милой, совсем не грех будет треснуть его по башке чем-нибудь легким молотком, например, или табуретом.
— Так может, уважаемые товарищи командиры сразу дать ему по голове и уважаемые товарищи командиры без установки всяких глупостей обойдемся.
В целом правильно сориентировался и внес посильное предложение неофит-патриот Буряк.
— Да я то же самое говорил, — тут же начал горячиться и ябедничать Степан. — А капитан Гусаров решил в игры поиграть и как последний пацифист, отказывается от насилия. Ждет, наверное, что объект сам себя тяжело ранит… А потом не выдержит мучений от тяжелой раны и руки на себя наложит… Так что ли получается? А, товарищ капитан?
Капитан в ответ только демонстративно пожал плечами показывая, что в эти беспредметные дискуссии он ввязываться, не намерен.
— А в чем, уважаемые товарищи командиры закавыка-проблема? — не поняв горячности Степана, поинтересовался Кондрат. — По какому поводу столько нежных нервов наматывается на собственные грубые вилы? В чём, уважаемые товарищи командиры, смысл-то?
Ему в двух словах, не называя главного источника полученных сведений, объяснили. В пылу запальчивости, Степан даже назвал объект — грязным убийцей. Себя же они таковыми не считали, хотя и числились по ведомству наемников, которых только и брали на службу именно для убийств и разрушений.
Вот она политика двойных стандартов, именно отсюда и растут ее кривые ноги.
Услышав про грязного убийцу, Кондрат хмыкнул и к удивлению Степана, полностью стал на позицию пацифизма и человеколюбия.
— Просто его грохнуть, уважаемые товарищи командиры это чересчур банально и скучно, а вот побегать с ним в жмурки, в догонялки это, уважаемые товарищи командиры гораздо более интересно…
Под таким напором аргументов и латентной критике от друзей и сослуживцев, Степану пришлось капитулировать и твердо стать на их позицию.
Перед началом большого дела, на всякий случай уточнили религиозные позиции и конфессиональную принадлежность друг друга. Судя по географическим местам их происхождения, у них должна была быть разная, хотя и христианская религия.
Уточнили ведь для чего?
Уж, больно вопрос это серьезный.
Чтобы глупых шуток во время горячей молитвы никто себе не позволял и завывающим звукам, во время выпрашивания у всевышнего райских благ, не пугался.
К облегчению всех четверых оказалось, что трое просто атеисты, а один, выскочка и задавала, католический атеист. Он для верности и правдоподобия, даже размашисто перекрестился… Справа налево.
Вроде все предусмотрели, все Кондрату сказали… Ну, с богом… И с ближайшим бортом отправили его, по-товарищески шутить с "грязным, наемным убийцей"…
Сами на базу прилетели, аккурат на следующий день. Хорошенько в настоящей горячей воде помылись. Вычесали из волос у кого на груди, у кого на голове, а у кого и в другом месте затесавшихся насекомых и паразитов. С наслаждением побрились. И в столовку.
Для разогрева и лечения душевных ран перед едой выпили аперитив, состав был не знаком, но сивухой от раствора воняло крепко. Поели много разных и привычных продуктов. Подай им в тот момент, вместо ароматной мясной тушенки с перловкой, свежую ящерицу или аппетитного шакала. Отвергнут с негодованием.
Сейчас спроси: "Что ели, хлопцы?". Так они и не вспомнят. Но зато в памяти осталось искреннее удивление от вкуса горчицы и хрена с перцем.
Вечером за счастливое возвращение выпили специально для них украденного спирта и только потом красного сухого вина. Вот это жизнь. Сладкая и сытная.
На следующий день на общем построении симпатяги узнали, что они настоящие герои. О чем им при всем честном военном народе сообщил заместитель командира части Калдыр Мардубалиев.
В своей выспренной, пламенной и пафосной речи он особенно напирал на то, что они не только снимали людей с деревьев. При чем не пулей снимали, а добрым словом. Но и заботились о кратковременно сошедшем с ума. Не глядя на происки и коварство природы, приняли самостоятельное решение и вывели из лесного безбрежного моря всех военнослужащих живыми и физически здоровыми. И вообще, все представлены к ордену и присвоению внеочередного звания. А Гусарова возможно и того выше.
После возвращения в родную часть, в этом месте командир не сумел удержать слезу, возможно, одному из героев будет предоставлено почетное право пронести на параде главную святыню каждого диверсанта — портупею генерала Судоплатова.
Короче говоря, и на Степана, и на капитана Гусарова и на их сослуживцев Рысака и Буряка, обрушился дождь почета и ураган почитания, поклонения и уважения.
Вся четверка ускоренными темпами проходили проверку "медными трубами". Так как здравицам, восхвалениям и славословиям в их адрес, казалось, не будет конца.
О погибших в Сентай-Юрте, что вполне в русле современного излишне прагматичного времени не то чтобы забыли, а просто пытались не вспоминать, дабы не портить разными пустяками праздник. Военным диверсантского рода деятельности, вполне хватало одного идола, которого выбрали для оплакиваний и траурных церемоний уже давно. Этим безвременно ушедшим от нас в 1996 году был сын мельника — генерал Павел Судоплатов. И достаточно.
Кстати, по представлению Алексея, умеющего писать такие бумаги, не остались без внимания и не ушли в забытье остальные участники четверки.
Алексей в своем представлении, скромно просил у Верховного Главнокомандующего представить троих его товарищей к званию Героя России или на худой конец к Ордену Дружбы народов, а также установить на родине героев бронзовый бюст в полный рост (прижизненно).
Пока же придет решение, определяющее их дальнейшую военную судьбу, отдыхать и еще раз отдыхать. Приходить в себя от пережитого. Набираться жизненных сил для новых подвигов и свершений во славу… Нет, не любви… Во славу Отечества, его оружия и почетных орденов.
Коле Рысаку, не глядя на его уголовный статус законника, который он на время, как бы утратил, было позволено крепко запить и по вечерам разгонять шваброй тучи, дабы ночь была ясна и прекрасна.
С приходом тьмы, с ее наступлением начинались глубоко семейные разговоры о самом важном в жизни. Появлялись нужные и бесконечно необходимые слова, характеризующие состояние любви. Любви ко всему окружающему миру и, что не характерно к людям.
Но бить морду Мардубалиеву за то, что он бросил их подразделение в лесу на съедение большой мохнатой гусенице, которую с него лично снял отец-командир капитан Гусаров, Колю удерживали.
Ближе к ночи после половины девятого, когда линия налива перехлестывала уровень мозгов вилки, ножи и маникюрные ножницы от Рысака прятали. Как не пустили его в первую ночь после счастливого возвращения ночевать по месту его прописки и жительства. Побежит в атаку — ищи его потом по всему Кавказу.
Как не крути, а Рысака берегли и лелеяли, хотя все должно было быть наоборот. Но он так и не смог вспомнить, кого ценной собственной жизни должен был беречь и охранять, а в случае чего и спасти.
Конец интересной забаве связанной с Рысаком закончился скоро. В очередной раз этот матерый человечище, выпивал с сослуживцами. По малой нужде стал выползать из-за стола, споткнулся о ножку и сломал себе руку. Перелом получился открытым, натекло много крови на стол, но к удивлению пострадавшего ни кто не смеялся, глядя на то, как он кривится от боли и теряет сознание.